Глава 19

Лорейн

Эд мигом спрыгнул со стола и оказался от меня в нескольких метрах.

— Здравствуйте, Рейн.

— Здравствуйте-здравствуйте, — в голосе моего супруга сквозили нотки сарказма.

— Рад вас видеть.

— Угу… Я так и подумал. Поэтому и присоединился к вам. Вы продолжайте свою беседу. Не отвлекайтесь.

Пока Рейн подбирался к нам медленной и грациозной поступью, я не сводила с него настороженного взгляда. Интересно, что он слышал?

Эда, побелевшего аки полотно, судя по всему, интересовал тот же вопрос. Он очень нервничал и, судя по бегающему взгляду, уже искал пути отступления.

— Как ты узнал адрес? — я не нашла вопроса глупее, чтобы разрядить накалившуюся обстановку.

— Ларс сообщил, — Рейн вертел головой по сторонам, рассматривая ряды разноцветных баночек, порошков и странных железных приспособлений. — Я думал, что мы отправимся к твоему другу завтра.

— Я решила навестить Эда сегодня.

— Могла бы дождаться меня. Или сообщить, что у тебя изменились планы. Мы же вроде как заодно, Лори?

Задав последний вопрос, Рейн посмотрел на меня с прищуром.

— Р-разумеется, — ответила растерянно и переглянулась с Эдом.

Так… Кажется, он слышал предложение Эдгара. Плохо дело.

— Я принесу нам чаю! — мой друг поспешил ретироваться.

— Не стоит! Я не буду! Останься, Эд, — я схватила этого труса за руку.

«Только попробуй сбежать!» — пригрозила взглядом.

— А я, пожалуй, буду. С ромашкой, — отозвался Рейн. Он «мило» улыбнулся Эду, словно отдавал молчаливый приказ «проваливай отсюда».

Улыбка моего супруга произвела на Эдгара гораздо больший эффект, чем моя просьба. Не прошло и пяти секунд, как мы остались с Рейном наедине.

Мой супруг продолжал молча рассматривать «сокровища» Эда, а я не сводила с него любопытного взгляда. Оценив его качественный тёмно-синий костюм, отлично сидящий на мощной фигуре и светлую рубашку с накрахмаленные воротничком, я усмехнулась, невольно вспомнив, что скрывается под его одеждой.

Надо признать, что в костюме, что без него — Рейн выглядит завораживающе.

— Итак, какие новости? Ты ходил в отдел? — я сгребла в охапку все книги и записи, которые принес мне Эд, и направилась к шкафу, чтобы разложить их по местам.

— Разумеется, — Рейн резко перегородил мне дорогу.

Я нервно сглотнула и уставилась на расстегнутую пуговицу на вороте рубашки. Вдыхая приятный запах мужского парфюма с древесными и пряными нотками, я страшилась поднять глаза.

— Томас пришлет весточку, когда узнает что-то о местонахождении наших подозреваемых, — Рейн ловко выхватил из кучи книг и документов верхнюю папку и отошёл в сторону. Я двинулась дальше, стараясь не подавать виду, что меня взволновал его поступок. Потому, что он вытащил ту самую папку с записями об «историях болезни».

— А вы? — поинтересовался Рейн, пока я неспешно выставляла книгу за книгой. — Узнали что-нибудь важное? А может придумали что-нибудь? Или только то, как меня можно отравить?

Я замерла и крепко зажмурилась.

Ну, Эд… Спасибо. Удружил, так удружил!

— Ты не так все понял, Рейн.

— Вполне возможно. Я давно жалуюсь на слух. Да и зрение подводит. Думал женюсь на честной девушке, которой нужна помощь, а оказалось, что женился на…

— Шлюхе?

Раздраженно хлопнув последней папкой, я резко развернулась и злобно посмотрела на своего супруга.

Этот гаденыш ухмылялся. Ни намека на чувство вины!

— Только не говори, что ты собралась отравить меня из-за этого, Лори.

— Нет. Я бы тебя просто закопала. Под тем самым мостом, где ты выцарапал эту надпись, — заявила с ехидной улыбкой. — Зачем же травить? Так тело прятать труднее.

