Глава 33

Полина

Я глупо хлопала глазами, смотря на Рому, который медленно бледнел, но протянутую руку не убирал.

— Малышка, — сипло поторопил меня.

— Я… Ромочка… Я… — в панике стала шарить глазами по кухне. — Ром, мы же тест ещё не сделали…

— Твоя мать уже успела сообщить моему отцу, что ты не его дочь, — парень нервно улыбнулся.

— Я… — набрала в грудь воздуха, зажмурилась и выдохнула: — Я согласна.

Услышала полный облегчения вздох со стороны Ромы. Кольцо скользнуло на мой палец, а в губы впились нетерпеливым и жадным поцелуем.

— Только… Ромочка, — тяжело дыша и ладошками упираясь в его плечи, — мы не спешим? Разве можно в таком возрасте замуж выходить? Я просто не знаю…

— Малыш, ты ведь не хочешь уезжать с матерью? — я отрицательно замотала головой. — Подадим заявление. Если повезёт, нам пойдут навстречу.

—А если не повезёт? — вцепилась пальцами в широкие плечи.

— Не хочу даже об этом думать, — горячие губы заскользили по скуле.

— Я сбегу тогда, — зарылась пальчиками в его волосы. — К тебе.

Рома склонился, чтобы подарить мне новый поцелуй, но со стороны двери раздалось покашливание. Я дёрнулась, обернулась и уставилась на знакомого полицейского.

— Вы как здесь оказались?

— Дверь открытой была. Не хотелось бы вас прерывать, но вынужден.

— Что опять? На кого в этот раз я покушался? — Рома отошёл от меня и сложил руки на груди.

— Мать Чижовой Полины подала заявление. Вам, Чертаков Роман Олегович запрещено приближаться к Полине.

— Что? Что за бред? — я покачала головой. — Вы сами понимаете, что это бред?

— Где-то я уже это слышал, — мужчина тихо хохотнул, смял бумажку в руках, кинул на тарелку на столе и зажигалкой, которую из кармана достал, поджёг её.

— Это что?

— Заявление, — мужчина пожал плечами. — Нет заявления, не было обращения.

— Но моя мать не успокоится, подаст новое, — устало сказала я, опускаясь на стул.

— Чаю нальёте? — мужчина снял фуражку и положил на стул. Сел на соседний стул и стал крутить зажигалку в руках.

— Да, конечно, — я тут же поспешила к рабочему столу, чтобы нежданному гостю налить чай.

— Полина, тебя бьёт мать? — я чуть не пролила кипяток на руку.

— Нет.

— Била. Несколько раз, — перебил Рома.

— У вас с матерью не ладятся отношения? — посмотрел на меня пронзительным взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

— Как сказать… — я повела плечом. — Дело в том, что… Когда мне было двенадцать лет, она вышла замуж. Мой отчим бил меня. И не только… — сглотнула ком тошноты, опуская глаза. — Мать никогда не защищала меня. Ни разу не защитила за четыре года. Потом она всё же развелась и сбежала от него. Но только после того, как попала в реанимацию. В силу возраста я не понимала, что нормальная родительница убила бы, но не дала к ребёнку притронуться. И сейчас, — я вскинула глаза и посмотрела в серые глаза следователя, — воспоминания приходят с каждым днём. Я анализирую всё то, что происходило.

Мужчина продолжил крутить в руках зажигалку, хмурясь и сканируя меня взглядом, от которого мне стало дико неуютно.

— Скажи мне, Полина, хочешь ли ты видеться со своей матерью?

— Я не знаю. Честно. Сейчас не хочу. Я слишком многое узнала о ней. Будто на меня перевернули повозку с навозом.

— Значит так, решение проблемы следующее — я поговорю со своей знакомой из нужного отдела. Основываясь на том, что ты мне рассказала, заявление одобрят железно. В любом случае, Полина, ты можешь подать заявление на лишение родительских прав.

— Почему Вы помогаете?

— За годы службы научился видеть сумасшедших, бегающих писать заявления по любому поводу. И ты права, Полина, если бы мою дочь хоть пальцем кто-то тронул, я бы убил. Не раздумывая.

Мужчина залпом выпил чай и поднялся из-за стола.

— Номер телефона Романа у меня есть. Когда всё выясню, позвоню. Всего доброго, ребята.

— Спасибо большое.

— До свидания.

Мужчина ушёл, подхватив фуражку со стула, а мы с Ромой переглянулись.

— Так и знал, что она не успокоиться.

— Она же только потеряла ребёнка, как можно быть такой злой? Ром, я честно поражаюсь тому, какая моя мать на самом деле. Два месяца назад она казалась мне совершенно другой. Я считала её заботливой и доброй женщиной.

— Люди в браке по двадцать лет живут и могут ничего не знать о своём партнёре.

Я кивнула, понимая, что Рома прав. Приблизилась к парню, обвила руками талию и положила голову ему на грудь.

— Боже, я надеюсь, что это всё скоро закончится. Я так устала. Нам к ЕГЭ готовиться, к поступлению, а вместо этого мы то в больнице, то от полиции отбиваемся.

— Скоро всё закончится, Поль, — парень прижался губами к моему лбу. — Хочешь, к ребятам пойдём?

— Я уроки ещё не доделала, — с сожалением бросила взгляд на учебники.

— Малыш, — горячие руки легли на мои щёки, — ты сдаёшь только базу. Забей и не парься. Я буду за тебя считать.

