Глава 11

Летний дом Ургран напоминал дворец принцессы из моих детских фантазий. Он был наполнен светом, теплом и чем–то эфемерным, воздушным, бесконечно сказочным. Здесь было хорошо и уютно, радостно. И настолько красиво, что я никак не могла определиться с подходящими апартаментами. Мне нравились все комнаты!

— Уважаемые цаны, если вы поблизости, подскажите, на чём остановить выбор,— сдалась я спустя полчаса восторженных ахов и охов. Однако быстро вспомнила о нюансах:— Желательно, чтобы моё убежище было подальше от хозяйских комнат и поближе к библиотеке. И с террасой, если можно.

Надеюсь, они сообразительные и поняли, что «хозяйские комнаты»— это комнаты Рагнара. От него хочу держаться подальше. Как можно дальше!

Несколько мгновений ничего не происходило, затем я почувствовала лёгкое дуновение ветра, обернулась и увидела, как вспыхнул свет на одной из лестниц.

— Поняла. Иду,— проговорила вслух, про себя удивляясь, почему цаны приглашают наверх, когда библиотека находится на первом этаже. Более того, с улицы дом казался трёхэтажным, приоткрытая дверь не напоминала выход на лестничную площадку, казалось, часть стены отошла в сторону, и я вдруг подумала, что меня, как бедную родственницу, поселят на чердаке, потому нешуточно напряглась. Конфликта с незримыми жителями дома не хотелось, ябедничать Рагнару— тем более.

Но четвёртый этаж был!

Небольшой, стильный, оформленный не в золотисто–солнечных, а в серебристо–серых тонах. Он имел два выхода на террасу или крышу, но меня куда больше интересовала гостеприимно распахнутая дверь, и я не стала мешкать, направилась с инспекцией в предоставленные покои.

И замерла на пороге.

— Спасибо,— севшим от волнения голосом поблагодарила цанов,— мне очень нравится.

В отличие от комнат второго и третьего этажей, где царила похожая на гостиничную обстановка, здесь было по–домашнему уютно, но при этом просторно: великолепная гостиная с прозрачной крышей–куполом, гардеробная размером с двухкомнатную хрущёвку, ванная, уборная, рабочий кабинет и отчего–то сразу две спальни.

Последний факт встревожил, и я тщательно исследовала обе комнаты, чтобы убедиться в отсутствии личных вещей Рагнара или отчима. Мало ли, вдруг цаны обладают занимательным чувством юмора и могут потроллить, заселив меня туда, куда не следует. Сомнения оказались напрасными, но я никак не могла успокоиться, потому продолжила экскурсию, и вышла на просторную террасу.

— Взлётно–посадочная полоса какая–то,— хмыкнула, отметив её протяжённость.

Мне бы больше понравилась небольшая личная терраса или симпатичный балкончик, но четвёртый этаж Урграна, увы, напоминал корабль с общей для всех пассажиров палубой. Широкой, ухоженной, с большим количеством цветов, зелени, скамеечек и даже парой беседок. Шикарно, но… не то, о чём я мечтала.

— Ладушки, если на то пошло, грех жаловаться. Совсем я здесь зажралась,— заключила, возвращаясь к себе в смешанных чувствах.

С одной стороны, не хотелось обижать цанов и менять комнаты, с другой— ярассчитывала на большее уединение и сейчас не знала, что и думать. И сильно подозревала, что вторая половина этажа принадлежит ехидному братцу.

Даже если это так, была ещё одна дверь на этаже! Может, это и есть обещанная библиотека?

Едва не бегом направилась проверять идею, но вот незадача— дверь оказалась заперта.

— Уважаемые цаны,— обратилась к невидимым помощникам,— разве для хозяйки дома есть закрытые комнаты?

Замок с лёгким щелчком отомкнулся.

Губы растянулись в улыбке. Мне начинало нравиться в Ургране всё больше.

— Благодарю вас, мои замечательные,— произнесла вслух, в очередной раз напомнив себе прочитать о цанах и разобраться, как правильно к ним обращаться. Пока же надеялась, что искренность извинит некомпетентность в данном вопросе.

Догадка оказалась верной.

Первое, что увидела— огромное количество книг. Стеллажи, стеллажи, стеллажи! Закрытые, открытые, подсвеченные магической защитой… Здесь были не только книги, но и свитки, и доски с надписями, и «заламинированные» магией пожелтевшие от старости листы.

