6

Его рука скользит вниз, под халат, находит мою грудь. Сжимает. Сосок твердеет под его пальцами мгновенно, предательски.

Я закусываю губу, чтобы не застонать.

— Какая ты нежная, — шепчет он, второй рукой придерживая меня за талию. — Какая горячая.

Его пальцы играют с моим соском. Сжимают, тянут, крутят. Я чувствую, как влага пропитывает трусики, как тело предает меня снова и снова.

— Ты же хочешь этого, — его голос низкий, хриплый. — Я видел сегодня, как ты хотела. Как ты таяла на моих коленях.

— Да, — выдыхаю я.

Его рука скользит ниже, по животу, к резинке трусиков. Пальцы проникают под ткань, находят то, что уже мокрое и горячее.

— Тише, — шепчет он, когда я открываю рот. — Ни звука.

Его палец входит в меня. Только один, и неглубоко, но этого достаточно, чтобы мир перед глазами поплыл.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, чтобы устоять на ногах. Он двигает пальцем внутри меня медленно, ритмично.

— Ты готова, — шепчет он. — Твое тело готово. Оно ждет.

Еще один палец. Два. Я чувствую, как растягиваюсь, как мышцы сжимаются вокруг него, не пуская, но он терпелив. Он ждет. Он умеет ждать.

— Артем, — шепчу я, забыв про отчество, забыв про все на свете.

— Тихо, — повторяет он.

Его пальцы двигаются быстрее, причиняя мне боль своими играми с плевой. Я чувствую, как внутри нарастает волна. Та самая, которую он прервал сегодня в кабинете. Теперь он не останавливается.

Он доводит меня до края.

— Кончай, — шепчет он мне в губы. — Тихо. Кончай.

Мир взрывается. Я замираю, задерживаю дыхание, впиваюсь зубами в его плечо, чтобы не закричать. Оргазм накатывает волнами, сжимает мое тело вокруг его пальцев, выжимает из меня все, что было.

Он держит меня, не давая упасть.

Потом медленно убирает руку.

— Руки помою, — говорит он нормальным голосом, будто ничего не произошло.

Он поворачивается к раковине, открывает кран и начинает мыть руки тщательно, с мылом, промывая между пальцами.

Я стою у двери, прижимая распахнутый халат к груди. Мои трусики промокли насквозь. Между ног пульсирует, ноет, хочет продолжения.

— Артем Сергеевич… — начинаю я.

Он выключает воду, вытирает руки полотенцем и поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по моему раскрасневшемуся лицу, по распахнутому халату, по трусикам, которые уже не скрывают ничего.

— Пойдем, Лизонька, — говорит он спокойно. — Матвей там заждался.

Прикладывает палец к губам, улыбается дьявольски и выходит первым.

* * *

Недели не прошло. Артем Сергеевич попросил прийти меня снова уже на следующий день.

Я снова стою у двери с табличкой «Сексолог. Волошин А. В.».

Рука дрожит, когда я поднимаю ее, чтобы постучать. Сердце колотится где-то в горле. Внизу живота тянущее, ноющее ожидание, которое не покидало меня все семь дней.

Сегодня ночью я проснулась рядом со своим женихом, чувствуя пальцы Артема Сергеевича внутри себя. Представляя их двоих, свекра и его друга, их голоса, их прикосновения, их глаза.

Семь дней я ждала этого момента.

— Войдите, — слышу я низкий голос Андрея Владимировича.

Толкаю дверь. Захожу.

В кабинете тепло, пахнет дорогим парфюмом и чем-то древесным, успокаивающим. Шторы задернуты, горит только настольная лампа, создавая полумрак, в котором легче дышать.

Андрей Владимирович сидит в своем кресле, закинув ногу на ногу. На нем темно-синяя рубашка с закатанными рукавами, открывающая сильные предплечья с легкой порослью темных волос.

Взгляд зеленых глаз спокойный, изучающий, как у кота, который наигрался с мышкой и теперь решает, съесть ее или поиграть еще.

Рядом с ним, на диване Артем Сергеевич.

Мой свекор. Мой преподаватель. Мужчина, чьи пальцы были во мне в ванной, пока его сын был так близко.

На нем белый халат — он пришел прямо из отделения. Под халатом белая рубашка, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Он выглядит усталым и возбужденным одновременно.

— Здравствуй, Лизонька, — говорит он, и в его голосе слышится то самое, от чего у меня подгибаются колени. — Иди сюда. Не стой в дверях.

Я делаю шаг. Потом второй. Папка с документами выскальзывает из моих пальцев и падает на пол.

— Оставь, — бросает Андрей Владимирович. — Не до бумаг сегодня.

Я подхожу ближе. Останавливаюсь посередине кабинета, между ними, как в прошлый раз.

— Садись, — указывает сексолог на низкий пуф напротив себя.

Я сажусь. Пуф мягкий, почти лишает равновесия. Мои колени оказываются на уровне его коленей. Я чувствую запах его одеколона. Он терпкий, с нотками кожи и перца.

— Раздевайся, — произносит он ровно, как будто просит снять пальто.