— Вот так женщины и остаются без образования, — тихо рассмеялась я, млея от его близости и слов.

— Погнали к ребятам, — по его глазам поняла, что ему хочется в мастерскую. Парень соскучился по любимому делу.

— Ладно, — чмокнула его в губы. — Только пораньше вернёмся, я хочу вариант по английскому прорешать.

— Хорошо.

Увидела, как радостно блеснули любимые глаза. Быстро собралась и уже через двадцать минут сидела на диване в мастерской и пила чай. Наблюдала с затаённой злобой за Игнатом, обнимающимся с Ларисой. Кулаки чесались от желания стереть улыбку с его лица. Как можно быть таким слепым дураком? Он разве не видит, что Снежка страдает?

— Прекрати меня жалеть, — девушка нервно сдёрнула шапку, которую надевала, чтобы волосы не мешали работать. — Конец света не наступил. Ну, влюбилась я в друга. Пройдёт.

— Сама себе веришь?

— Какая уже разница, чему я верю, а чему нет? — девушка пожала точёными плечами. — Лучше расскажи, как у вас дела. Как папа Ромки?

— Всё уже в порядке. Ходить будет, главное, массажи делать и зарядку. Ну, это чуть позже. Пока только заживает всё.

— Ой, прости, побегу работать, — девушка вдруг подскочила, натягивая шапку. — Потом поболтаем.

Я махнула ей рукой и допила чай. От шума в помещении немного разболелась голова. Я накинула на плечи куртку и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Свернула за угол и с испугом уставилась на Антона, сидящего на корточках и привалившегося спиной к стене.

— Антон, с тобой всё в порядке?

Уже смеркалось, но я увидела в голубых глазах столько эмоций. Столько боли и обречённости, что стало не по себе.

— Антон, — опустилась на колени перед парнем, не заморачиваясь тем, что джинсы мигом намокли, — что случилось?

— Жизнь моя грёбанная случилась, — криво и горько усмехнулся. — Очередное дерьмо вылезло.

— Я могу тебе чем-то помочь? — обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть себе в глаза. — Тоша, скажи только.

— Чем ты поможешь, Полина? Моя мать сейчас валяется в очередном притоне. Вытащишь её за меня? Или бабки заплатишь?

— Боже, — я ахнула. Не знала, что у этого улыбчивого, невероятно светлого парня такая сложная судьба.

— Поможешь, если жизнь мою перепишешь.

— Тош, мы сможем тебе помочь. У тебя ведь такие друзья.

— Нет, — твёрдо и жёстко. — С*ка, — потёр лицо ладонями. — Я расклеился. Полина, — схватил за руку, причиняя боль, — никто не должен об этом знать.

— О том, что ты сказал? — осторожно спросила я.

— Да. Мл*. Прошу.

— Ребята не знают, про твою мать и сестру? — уточнила. Он промолчал. Поняла, что оказалась права. — Я обещаю, что никому не скажу. Клянусь тебе. Но ты пообещай, что попросишь помощи, если будет слишком тяжело. Тоша, посмотри на меня! Я понимаю, что тебе стыдно. Я знаю, что значит стыдиться своего родителя. Я просто хочу помочь. Ты мне помогал. Просто знай, что я не откажу.

Антон кивнул. Снова руками потёр лицо. И натянул улыбку. Беззаботную. Счастливую. Будто не было только что того парня, который душу на миг обнажил.

— Пойдём обратно, Полина. Холодно.

Подскочил с лёгкостью, закинул мне руку на плечо и повёл в мастерскую. Я растерянно смотрела на его профиль, чувствуя странную смесь эмоций в груди.

— Не смотри так, Полина. Не нужно меня жалеть.

— Прости, — быстро отвела взгляд.

В мастерской парень ушёл наверх, а я потерянная опустилась на диванчик. Почему он не хочет говорить друзьям о своих проблемах? Разве не понимает, что они всё сделают, чтобы помочь? Чего боится? Осуждения? Мы ведь не выбираем родителей.

— Что тебя расстроило, малыш? — даже не заметила, что подошёл Рома.

— Ничего. Ты всё?

— Да. Можем ехать домой.

— Можем ещё остаться, если ты хочешь, — провела пальцами по его запястью.

— Нормально. Я обещал, что недолго буду. Тебе ещё вариант ЕГЭ делать. Поехали домой. Моя невеста, — добавил шёпотом на ушко.

— Поехали, мой жених, — не смогла сдержать счастливой улыбки, подставляя губы для поцелуя.

В автобусе, смотря рассеяно в окно, снова мыслями вернулась к Антону.

— Ром, а расскажи мне немного про семью Антона.

— Зачем? — вздёрнул бровь.

— Не ревнуй. Просто…

— До что рассказывать. У него есть брат-близнец.

— Ого. Здорово.

— Нет, — Рома качнул головой. — Мудак ещё тот. Вечно Тоху подставлял. Отец его в горячей точке погиб. Есть ещё младшая сестра. Надюшка. В школу в этом году пошла.

— Ясно.

Про мать Тоши Рома не сказал ничего. Значит, парень не знает.

— Почему спросила, маленькая?

— Да так. Ничего особенного. Просто захотелось получше узнать твоих друзей. А Тоша просто так помог нам, как не посмотри.

— Сделаю вид, что поверил, — хмыкнул Рома. — Люблю.

— А я тебя.