Глава 5 · Какая же я была наивная

Я думала, что худшее позади.

Какая же я была наивная.

Первая неделя с Кассианом в клинике превратила мою размеренную жизнь в хаотичное нагромождение инцидентов, каждый из которых хотелось занести в учебник «Как не надо себя вести в ветеринарной клинике».

Это началось во вторник утром.

Я как раз проводила осмотр троих глоттонов — пучеглазых тварей с планеты Ксион-9, которые были милыми ровно до тех пор, пока не злились. А вывести их из себя было очень даже легко. Особенно в этом преуспел Кассиан.

— Сильва, — раздался из коридора голос Лин, моей ассистентки. — Там этот… твой… ну, который с крыши… он в лабораторию зашел.

Я замерла со сканером в руке.

— В какую лабораторию?

— В ту, где черви-паразиты.

— ЧТООООО?

Я вылетела из смотровой со скоростью метеора. Глоттоны обиженно заурчали мне вслед, но мне было плевать.

Лаборатория встретила меня открытой дверью и абсолютной тишиной. Слишком тихой.

Кассиан стоял посреди комнаты, держа в руках банку с особо агрессивными личинками мозгоеда, и с интересом разглядывал их через прозрачное стекло.

— Они шевелятся, — заметил он тоном, каким обычно говорят о погоде. — Занимательно.

— Поставь на место! — крикнула я, стараясь сдержаться.

Он обернулся. И в этот момент его локоть задел соседний стеллаж.

Я смотрела, как в замедленной съемке падают банки. Три. Пять. Семь. С разноцветными червями, личинками и одной особо ценной колонией регенерирующих пиявок с Альфы-5.

Звон стекла. Хлюпанье. И тишина, которую нарушало только мерзкое шуршание расползающихся по полу паразитов.

— Твою ж… — выдохнула я.

— Я все соберу, — спокойно сказал Кассиан, опускаясь на корточки.

— НЕ ТРОГАЙ! — снова заорала я. — Эти твари кусаются! У тебя через минуту рука распухнет до размеров вселенной!

Он замер и поднял на меня глаза. Спокойные. Синие. И в них плясали чертики.

— Ты сейчас очень красивая, когда злишься, — сказал он.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Вдох-выдох!

— Ты… ты… — я задыхалась от возмущения. — Ты только что уничтожил месяц моей работы! Здесь на полмиллиона кредитов биоматериала!

— Я компенсирую.

— Чем⁈ У тебя даже корабль разбит!

— Найду способ, — он поднялся, отряхнул колени и посмотрел на меня в упор. — Скажи просто, что мне сделать.

— Уходи из моей клиники! — выпалила я. — Просто уходи и не приближайся больше ни к чему!

Он молчал. Смотрел на меня. А потом сделал шаг вперед.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— То и значит, — его голос стал ниже. — Не уйду.

— Это моя клиника!

— В которой я нужен, — он приблизился еще на шаг. — Ты просто еще этого не поняла.

Я попятилась и уперлась спиной в стол.

— Ты ничего здесь не понимаешь! Ты пугаешь животных, ломаешь оборудование, флиртуешь с моими ассистентами…

— С кем? — перебил он, и в его глазах мелькнуло искреннее недоумение. — С какими ассистентками?

— С Лин! Она вчера краснела полдня после того, как ты сказал ей, что у нее красивая улыбка!

— Я сказал ей, что у нее красивая улыбка? — он нахмурился. — Я вообще-то имел в виду, что у нее красиво улыбается пациент в клетке. Тот мохнатый, с щупальцами.

— Что?

— Ну да. Она спросила, нравится ли мне ее подопечный. Я сказал, что у него красивая улыбка. А она почему-то покраснела.

Я моргнула.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — он смотрел на меня в упор. — Мне плевать на твоих ассистенток, Сильварана. Мне плевать на всех женщин в этом секторе.

— На кого же тебе не плевать?

Он шагнул еще ближе. Между нами остались сантиметры.

— Догадайся, — сказал он тихо. — Моя ревнивица.

У меня перехватило дыхание. Его рука легла на стол по обе стороны от меня, замыкая кольцо.

— Ты врываешься в мою лабораторию, — прошептала я, пытаясь вернуть контроль над голосом. — Пугаешь животных. Ломаешь банки. Выводишь меня из себя.

— И?

— И думаешь, что это поможет тебе остаться?

— Я не думаю, — он наклонился ниже, так что его губы оказались в опасной близости от моих. — Я знаю.

— Что ты знаешь?

— Что ты не хочешь, чтобы я уходил. Так же сильно, как я не хочу уходить.

Я сглотнула. Воздух между нами искрил так, что, кажется, можно было зажечь лампочку.

— Ты очень самоуверенный, — выдохнула я.

— Это правда, — ответил он. — И это тебе тоже безумно нравится.

Я молчала. Потому что не могла сказать. Потому что он был прав.

— Вот видишь, — усмехнулся он и… отстранился.

Просто разорвал этот безумный контакт и отошел к двери.

— Я куплю тебе новые банки, — бросил он через плечо. — И червей. И все остальное. А пока… может, позовешь меня, когда закончишь орать?

— Я не ору!

— Орешь, громко! — он улыбнулся. — И это чертовски заводит.

Дверь за ним закрылась.

Я осталась стоять, прижатая к столу, с бешено колотящимся сердцем и червями, ползающими по полу.

— Ненавижу его, — прошептала я.

Но это была ложь. Самая отвратительная, самая прозрачная ложь, которую я когда-либо произносила.