5

Мы сидим на кухне, и Матвей смотрит на меня так, будто я заболела.

— Лиз, ты в порядке? — спрашивает он уже в пятый раз за час.

Я киваю, наматывая спагетти на вилку. Они уже давно остыли, слиплись в неаппетитный комок, но я продолжаю механически жевать, лишь бы не отвечать на вопросы.

— Да, — говорю я с набитым ртом. — Просто устала.

— Устала, — повторяет он, и в его голосе слышится недоверие. — Ты сегодня какая-то… не здесь. Где ты, Лиз?

Где я?

Я в кабинете Андрея Владимировича. На коленях у Артема Сергеевича. Мои губы помнят вкус поцелуев двух мужчин, а тело все еще пульсирует где-то внизу, там, где джинсы расстегивались чужими пальцами.

— Я здесь, — вру я.

Матвей вздыхает, отодвигает тарелку и накрывает мою руку своей. Его ладонь теплая, знакомая, но почему-то сейчас чужая.

— Ты сегодня была у отца? — спрашивает он.

Я вздрагиваю. Вопрос простой, невинный, но для меня он звучит как обвинение.

— Да, — отвечаю я слишком быстро. — В отделении. Нужно было подписать документы. И потом… я зашла к его другу.

— К Андрею? — Матвей хмурится. — И зачем?

Я смотрю в свою тарелку.

— Просто… поговорить. Он сексолог. Отец сказал, что это может помочь. С моими… проблемами.

Матвей молчит. Я чувствую на себе его взгляд изучающий, тревожный.

— И помогло? — спрашивает он наконец.

Я поднимаю глаза. В его взгляде надежда. Он хочет, чтобы я вылечилась. Чтобы перестала бояться. Чтобы наконец позволила ему прикоснуться ко мне.

— Не знаю, — говорю я честно. — Пока не знаю.

— Но ты пойдешь еще?

— Да. Через неделю.

Он кивает, но его брови остаются сведенными. Он не верит мне. Или верит, но чувствует, что я что-то скрываю.

— Лиз, — он подается вперед, — ты можешь мне рассказать. Что бы ни было. Я не буду осуждать.

Я смотрю на него, моего жениха, который понятия не имеет, что несколько часов назад я целовалась с его отцом. Что я сидела у него на коленях. Что его отец хотел меня так, как никогда не хотел меня сам Матвей.

— Нечего рассказывать, — я встаю из-за стола. — Я пойду приму душ.

Он не останавливает меня.

В душе я стою под горячей водой, пока кожа не краснеет. Тру себя мочалкой, словно пытаюсь смыть воспоминания. Но они въелись глубже, под кожу, в кровь.

Закрываю глаза — и вижу перед собой зеленые глаза Андрея Владимировича. И светло-серые Артема Сергеевича. Их губы. Их руки.

Я тру себя между ног, там, где все еще ноет, и чувствую, как тело откликается на мои собственные прикосновения. Но это не то. Не то, что было сегодня.

— Лиз? — голос Матвея за дверью. — Ты там не утонула?

— Выхожу, — кричу я и закручиваю воду.

Надеваю халат, длинный, махровый, до пят. Завязываю пояс потуже, пряча тело, которое меня предает.

Выхожу в коридор. Матвей стоит у двери в ванную, скрестив руки на груди.

— Ты странная, — говорит он прямо. — Очень странная.

— Просто устала, — повторяю я, как заезженную пластинку.

Он не двигается. Смотрит на мое лицо, на шею, на то, как халат облегает грудь.

— Можно я тебя поцелую? — спрашивает он тихо.

Вопрос, который раньше заставлял меня краснеть от смущения. Сейчас он вызывает только панику.

— Матвей…

— Просто поцелую, — говорит он. — Я не буду лезть под халат. Обещаю.

Я делаю шаг назад. Упираюсь спиной в стену.

— Пожалуйста, не надо. Я не готова.

Он смотрит на меня долго. Очень долго. Потом отступает.

— Ладно, — в его голосе разочарование. — Ладно. Пойду посмотрю телевизор.

Он уходит в гостиную. Я слышу, как щелкает пульт, как голос диктора заполняет тишину.