— О–о–о,— протянула восторженно.

Глаза разбегались, я не знала, с чего начать, и пошла туда, куда потянуло— красставленным, словно фоторамки, табличкам. Часть из них оказалась деревянными наполненными воском рамками с забавными «птичьими» лапками–символами, часть— каменными плитками с выгравированным на них текстом на неизвестном языке, часть и вовсе напоминала драгоценные и полудрагоценные камни, расписанные металлическими иероглифами и буквами. Но больше всего меня привлекли странные прямоугольники, наполненные белым, чёрным и сизым дымом. Он словно рвался наружу, бился о прозрачные стенки, злился, копил энергию и вынашивал коварные планы.

— Так и знал, что найду тебя здесь, Алессаль.

Дёрнулась, испытывая неловкость и смущение. Обернулась к брату.

— Мне ведь можно сюда?— уточнила с вызовом.

— Разумеется. Это твой дом, ты в нём полновластная хозяйка,— ещё раз напомнил Рагнар.— Япришёл, чтобы научить тебя снимать и ставить защиту, а заодно предупредить, что завтра с утра улечу по делам, буду только к вечеру.

— Хорошо, спасибо,— ответила, стараясь не выглядеть ничего не понимающей дурёхой. То он провоцирует и бесит, то проявляет заботу и предусмотрительность. С ума можно сойти. Лучше бы всё время был мерзким и противным, чем эти бесконечные прыжки из одного состояния в другое.

Рагнар прошёл к мерцающему белыми искорками стеллажу, поднёс руку и замер, ожидая, когда я повторю всё в точности. Уговаривать не пришлось. Я тоже замерла с поднятой ладонью, чувствуя тёплую пульсацию наполненного магией воздуха.

— Капля личной силы и приказ,— сообщил брат, делая шаг назад. Горячие пальцы коснулись моего локтя, немного приподнимая и приближая к искрящейся защите вплотную.— Вот так. Действуй.

Нервно облизнула губы и выдохнула: «Снять защиту».

Не сработало.

— Призови живой огонь, Алессаль,— шепнул Рагнар так, словно мы были в постели и он предлагал сделать что–то сверхнеприличное.

Да уж, с такой помощью я, скорее, нафеячу катастрофу.

Выдохнула, пытаясь собраться с духом.

С живым огнём пока были проблемы— ясильно подозревала, что Огонёк является не по приказу, а из желания посмотреть, не накосячит ли его «носитель». Вдруг пожар. Или взрыв. Или, если повезёт, полыхает дом… Вряд ли он оценит мои пылающие щёки.

Закрыла глаза, попробовала побеседовать со своей магией, объяснить, что мы находимся в библиотеке, здесь нельзя хулиганить. Совсем нельзя. Даже если очень хочется. Особенно, если хочется!

Резко бросило в жар.

Сопротивляется, зараза. Бурчит и вредничает.

Ага, то есть я верно послушала интуицию, не воспользовалась Огоньком бездумно и попыталась договориться. Видимо, начала улавливать отголоски его настроения.

Ещё раз обрисовала ситуацию, попросила не злиться, пообещала выпустить погулять при первой возможности. Про себя также с сожалением подумала, что моя суперспособность влипать в неприятности тоже предоставит не один шанс разгуляться бушующей магии, и буквально почувствовала, как она взволнованно замерла, прислушалась, обнадёжилась.

«Не подведи меня, дорогой. Мне нужна капелюшечка магии, а не пожар и запрет тобой пользоваться»,— сказала Огоньку и призвала присмиревшую стихию. — «А представь, тебя заблокируют! Ужас ведь! Ты мне нравишься»,— призналась честно.

Кончики пальцев налились жаром, но стихия благовоспитанно ждала команды.

Похоже, сработало.

— Снять защиту,— велела я, посылая крупицу личной силы в защитный полог.

Мерцающие звёздочки вспыхнули и осыпались пеплом.

— Неожиданно,— прокомментировал Рагнар.

— Я что–то сделала не так?— спросила встревоженно.

— Скорее, в своём неповторимом стиле,— ответил он, и не пытаясь увеличить между нами расстояние.

