Глава 12 · Ты для меня все!

Я не помню, как спустилась с крыши.

Кажется, ноги сами принесли меня в клинику. В какой-то момент я обнаружила себя сидящей на полу в операционной, прижимающей к груди Джулиуса, который тыкался мокрым носом в мои мокрые щеки и тихо попискивал.

— Все хорошо, малыш, — шептала я, гладя его пушистую спинку. — Все хорошо.

Это было ложью. Худшей ложью, которую я когда-либо произносила.

Потому что ничего хорошего не было.

Мужчина, которого я полюбила… полюбила, да, я наконец призналась себе в этом, ушел. И я сама его прогнала. Своими собственными руками. Своим дурацким языком, который вечно лезет вперед мозгов.

— Идиотка, — прошептала я Джулиусу. — Какая же я идиотка. Дура набитая, каких поискать.

Джулиус согласно пискнул и лизнул меня в нос.

Я просидела так, наверное, час. Может, два. Время перестало существовать. Была только боль в груди и пустота, которую ничем не заполнить.

А потом завыла сирена.

Я подскочила как ужаленная. Джулиус шлепнулся на пол и возмущенно запищал.

— Тихо! — шикнула я, вглядываясь в панель экстренных сообщений.

Красный сигнал. Уровень опасности — максимальный. Источник — космопорт.

Я трясущимися руками открыла сообщение.

«Экстренный вызов всем медицинским учреждениям сектора. На станцию доставлен грузовой корабль с планеты Ксион-7. Обнаружен носитель неизвестного вируса. Существо в критическом состоянии. Требуется срочная изоляция и лечение. Ближайший сертифицированный центр — клиника „Лунный приют“. Объект будет доставлен через двадцать минут. Подготовьте карантинную зону».

Я уставилась на экран.

Ксион-7. Это была та самая планета, откуда родом были глоттоны. И те черви, которых Кассиан разлил по лаборатории.

— Черт, — выдохнула я. — Черт, черт, черт!

Я набрала Лин.

— Лин! Срочно готовь карантинный бокс! У нас экстренный пациент! Уровень опасности — четвертый!

— Четвертый⁈ — в голосе Лин послышалась паника. — Сильва, это же…

— Знаю! Делай, что говорю! Я буду через минуту!

Я натянула защитный костюм на автомате. Руки дрожали. Мысли путались. Но где-то глубоко внутри включился тот самый режим врача, который важнее всего. Режим, который не спрашивает, не боится, не сомневается. Просто делает.

Через пятнадцать минут приземлился санитарный шаттл.

Существо, которое выгрузили, было похоже на огромного пушистого зверя. Нечто среднее между белым медведем и лемурам. Огромные печальные глаза, мягкая серебристая шерсть, длинный пушистый хвост, которым оно обвивало себя в попытке защититься. Оно было похоже на ожившую игрушку, которую хочется обнять.

Но сейчас эта игрушка умирала. Издавала жуткие хрипы и дрожало мелкой дрожью. Глаза огромные, влажные, полные боли смотрели на меня с такой мольбой, что у меня сердце разрывалось.

— Ой, бедненький, — выдохнула я, забыв про все протоколы. — Что же с тобой сделали?

— Что с ним? — спросила я у сопровождающего.

— Понятия не имеем, — ответил тот. — Команда грузового корабля погибла. Все. Он единственный выжил.

— Погибла? Но от чего?

— Неизвестно. Корабль нашли дрейфующим на границе сектора. Все тела… — он с трудом сглотнул. — Все они были… как будто съедены изнутри.

Я посмотрела на существо. Оно открыло глаза — мутные, безжизненные, но все еще такие доверчивые — и я содрогнулась.

— Заносите, — скомандовала я. — Быстро. В изолятор. И осторожнее, он напуган!

Дальше была работа.

Час за часом. Анализы, сканирование, капельницы, препараты. Я не выходила из изолятора. Лин подавала инструменты через шлюз. Мы работали молча, потому что говорить было некогда.

Пушистый великан, я назвала его Снежком за серебристый окрас, смотрел на меня своими огромными глазами и, кажется, понимал, что я пытаюсь ему помочь. Он даже не рычал, когда я вводила иглы. Только тихонько поскуливал и терся мордой о мою руку в перчатке.

— Потерпи, малыш, — шептала я. — Потерпи, я тебя вытащу.

— Сильва, — раздался голос Лин в динамике. — У тебя показатели падают. Тебе нужно отдохнуть.

— Успею, — отрезала я, вводя очередную дозу антибиотика.

— Сильва, серьезно. Ты там уже шесть часов. Если ты вырубишься, пациент умрет.

— Я сказала, успею!

— Это не тот вирус, который мы знаем, — Лин не унималась. — Нам нужна помощь. Может, вызвать кого-то из…

— Некого вызывать! — рявкнула я. — Я единственный сертифицированный ксенобиолог в этом секторе! Кроме меня…

Я замолчала.

— Кроме тебя кто? — не поняла Лин.

— Кроме меня… — я уставилась на экран сканера. — Нужен изотоп цезия-137. Для стабилизации клеточных мембран.

— У нас нет такого изотопа.

— Я знаю.

