Глава 31. Женя

– Лежи и не высовывайся, – рычу Дине. Обстановка вокруг нас накаляется с каждой секундой. Мне не стоит сейчас отвлекаться. Даже на неё.

Не отрывая внимательного взгляда от противников перебираю дальнейшие варианты в голове. На самом деле их не так много и перспектива ни одного из них не радует. Но Дину без боя я не отдам.

На удивление, незваные гости стоят на месте и не предпринимают дальнейших действий. Они замерли и то и дело растерянно оглядываются назад, на входную дверь.

– Кого ждёте? – спрашиваю с усмешкой. – Того, кто скажет «фас»?

Мне даже не стоит ни малейших усилий, чтобы распознать кто вот-вот должен появиться в квартире. Вопрос лишь в том, как он нас нашел.

Либо отследил, либо просто решил проверить. С первым сложнее, на Ольховских работают такие специалисты, что моему отцу и не снилось. Второе? Ну… Тут всякое может быть.

– Пасть закрой! – рявкает один из амбалов. По голосу понимаю, что это именно он ногой угодил в железное ведро. Присматриваюсь чуть внимательнее к тому, как мужчина стоит.

С первого взгляда держится ровно и прямо. Но при точечном рассмотрении понимаю, что заваливает вес на левую ногу. Значит, правая повреждена. В голове делаю себе пометку на случай стычки в первую очередь бить туда.

– Пасть у псины, коей являешься ты! – парирую. – Пудель дрессированный, – усмехаюсь. Разговор начинает меня забавлять.

Амбалы злятся, переглядываются между собой, но не спешат лезть в драку. Они досконально рассматривают каждый предмет в комнате, осматривают пространство вокруг, изучают. Ищут что-то.

Точнее, кого-то. И я точно знаю кого. Дину.

Молюсь, чтобы Кошкина так и продолжила лежать под одеялом и не шевелится. Пусть все думают, что она спит.

– Где твой хозяин, пёс? – возвращаю внимание к собственной персоне. – Или он не удосужился оторвать свою задницу от рабочего места и явиться сюда?

– Сын, я воспитывал тебя совершенно иначе, – раздается суровый бас. В комнату заходит мой отец.

Стоит ему переступить порог спальни, как атмосфера в помещении тут же меняется. Вокруг становится холодно и зябко, не спасает даже огонь, что дарит злость.

– Как воспитал, то и получай, – нахально ему заявляю.

– Ты совсем охренел? Щенок! – тут же взрывается. Мое неуважительно пренебрежительное отношение к старшим действует на моего отца хлеще, чем красная тряпка на быка.

– Щенков здесь не наблюдаю, – смотрю отцу прямо в глаза. – Только пуделей твоих, – киваю в сторону стоящих за его спиной амбалов. – Не много ли для одной девчонки? Прислал аж троих.

– Кто б тебя спросил! – рявкает он. Заводится тут же. А мне это и надо.

– Можешь не утруждаться, – не отвожу от него взгляда. – Мне не интересны твои коварные планы мести, – намеренно давлю на свежую мозоль. – Я буду чтить память брата. И уважать его выбор, – чеканю каждое слово. – Пусть даже этот выбор повлек его смерть!

– Тебе совсем на твоём ринге голову отбило? Соображать перестал? – продолжает всячески унижать меня. Пофиг! Я не доставлю отцу удовольствия, на провокацию не поведусь.

Мне нужно лишь одно, скорее бы он свалил отсюда. И я сделаю все, чтобы это произошло как можно быстрее.

– Отец, если ты не заметил, то объясняю, – показываю на стоящего себя в одних трусах и на женские волосы, которые торчат из-под одеяла. – Я не один, а с девушкой. У нас была запланирована веселая ночь. А ты и твои дрессированные пудели прервали наш, кхм. Наше замечательное и крайне приятное во всех смыслах времяпрепровождение.

– Где Кошкина? – впивается в меня взглядом. Прерывает мой монолог.

Отец аж покраснел весь. От злости вот-вот разорвет. Но я не боюсь его, не в это раз. Большое он ни на меня, ни на мою жизнь влияния не имеет. Я не завишу от него.

– Почем мне знать? – равнодушно пожимаю плечами. – Я за Кошкиной не слежу. Просил встретить и привезти, я привез. Какие ко мне могут быть ещё претензии? – не отрываю взгляда от него.

– Ты слишком много о ней говоришь, – глаза превращаются в две узкие щелки, смотрит пристально на меня.

– Мне на неё пофиг, – делаю несколько шагов вперёд. Встаю перед отцом.

Нас разделяет расстояние всего в несколько сантиметров. Пара-тройка десятков лет и полное непонимание друг друга.

– Твоей новоиспечённой падчерицы здесь нет, – четко проговариваю каждое слово. – Отзывай кудрявых пуделей и вали к своей невесте, – последнее слово практически выплевываю. Мерзко предавать память о матери таким вот образом. – У тебя завтра свадьба, – произношу с презрением. – Самое время готовиться к ней.

– Я сам разберусь, что мне делать! – рычит. – Ещё не спрашивал мнения сопляка!

– Так может надо было спросить? – выгибаю бровь. – Хоть раз поинтересоваться? Глядишь узнал бы что интересное. Прикинь.

Между нами повисает неловкое молчание. Своим вопросом и нормальным тоном я выбил отца из колеи.

– Иди, – показываю на дверь. – Продолжай делать то, что у тебя получается лучше всего. Уничтожать все хорошее, что есть вокруг, – говорю спокойно и ровно, эмоций не выказываю.

Выгляжу ли я слабаком? Возможно. Пусть думает, что хочет. Плевать! Сейчас самое главное выпроводить его восвояси.

– Как ты успел заметить, здесь Кошкиной нет, – обвожу рукой комнату. – В квартире всего лишь твой сын, который проводит ночь с девушкой. Поэтому отзывай своих шавок и проваливай! Иначе я найду другой способ выпустить пар. И он никому не понравится, – мой голос становится тише и ниже. От взывания здравого смысла перехожу к угрозам. – Тебе ведь не нужно, чтобы твоя свадьба запомнилась массовой дракой? Это будет эпично. Ведь правда, отец?

Выражение лица стоящего напротив мужчины становится пластиковой маской. Не дрогнет ни мускул, лишнего движения грудной клетки тоже нет.

Знаю, что мой отец в бешенстве. Ярость бушует и ей требуется выход. Мы в этом с ним слишком похожи, увы. Но если я свой негатив выливаю на тренировках, а в их отсутствие, походом в зал или банальной пробежкой. То он начинает уничтожать все, что находится рядом. Мне искренне жаль человека, который ему под горячую руку попадет.

Хлопает входная дверь. Мой отец не выдерживает и сваливает из квартиры. Пудели спешат за ним.

– Женя, – Дина вылезает из-под одеяла. – О ком вы говорили? Что за выбор и месть?