Я испытывала неловкость и надеялась, что не уничтожила многовековую защиту или ещё что–нибудь в таком роде. Оборачиваться к брату и светить пламенеющими щеками не хотела, потому решила заняться содержимым полки. В конце концов, я за этим сюда пришла.

Пробежала взглядом по корешкам, выискивая знакомые буквы и пытаясь определить, какие знания нужны в первую очередь. Однако Рагнар точно знал, за чем пришёл. Прижавшись грудью к моей спине он потянулся за одной из толстенных книг, а затем, как ни в чём не бывало, опустил её в мои обессиленные внезапным контактом тел руки.

Схватила книгу, прижала к груди, плавным движением ускользнула в сторону.

— Благодарю,— проявила вежливость. Смотрела при этом исключительно на обложку книги. Поцарапанную, потёртую, с виду совсем не волшебную.

— Не за что,— Рагнар кивнул и за одну секунду восстановил защиту.

Меня немного отпустило— то, что я не уничтожила по неосторожности из ряда вон выходящий, редкий или уникальный защитный полог— отличная новость!

— Я могу уносить книгу из библиотеки или изучать её можно только здесь?— уточнила, вспомнив правило замка Харрад.

— Харрад— родительский дом. Ургран— дом, принадлежащий всему роду. Пока здесь нет твоей матери, ты хозяйка и сама устанавливаешь правила. Единственный нюанс…

— Как без него–то,— фыркнула, понимая, что хитрый братец сейчас отрежет мне шикарную лазейку вместе с парочкой придуманных каверз.

И не ошиблась.

— Поскольку тебе за короткий срок необходимо постигнуть азы проживания в Эрмиде, мы будем во всём придерживаться традиций и этикета,— не реагируя на мой выпад, безэмоционально произнёс Рагнар.

— Я не готова так издеваться над собой круглосуточно, хочу иметь пространство для манёвра,— попыталась увильнуть от ужасного уточнения «во всём».

— Чтобы нарушать правила, стоит изучить их назубок, Алессаль, так же понимать, чем чревато нарушение каждого,— разумно парировал брат.

Кивнув, направилась к выходу, но у двери остановилась. Покусала губы, настраиваясь, лишь затем обернулась к собеседнику.

— Книгу я могу вынести за пределы библиотеки?— уточнила напряжённо. Если следовать причудливой логике традиций рода Фогрейв, сейчас я едва не нарушила правило. А стоящий напротив коварный тип нарочно задурил мне голову, чтобы иметь возможность наглядно показать, чем это чревато.

— Нет.

Мне показалось или его губы тронула лёгкая улыбка?

Вот гад!

В груди заворочался Огонёк, едва ли не умоляя отомстить со всей жестокостью, но я лишь холодно посмотрела на брата и отнесла книгу к рабочему столу.

— Я могу хранить её в ящике или каждый раз нужно снимать и ставить защиту?

Мамочки, я и не знала, что могу говорить так стервозно.

— Храни. Что касается защиты: пока не обуздаешь внутренний огонь, экспериментировать без моего контроля запрещено. Ни снимать, ни ставить— ни в коем случае, Алессаль.

— Но в этот раз ведь всё получилось!

— Уничтожить и снять— разные понятия. А теперь предлагаю отужинать и отдохнуть. Завтра у тебя будет целый день, можешь провести его в обнимку с книгой.

— Разберусь,— буркнула, перемещая выданную драгоценность в ящик стола и про себя обращаясь к цанам, чтобы приготовили к ужину все нелюбимые блюда братца. Затем подумала, что это, скорее всего, глупо. И я вовсе не о детском желании насолить, от него избавляться я не собираюсь. Решила уточнить:— Ацаны слышат мыслеречь или необходимо проговаривать вслух каждую просьбу?

— Слышат. Но можно дублировать и вслух, пока не привыкнешь распоряжаться мысленно. Кстати, книги из нижней библиотеки и те, что мы привезли с собой, ты можешь носить даже в сад и на террасу. Не к морю. Это важно. Также имей в виду, что солнце в этих краях жестокое, днём уходи в комнаты или находись в увитых зеленью беседках.

— Хорошо, благодарю за заботу,— вежливо проговорила, сама же про себя «телеграфировала» цанам: «Ничего не отменяется. К столу прошу подать исключительно вегетарианские и нежирные блюда. Нечего на ночь забивать желудок мясом, от него плохой сон и неприятные сновидения. Я забочусь о здоровье любимого брата».