Я смотрю на него. Потом на Артема Сергеевича. Оба смотрят на меня в ответ.

— Сегодня мы пойдем дальше, — объясняет Андрей Владимирович. — Гораздо дальше. И одежда будет нам мешать. Ты готова, Лиза?

Я не готова. Я никогда не буду готова. Но мое тело уже приняло решение за меня.

Я киваю.

— Тогда начнем, — он откидывается на спинку. — Артем, помоги ей. Сегодня ты главный. Я только направляю.

Свекор поднимается с дивана. Подходит ко мне. Встает за моей спиной — я чувствую жар его тела, даже не касаясь.

— Встань, Лизонька, — шепчет он.

Я встаю. Ноги дрожат.

Его руки ложатся мне на плечи.

— Подними руки, — командует Андрей Владимирович.

Я подчиняюсь. Футболка скользит вверх, трется о лицо, на секунду погружая меня в темноту. Потом исчезает.

Я стою перед ними в джинсах и бюстгальтере. Самом простом, бежевом, без кружев. Но сейчас он кажется мне неприлично откровенным.

— Хорошо, — Андрей Владимирович окидывает меня взглядом. — Теперь джинсы. Артем.

Пальцы свекра находят пуговицу на моих джинсах, расстегивают. Молния ползет вниз. Он тянет ткань, и джинсы падают к моим лодыжкам.

Я переступаю через них, оставаясь в одних трусиках и бюстгальтере. Белье не сочетается. Бежевый лиф и белые хлопковые трусики. Я чувствую себя нелепой, но они смотрят на меня так, будто я королева.

— Садись обратно, — говорит Андрей Владимирович.

Я опускаюсь на пуф. Теперь я почти на уровне его пояса. Его колени почти касаются моих обнаженных бедер.

— Артем, сядь рядом с ней, — инструктирует сексолог. — Ты будешь работать сегодня. Я буду говорить, что делать. Ты понял?

— Понял, — голос свекра звучит хрипло.

Он садится рядом со мной на диван, но Андрей Владимирович качает головой.

— Нет. На пол. На уровень ее тела. Ты должен видеть то, к чему прикасаешься.

Артем Сергеевич спускается с дивана. Опускается на колени передо мной.

Я смотрю вниз. На широкие плечи под белым халатом, на руки, которые уже лежат на моих коленях.

— Хорошо, — Андрей Владимирович подается вперед. — Начнем с малого. Артем, сними с нее бюстгальтер.

Пальцы свекра находят застежку на моей спине. Щелчок. Чашечки ослабевают. Я придерживаю их руками, не давая упасть.

— Не стесняйся, Лиза, — голос сексолога мягкий, вкрадчивый. — Опусти руки. Покажи нам.

Я медленно убираю руки.

Бюстгальтер падает на пол. Мои груди оказываются открытыми. Они небольшие, упругие, с бледно-розовыми сосками, которые уже затвердели от одного только воздуха.

— Посмотри на них, Артем, — Андрей Владимирович говорит так, будто мы на лекции. — Форма правильная, симметричная. Соски выраженные, в состоянии возбуждения. Какая у них чувствительность, ты помнишь?

— Помню, — свекор проводит пальцами по моей груди, едва касаясь. Я вздрагиваю. — Высокая. Очень высокая.

— Тогда начни с них. Медленно. Пусть привыкает.

Ладони Артема Сергеевича ложатся на мою грудь. Теплые, тяжелые, уверенные. Он гладит, сжимает, изучает. Я закрываю глаза, чтобы не видеть, как они смотрят на меня.

— Открой глаза, Лиза, — приказывает Андрей Владимирович. — Ты должна видеть, что с тобой делают.

Я открываю.

Свекор мнет мою грудь, его пальцы находят соски, сжимают их, тянут. Я закусываю губу, чтобы не застонать.

— Звучи, — напоминает сексолог. — Не сдерживайся.

— Ах… — вырывается из меня.

— Громче.

— Ах! — я стону, когда Артем Сергеевич сжимает оба соска одновременно.

— Хорошо, — Андрей Владимирович кивает. — Теперь ниже. Живот.

Одна рука свекра сползает вниз, гладит мой плоский живот, обводит пупок пальцем, опускается к резинке трусиков.

— Трусики пока не снимай, — предупреждает сексолог. — Сначала пусть привыкнет к прикосновениям через ткань.

Пальцы Артема Сергеевича находят то место, где трусики уже влажные. Он надавливает, водит по половым губам через хлопок, и я чувствую, как мое тело подается навстречу.

— Она готова, — констатирует Андрей Владимирович. — Влага выделяется активно. Лиза, ты хотела этого? Ждала?

— Да, — шепчу я.

— Громче.

— ДА! — выкрикиваю я, и в этом крике — все семь дней ожидания, все ночные фантазии, вся моя запретная, постыдная, сладкая тайна.

— Тогда, — Андрей Владимирович встает и подходит ближе, вставая рядом со мной, — сними с нее трусики, Артем. Медленно. Пусть чувствует каждое движение.