— Где его взять?

Я закрыла глаза. Сердце забилось где-то в горле.

— На шаттле Кассиана, — тихо сказала я. — У него есть запас для охлаждения двигателей. Там должен быть цезий.

Лин молчала. Долго.

— Сильва… — наконец сказала она. — Вы же поссорились. Он не…

— Я знаю, — прошипела я, злясь на саму себя.

— Он может не дать.

— Знаю.

— Или вообще не открыть.

— ЗНАЮ! — я ударила кулаком по столу, и Снежок испуганно всхлипнул. — Тихо-тихо, малыш, это не на тебя, — я погладила его по голове и глубоко вздохнула. — Лин, другого выхода нет. Если я не получу этот изотоп, он умрет. А я не могу… я не могу смотреть, как еще одно живое существо умирает сегодня.

Тишина.

— Иди, — сказала Лин. — Я присмотрю здесь, через шлюз. Только быстро. И… Сильва?

— М?

— Не поубивайте там друг друга.

Я хмыкнула сквозь слезы.

— Постараемся.

Я сдернула перчатки, погладила Снежка напоследок — он жалобно пискнул, не желая отпускать — и выбежала из изолятора. Сорвала с себя защитный костюм на ходу.

Лифт на крышу ехал бесконечно долго. Каждая секунда пульсировала в висках. Я представляла, как откроется дверь, как я увижу его, как он посмотрит на меня…

Что я ему скажу?

«Прости, я дура, но мне нужно, чтобы ты рискнул жизнью ради спасения пушистого зверя»?

Звучало как отличный план. Провальный, но отличный.

Дверь открылась.

Он стоял у шаттла. Спиной ко мне. Ремонтировал ту же панель. Бзз-Бзз сидел на плече и светился унылым серым. Мое сердце сжалось.

— Кассиан, — сказала я.

Он замер. Медленно обернулся.

— Сильварана? — в его голосе не было злости. Только усталость. Бесконечная усталость, от которой у меня внутри все переворачивалось. — Ты чего?

— Мне нужна помощь, — выдохнула я. — Очень нужна.

Он ждал. Просто стоял и смотрел. Не приближался. Не отталкивал. Ждал.

— У меня пациент, — слова вылетали сбивчиво, я чувствовала, как дрожит голос. — С Ксиона-7. Он… он как большой пушистый медведь, Кассиан. У него глаза такие… доверчивые. И он умирает. Заражен неизвестным вирусом. Если я не введу ему цезий-137 в ближайшие сорок минут… он умрет. Прямо у меня на руках.

Я сглотнула. В горле стоял ком.

— Цезий? — он нахмурился. — У меня есть, в охладителе. Но…

— Я знаю, — перебила я. — Знаю, что мы поссорились. Знаю, что ты злишься. Знаю, что я сказала ужасные вещи и назвала тебя… назвала первым встречным, хотя ты для меня… — голос сорвался. — Ты для меня всё, Кассиан.

Он моргнул.

— Что?

— Ты для меня всё, — повторила я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — И я идиотка, что не сказала этого раньше. Но сейчас там жизнь. Жизнь, которая зависит от этого дурацкого изотопа. И если ты не поможешь, я никогда себе не прощу. Но если ты не захочешь помогать из-за меня… я пойму. Правда пойму. Я просто…

— Сильварана, — перебил он.

— Что?

— Замолчи.

Я замерла.

Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. В его глазах мелькнуло что-то знакомое. То самое, что я видела, когда он извинялся за червей. Уважение? Гордость? Любовь?

— Ты правда думаешь, что я могу отказать тебе? — спросил он тихо. — После всего? После того, как ты прыгнула за мной в бездну? После того, как я понял, что без тебя — пусто?

— Кассиан…

— Сколько нужно? — спросил он, подходя ближе.

— Пять миллиграмм.

— Но цезий в охладителе. Охладитель снаружи шаттла. Чтобы его достать, нужно выйти в открытый космос. Понимаешь?

— Серьезно? Мало нам приключений? — Я подняла на него взгляд, заглянув в глаза. Ох, как сильно я его любила, до дрожи в пальцах, до мурашек по спине.

— Похоже, без них нам не обойтись.

— У тебя есть скафандры?

— Конечно у меня есть скафандры, — он кивнул на шаттл. — Два. Один мой, второй запасной. Но ты никогда не выходила в открытый космос.

— Нет.

— Это опасно. Очень опасно.

— Я знаю, — я смотрела ему в глаза. — Но ты будешь рядом.

Он замер. Секунду. Две.

— Ты правда мне доверяешь? — спросил он. — После всего?

— Кассиан, — я подошла вплотную и положила руки ему на грудь. — Я доверяю тебе свою жизнь. И если что-то пойдет не так… я хочу, чтобы ты знал: я ни о чем не жалею. Кроме тех слов, что сказала на крыше.

— Ты невозможная женщина, Сильварана Тайер, — прошептал он.

— Знаю, — улыбнулась я сквозь слезы. — Ты уже говорил.

— Идем, — он взял меня за руку. — Спасем твоего пушистого друга.

— Нашего, — поправила я. — Если мы это сделаем, он будет нашим.