Огонёк недовольно заворочался под кожей, намекая, что ему бы не помешал хороший стейк или два десятка сосисок, для его здоровья сытная и жирная пища— то, что нужно. Пришлось снова договариваться, убеждать и сдерживаться. Урок на уроке, а не жизнь в новом мире. С другой стороны, мне не скучно: жизнь наполнена интересными событиями, людьми, нелюдями, путешествиями, магией и предвкушением обучения в столичной академии! Страшно, конечно, но ведь и здорово тоже! Вернусь домой, расскажу Таньке, она обзавидуется.

Посмотрела на неподвижно застывшего Рагнара. Он выглядел словно богатырь из былин: высоченный, косая сажень в плечах, сдержанный, по–мужски невозмутимый, с решительным, твёрдым взглядом. С таким братом меня точно никто не посмеет обидеть. Впрочем, я и сама себя в обиду не дам. Может, Рагнарчику придётся защищать не меня, а студентов академии от меня! Кто знает!

— Ну что, пойдём ужинать?— спросила, сияя улыбкой.

— Что бы ты ни задумала, советую ещё раз взвесить все за и против,— вместо ответа на прямой вопрос сказал брат, открывая мне дверь. Я кивнула и попыталась с гордым видом проплыть мимо, но следующее высказывание заставило остановиться:— Алессаль, напоминаю: здесь нет твоих защитников, ты целиком и полностью в моей власти.

Обернулась к брату, посмотрела в надменное лицо.

— Напоминаю, дорогой: я— хозяйка этого дома, и все решения о самом доме или комфорте всех в нём проживающих буду принимать в одностороннем порядке. Замечания и предложения принимаю по понедельникам с двух до трёх в нижней библиотеке,— заявила ледяным тоном и, пока обескураженный братец не очнулся, направилась в столовую, сервированную так роскошно, словно к ужину мы ожидали короля. Такой красоты даже в фильмах про Версаль не припомню.

Цаны оказались не только исполнительными и преданными хозяйке, но ещё и тонко чувствующими атмосферу дипломатами: вместо длинного прямоугольного стола, официального и скучного, что я заметила здесь ранее, поставили небольшой овальный стол с резными ножками, накрыли его полупрозрачной мерцающей скатертью и установили по краям два шикарных стула, один из которых был изящным, хрупким и очевидно женским, второй— широким, с виду более прочным, массивным и явно мужским, тем подсказали, что у Рагнара есть «своё место» в доме и мне следует занять правильное— напротив.

В любой другой ситуации я бы обрадовалась такой заботе— моя лучшая подруга нервно реагировала на любое посягательство на свою территорию и приучила спрашивать у хозяев, где они обычно сидят и куда лучше сесть мне, из какой чашки пить, если вдруг в шкафу обнаруживалась разносортица, и многим другим тонкостям общения. Но сейчас я была слишком зла, потому демонстративно прошла к «мужскому трону» и попыталась его отодвинуть.

Тщетно.

Попробовала рассмотреть, не примагичил ли Рагнар его к полу, чтобы мне насолить, но братец опередил и заботливо отодвинул эту «махину» одной рукой.

— Это каменное древо, дорогая Алессаль, стул втрое тяжелее тебя,— пояснил он.

— Благодарю. Он необычный, стильный и очень красивый, никогда не видела таких,— не удержалась от похвалы, сама же твёрдо решила исследовать каждую резную завитушку, когда брат уедет.

Вежливо кивнула неожиданно заботливому брату, однако сесть на «трон» не успела— Рагнар занял его первым! Затем без зазрения совести усадил меня на левое колено и тут же придвинул стол, отрезав последний путь к отступлению.

— Разделяю твой восторг. Это трон полностью уничтоженной расы— огненных тёмных,— как ни в чём не бывало заметил мужчина.— Трофей давней войны. Побуду сегодня паинькой и не стану лишать тебя удовольствия почувствовать себя императрицей древнего мира, сиди и проникайся важностью,— пошутил он вполне мило, и я бы даже прониклась, не удерживай он при этом меня в плену.— Кстати, прекрасный выбор блюд. Подай, пожалуйста, салат с моллюсками. Обожаю морепродукты, а ты?