Рейн издал смешок и, отбросив в сторону украденную папку, медленно двинулся ко мне.

— А разве тебе не помог бы твой зельевар? Растворили бы мое безжизненное тело в зельях и кислотах.

— И переводить на тебя «добро» Эдгара? Ну, уж нет. В таком случае, лучше на опыты твое тело оставить.

— На опыты? — Рейн все наступал, а я начала петлять между столами, не прерывая нашей зрительной войны.

— Ну, да. Чешуйки там всякие для зелий можно наскрести. Клыки для оберегов, а мощь… её так, — я махнула рукой и усмехнулась. — девственницам на сувенир.

— Девственницам, значит, — Рейн хищно оскалился, подбираясь все ближе.

Больше всего мне сейчас хотелось повторить поступок Эда — пуститься в бега. Но я стойко и гордо выдержала взгляд своего супруга, мысленно напоминая себе, что он как-никак тоже передо мной виноват.

— Нет, ну можно и ведьмам продать. Сразу с чешуйками, — я продолжала резать обидными репликами драконью гордость. — Они уж найдут применение.

Рейн подобрался ко мне почти вплотную, но этого ему показалось мало. Он продолжил медленно приближаться, заставляя меня отступать назад.

— Пожалуй, девственницы мне подходят, — заявил этот наглец ухмыльнувшись и уставился на вырез моего фиолетового платья. — У меня даже есть одна на примете.

Я уперлась спиной в злополучный шкаф, и Рейн, наконец, остановился. Опираясь обеими руками в шкаф по обе стороны от моего лица, он наклонился.

— Если ты обо мне, Рейн, то я не подхожу, — мне едва удалось скрыть волнение в голосе.

— Вполне подходишь.

— О моей репутации на каждом мосту написано.

Рейн скользнул внимательным взглядом по моему лицу и задержался на губах.

Во рту пересохло. Я уставилась на его губы, втайне ожидая от него действий. Мне отчаянно хотелось, чтобы он меня поцеловал. Правда, признаваться ему в этом я не собиралась.

Но все же затаила дыхание, когда Рейн медленно склонился к моему лицу.

— Прости, Лори, — его бархатный голос приятно ласкал слух, а мою щеку опалило горячее дыхание. — Это был дракон. Но я действительно виноват, что не сказал тебе об этом. Надеялся на удачу и на то, что маги быстро все уберут.

— Удача в последнее время не на твоей стороне, — прошептала тихо и закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. — И ты прости. Я не собиралась тебя травить. Я лишь выслушала предложения Эда.

— Значит, все же зельевар, — жар его дыхания коснулся губ, и моя кожа предательски покрылась мурашками. — Устраняет конкурента?

— Он мне друг…

— А я?

— Ты…

Я хотела сказать «тоже», но не не смогла, потому что горячие губы Рейна нежно коснулись моих…

Они чувственно сомкнулись на моей верхней губе. Пробуя. Изучая.

Медленными скользящими движениями опустились на нижнюю — и мое дыхание участилось…

Я сдалась.

Поймала ртом его губы, целуя в ответ.

Возможно, я сошла с ума. Впервые я следовала лишь своим инстинктам. Женским… Безумным… Теряя голову от его запаха и близости.

За свои двадцать четыре года я целовалась много раз. Но впервые нежный и ласковый поцелуй отзывался приятной тяжестью внизу живота, а тело реагировало на каждое лёгкое прикосновение…

Рейн резко оторвался от моих губ, и я тихо запротестовала.

— Спасибо, Эдвард, — хрипло произнес он, и меня словно окатили ледяной водой.

Я всполошились и уставилась на дверь.

Мой друг держал в руках серебряный поднос с небольшим фарфоровым чайником и единственной кружкой и смотрел на нас растерянно.

— Я — Эдгар, — поправил он. — И я, пожалуй, потом зайду.

— Постой! — я выпорхнула из ловушки Рейна и поспешила на помощь другу.

