Глава 8 · Кассиан… Кассиан… Кассиан…

И тогда прижав ее к стене, я вошел в нее одним движением.

Резко. Глубоко. Так, как хотел весь этот долгий, мучительный день, пока она ходила по клинике в этом дурацком халате, пока наклонялась над клетками, пока злилась на меня, сверкая глазами.

Она закричала.

Я зажал ей рот ладонью.

— Тихо, — выдохнул я ей в ухо, замерев внутри нее. — Там же животные. Разбудишь.

Она смотрела на меня расширенными глазами, тяжело дыша мне в ладонь. Влажная. Горячая. Сжимающая меня изнутри так, что у меня искры из глаз сыпались.

— Тсс, — я убрал руку и поцеловал ее в уголок губ. — Теперь мы будем очень тихими. Хорошо?

Она кивнула. Закусила губу.

Я начал двигаться.

Медленно. Глубоко. Так, чтобы чувствовать каждый миллиметр, каждую складочку, каждую дрожь.

Она кусала губы, впивалась ногтями мне в спину, запрокидывала голову, ударяясь затылком о стену, но не издавала ни звука. Только сдавленные выдохи. Только всхлипы, которые она проглатывала.

— Смотри на меня, — приказал я.

Она подняла глаза. В них было все. Боль от того, как глубоко я вхожу, наслаждение от каждого толчка, нежность, которая уже прорастала между нами, и дикое, первобытное желание.

— Ты моя, — сказал я, вбиваясь в нее. — Скажи это.

— Твоя, — выдохнула она мне в губы и закрыла глаза.

Я ускорился. Стена за ее спиной глухо стучала в такт моим движениям, но мне было плевать. Мне было плевать на все. На разбитый корабль, на червей, на месяц, на весь этот чертов мир.

Была только она. Ее глаза. Ее губы, которые она искусала до крови. Ее тело, принимающее меня так идеально, будто созданное для этого.

— Еще, — прошептала она. — Пожалуйста. Еще.

Я подхватил ее под ягодицы, оторвал от пола. Она обхватила меня ногами, прижимаясь теснее, и я продолжил. Теперь каждый толчок доставал до самого конца. Каждый заставлял ее вздрагивать и впиваться ногтями мне в плечи.

— Кассиан, — выдохнула она мне в губы. — Я сейчас…

— Я знаю, — прорычал я, кусая, — со мной.

Я чувствовал, как нарастает напряжение в ее теле, как сжимаются мышцы, как дрожит каждый нерв. Еще немного. Еще чуть-чуть.

— Смотри на меня, — снова приказал я. — Когда кончишь, смотри на меня.

Она посмотрела.

И я увидел, как рушатся все ее барьеры. Как зрачки расширяются до предела. Как рот открывается в беззвучном крике. Как по щекам текут слезы — от перенапряжения, от счастья, от того, что это слишком.

Ее тело сжалось вокруг меня, и я позволил себе отпустить контроль.

Я кончил глубоко внутри нее, прижимая к стене, вбиваясь снова и снова, продлевая ее оргазм, чувствуя, как она дрожит в моих руках, как всхлипывает, как шепчет мое имя снова и снова.

— Кассиан… Кассиан… Кассиан…

— Я здесь, — выдохнул я, утыкаясь лбом в ее плечо. — Я здесь, Сильварана. Я никуда не уйду.

Мы стояли так долго. Тяжело дышали. Приходили в себя. Я все еще был внутри нее, все еще чувствовал, как пульсируют ее мышцы, как медленно успокаивается дыхание.

— Тяжелая, — прошептал я.

— Что?

— Ты тяжелая, — я усмехнулся. — Руки затекают.

Она фыркнула. Потом рассмеялась. Потом стукнула меня кулаком по груди.

— Идиот.

— Сам знаю, — я аккуратно опустил ее на пол. Она пошатнулась, и я подхватил ее. — Осторожно.

— Это ты виноват, — буркнула она. — Ноги не держат.

— Хороший симптом, — я поцеловал ее в висок. — Запомню.

Она подняла на меня глаза. Счастливые. Мокрые. Мои.

— Кассиан?

— М?

— Ты правда никуда не уйдешь?

Я посмотрел на нее. На эту женщину, которая меньше недели назад орала на меня за разбитую крышу. Которая лечила Бзз-Бзза и ругалась, как космический пират. Которая сейчас стояла передо мной голая, растрепанная, с моей спермой на бедрах и смотрела так, будто я был ответом на все ее молитвы.

— Правда, — сказал я. — Если ты захочешь.

— А если не захочу?

— Тогда я останусь навсегда.

Она улыбнулась. Медленно. Осторожно. Так, будто не верила своему счастью.

— Тогда оставайся, — прошептала она. — Навсегда.

Я подхватил ее на руки и понес к кровати.

— Куда это ты меня тащишь? — удивилась она.

— В кровать, — ответил я. — Мы еще не закончили.

— Кассиан, час ночи! У меня завтра операция!

— А у меня завтра целый день, чтобы отремонтировать шаттл, — я уложил ее на простыни и навис сверху. — А ночь, чтобы любить тебя.

Она смотрела на меня снизу вверх. Улыбалась.

— Ты невозможен.

— Знаю, — я поцеловал ее. — Но ты же меня уже не отпустишь.

— Не отпущу, — выдохнула она мне в губы, — никуда не отпущу.

— Я не отпущу, — тихо сказал я.

Как жаль, что в тот момент мы оба солгали друг другу. Мы ведь не представляли, что нас ждет в ближайшие дни.