Медленно–медленно повернула голову, чтобы рассмотреть этого «паиньку». Довольного. Ехидного. Нечеловечески прекрасного. И невероятно обаятельного! Так и хотелось улыбнуться в ответ, поддержать беседу и…

Почувствовала, как обожгло уши.

Это всё дурацкие фильмы про любовь виноваты! И интимность нашего положения. Мы вдвоём в огромном доме у моря, обнимаемся и со стороны наверняка выглядим как влюблённая парочка, вот я на мгновение поддалась стереотипам, подумала о непозволительном.

Да–да, именно так.

Пусть мы из разных миров, семей и сословий, но при этом родственники! Хоть кое–кто надменный и важный отказывается признавать последнее.

Состряпала надменную мордашку.

— Морепродукты разные, что–то люблю, что–то нет,— ответила холодно, но блюдо с салатом придвинула, положила на тарелку брата гору травы и совсем немного белка.— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Он не притронулся к вилке. Не перестал обнимать меня за талию. Не шелохнулся.

Не съязвил по поводу предоставленной ему порции.

Казалось, всё его внимание сосредоточено на одном лишь моём лице.

— Меня укусил комар за нос?— пошутила в попытке избавиться от столь пристального взгляда.

— Не могу тебя понять,— проговорил он тихо и задумчиво. Взгляд всё ещё летал, будто он был не здесь, не со мной.

— Если тебя это утешит, мне тоже нелегко. Рагнар, будь другом, отпусти. Я есть хочу. Нормально! Из удобного положения. Если ты не понимаешь и это, то поясняю: сидя на во–о–он том изящном дамском стуле напротив.

Он не отреагировал на мою язвительность привычной строгостью, не пошутил, не пожурил, а, безмолвно поднявшись и проделав несколько шагов, опустил на предназначенное даме место, ещё и стульчик вместе со мной на нём сидящей поставил ближе к столу.

Весь ужин Рагнар о чём–то глубоко думал и не поддерживал беседу, так что я спокойно поела, притом не поленилась, забрала на тарелку все вкусности, оставив братцу побольше травы. То есть полезной клетчатки, конечно! Я ведь забочусь о его пищеварении!

Ну, ладно. О своём настроении тоже. Забавно смотреть, как двухметровый громила неспешно пережёвывает тоненькую травинку, изо всех сил делая вид, что ему нравится процесс. Небось только и ждёт, когда я сбегу к себе, чтобы заказать стейк из динозавра и жадно его слопать.

Не стала забивать себе голову и обдумывать, что так заинтриговало Рагнара, что он просидел весь ужин, позабыв о приличиях, но под конец трапезы уровень ехидства зашкаливал и я решила не отказывать себе в удовольствии.

— Дорогой брат, благодарю тебя за приятную компанию,— елейным голосочком произнесла, поднимаясь из–за стола. Дождалась, когда он осознает, что за полчаса не произнёс ни слова и удивлённо изогнёт брови, продолжила:— Явыполнила твоё пожелание и тщательно придерживалась этикета, тебе стоит с тем же усердием уделить внимание собственным манерам. Как старший брат ты должен подавать пример младшим.

Глаза братца полыхнули. Не любит, когда его ловят на горячем.

Пожелала ему сладких снов и не стала вредничать, задерживаясь на первом этаже и закрывая кухню на амбарный замок, поднялась к себе, где без сил упала на кровать и отключилась.

Проснулась поздно— солнце уже стояло высоко в небе и вся комната была пронизана тёплыми янтарными лучами. Улыбнулась.

— Вот это я понимаю— доброе утро!— произнесла с чувством, потягиваясь. Однако в следующее мгновение замерла, прислушиваясь к ощущениям. Опустила взгляд.— Да он оборзел!

Проклятый, наглый, бесстыдный, гадкий братец меня раздел!

До нижнего белья, но всё же! Это перебор!

Пылая праведным гневом, подскочила и направилась в забитую одеждой гардеробную. Я не знала, кто и когда её заполняет, спросить было не у кого, так что мудро решила не забивать голову ерундой. Если останусь в Эрмиде, всё узнаю, а нет, то и незачем тратить время, спишу на магию, да и ладно.