Выхватила из его рук поднос и двинулась к пустому столу, надеясь, что не уроню эту ношу своими дрожащими от волнения руками.

Следующие полчаса мы обменивались добытой информацией и рассказывали Эду о предстоящем расследовании, в котором нам, возможно, нужна будет и его помощь.

Я поглядывала на сосредоточенное лицо своего супруга. Задерживала взгляд на его губах, вспоминая о недавнем поцелуе. А когда Эд сообщил о наследниках и возможном отступлении болезни — мы с Рейном столкнулись взглядами.

В его глазах не было триумфа или радости от этой новости. Скорее молчаливое сожаление от понимания того, на что он меня обрек.

— Мать, — вдруг произнес он. — Такой недуг был у моей матери. А ей передался от ее биологического отца — любовника моей бабушки. Я узнал об этом только сегодня.

— Томас рассказал?

Рейн утвердительно кивнул и поведал о том, как именно погибла его мать. И что после рождения детей ее болезнь, по-видимому, никуда не исчезла. А значит, заключение Эда — полная ерунда.

Несмотря на то, что беседа велась вполне мирно, я ощущала невидимое напряжение, витающее между Эдгаром и Рейном.

— Я и не говорил, что болезнь отступит, — парировал мой друг, ехидно усмехнувшись. — Я сказал, что исчезают симптомы. Возможно, это временный эффект. Во всех историях, связанных с болезнью, фигурируют мужчины. О том, как протекает болезнь у женщин — точных сведений нет. Рейн, почему вы не пьете чай?

— Спасибо, я передумал, — мой супруг бросил насмешливый взгляд на поднос и уставился на Эдгара.

Чувствуя, что их зрительная война затягивается, я нервно вытерла об юбку вспотевшие ладошки и бросилась к чайнику.

— Тогда я, пожалуй, выпью!

— Нет! — в один голос рявкнули Рейн и Эд.

Я замерла и уставилась на них с непониманием.

— Из чайника несёт сенной — слабительными травами, — заявил мой супруг и снова уставился на покрасневшего Эда.

— Я хотел немного проучить его за то, что он оскорбил тебя на всю столицу, — пояснил мой друг виновато.

Я шумно вздохнула. Этого ещё не хватало! Мало мне проблем? Теперь ещё надо следить за тем, чтобы они друг друга не поубивали?!

— Как долго можно сдерживать дракона ромашкой? — я попыталась быстро сменить тему разговора.

— Недолго, — отозвался Эд и, развернувшись, зашагал к своим длинным полкам с десятками пустых бутылочек. — Тем более, если вы собираетесь браться за расследование самостоятельно.

— Есть побочные эффекты?

— Можно сказать и так. Чем больше Рейн будет пить ромашку, тем слабее будет себя чувствовать. Потому, что дракон будет крепко спать. Да и магию он не сможет использовать, что может быть огромным минусом в расследовании. Мало ли, с чем нам придется столкнуться…

— И что же делать?

— Искать баланс. Я попробую вывести формулу и создать такую настойку.

— Сколько времени на это уйдет?

— Понятия не имею. День-два, а может и неделя. В любом случае, я постараюсь сделать это побыстрее.

Эдгар замолчал и тут же принялся за работу. Как и всегда. Когда в его голове появлялась очередная идея — весь окружающий мир переставал для него существовать.

Поэтому мы попрощались и двинулись с Рейном домой.

Следующие три дня мы ждали информации от Томаса и Эда.

По вечерам мы с Рейном прогуливались по городу, ужинали в ресторанах, играли в карты в компании тётушки Маргарет и Ларса.

Рейн рассказывал о себе, о брате, расспрашивал меня о семье Рид и о моей жизни под их крышей.

Каждый вечер заканчивался одинаково. Рейн провожал меня до спальни и… воровал поцелуй. И я не могла отказать себе в этой маленькой слабости.

На четвертый день наша прогулка в парк не состоялась. Мы уже оказались у входной двери, когда на пороге вдруг появился Томас Торино с увесистой папкой в руках.

— Я с хорошими и с плохими новостями, — отчеканил он, минуя все приличия. — С каких начинать?