Я иду в спальню, закрываю дверь и падаю на кровать.

Что со мной происходит? Я хотела быть с Матвеем. Я люблю его. Наверное. Но сегодня я хотела двух других мужчин. Я хотела, чтобы они делали со мной то, чего так боялась с моим женихом.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

Мои пальцы сами тянутся к груди, к соскам, которые все еще помнят прикосновения Артема Сергеевича. Я сжимаю их через ткань халата, и тело выгибается навстречу собственной руке.

— Нет, — шепчу я и убираю руки.

Я не буду. Не сегодня. Не после того, что было.

Засыпаю я под звуки телевизора из гостиной. Снится мне кабинет. Два мужчины. И я между ними — голая, не стесняющаяся, не боящаяся.

Просыпаюсь от звонка в дверь.

Матвея нет рядом. На часах почти десять вечера. Я накидываю халат, поправляю волосы и иду открывать.

На пороге стоит Артем Сергеевич. В темном пальто. От него пахнет тем самым парфюмом, который я запомнила по кабинету. Свежий, дорогой, мужской. Голова идет кругом.

— Добрый вечер, Лизонька, — говорит он негромко. — Не ожидала?

Я мотаю головой.

— Матвей дома? — спрашивает он, заглядывая мне за плечо.

— Да. В гостиной. Телевизор смотрит.

— Хорошо, — он переступает порог, и я отступаю, впуская его. — Я по делу. Нужно обсудить твое трудоустройство. Документы ты не подписала.

Он поднимает папку, подтверждая свои слова. Но я не верю в случайности. Не после того, что было.

— Проходите, — говорю я, закрывая дверь.

Мы идем по коридору. Он снимает пальто, вешает его на вешалку. Под ним белая рубашка, облегающая широкие плечи, и брюки. Все дорогое, идеально сидящее.

В гостиной Матвей поднимается с дивана.

— Пап? Ты чего?

— Документы привез, — Артем Сергеевич пожимает плечами, садясь в кресло. — Лизе нужно подписать кое-что. Да и поговорить хочу с ней о работе. Она теперь моя сотрудница.

Матвей садится обратно, но я вижу, как он напряжен. Смотрит то на меня, то на отца.

— А чего так поздно?

— Вырвался только сейчас, — Артем Сергеевич откидывается на спинку. — Ты же знаешь, как я занят.

Повисает неловкая тишина.

— Чай будете? — спрашиваю я, чтобы сказать хоть что-то.

— С удовольствием, — отвечает свекор, и в его глазах мелькает что-то, от чего у меня внутри все переворачивается.

— Я помогу, — говорю я и выхожу на кухню.

Но он идет за мной.

— Можно руки помыть? — спрашивает он, останавливаясь в дверях кухни. — Перед чаем.

— Конечно, — я указываю на дверь ванной. — Там.

Он кивает и заходит. Дверь остается открытой. Я слышу, как течет вода.

Иду за ним. Сама не знаю зачем. Может быть, чтобы предложить чистое полотенце. Может быть…

Захожу в ванную.

Он стоит у раковины, вода течет, но его руки неподвижны. Он смотрит на меня в зеркало. В его светло-серых глазах темнота.

— Лиза, — произносит он тихо, не оборачиваясь. — Закрой дверь.

Я оглядываюсь. Матвей в гостиной.

Моя рука тянется к двери. Закрывает ее. Щелчок замка звучит как выстрел.

— Что вы… — начинаю я, но не заканчиваю.

Он разворачивается. Делает шаг. Потом второй. Я отступаю, упираюсь спиной в дверь.

Он оказывается прямо передо мной. В тесном пространстве ванной его фигура кажется огромной, заполняет собой все.

— Ты сегодня была очень смелой, Лизонька, — шепчет он. — Но мы не закончили.

Его руки ложатся на мои бедра, прижимают меня к двери. Пальцы находят пояс халата, дергают за него.

Узел развязывается.

Халат распахивается.

Под ним только трусики. Белые, хлопковые. И больше ничего.

— Артем Сергеевич… — шепчу я.

— Тсс, — он прикладывает палец к моим губам. — Матвей совсем близко.