Пока выбирала платье, вспомнила, что Рагнар улетел по делам до вечера. Выдохнула. На порядок спокойнее осмотрела платья, выбрала бледно–жёлтый лёгкий сарафан с летящей юбкой и радостно в него облачилась. Обувь проигнорировала. Я дома, я одна, так что буду делать всё, что хочу.

Заказала завтрак на террасу, направилась к книгам, что привезла из Харрада и положила на тумбу в гостиной. С удивлением обнаружила куда больше книг, включая ту, что раздобыла в библиотеке. Всё–таки не стал жадничать родственничек, поделился добром. Рядом лежал белый конверт с моим именем и маленькая шкатулочка.

— Записки он мне пишет. Надеюсь, не любовные,— фыркнула в очередной раз, но пальцы уже сноровисто доставали сложенный вдвое лист.

«Доброе утро, милая и прекрасная Алессаль»,— начинал брат. Я даже остановилась, чтобы похлопать глазами и прийти в себя. Что за нежности с утра? — «Не стал тебя будить, ты так сладко спала…»

— Кхе–кхе,— попыталась прокашлять эти непривычные, неестественные слова. Они, словно сухое печенье, осели на стенках гортани и никак не проваливались в пищевод.

Чтобы продолжить чтение пришлось сходить к кувшину, налить водички.

Увидела себя в зеркальной глади стены— глаза навыкате, рот перекошен. Да уж, Рагнар, умеешь ты производить впечатление на девушек.

Пришла в себя и тут же уткнулась в инфарктный лист, по–другому назвать это послание язык не поворачивался.

Рагнар писал настолько поэтично, тепло и ласково, что я не выдержала— шлёпнулась на пол и дочитывала, усевшись по–турецки и стараясь не сильно таращить глаза. Увы, безуспешно.

На последней фразе «С любовью, Рагнар» закашлялась как чахоточная. Думала, задохнусь от нехватки воздуха. Пришлось вновь запивать впечатления чистой водой.

— Что вообще происходит?— спросила у своей зеркальной версии. Она выглядела, прямо скажем, не очень.— Уважаемые цаны, а это не вы, случайно, написали записку? Можно вообще написать записку магией? Хм.

Вместо ответа в гостиную ворвался поток воздуха и бросил к моим ногам небольшой лист золотисто–бежевой бумаги.

Крупным, немного угловатым и твёрдым почерком мне напоминали: «В библиотеку, на море, за пределы поместья— ни ногой! Если не вернусь сегодня, можешь спать в моей спальне. Ауромо положи в шкатулку и до завтра не открывай. Учись!»

Я даже выдохнула от облегчения.

— Узнаю любимого братика,— произнесла, качая головой. Затем хитро посмотрела на две записки.— А не написать ли мне ответ? На первую! Ну а что? Пусть Рагнар тоже понервничает!

Хохоча во всё горло отправилась на террасу.

Завтракала в прекрасном настроении. Ничто меня не тревожило и не огорчало. Море, солнце, вкусная еда, книги, свобода от мужского произвола, несколько задуманных пакостей— что может быть прекраснее?

Я пребывала в блаженном состоянии до самого вечера. Когда стемнело и Рагнар не вернулся к ужину, совсем немного насторожилась. Когда за окном воцарилась Тьма, напряглась.

Одна. Совсем одна. В огромном загородном доме. В отрыве от цивилизации. В чужом мире.

Дом начал наполняться тенями. Тонкими и длинными, полупрозрачными. Они вздрагивали от каждого моего движения, замирали от каждого взгляда. Стоило отвернуться, как они сгущались, наливались тьмой, подползали ближе. В панике поднялась на четвёртый этаж и спряталась за дверью своей комнаты, прижавшись к ней спиной. Запрокинула голову, созерцая сквозь стеклянный потолок красивую, ровную, словно тарелочка, белоснежную луну.

— Отличное верхнее освещение,— выдохнула, немного успокаиваясь. И, не успела отвести взгляд, как луну на мгновение заслонила стремительно пролетевшее мимо…— Что это?

Возможно, не будь гостиная залита светом, я бы разглядела затмившее луну чудовище, но сейчас мне оставалось лишь гадать, кто именно из огромного справочника по расам имеет право летать над охраняемой территорией и пугать девиц. Но больше всего пугало другое— может ли это чудище взломать защиту дома и проникнуть сюда, ко мне?