Глава 13

Темнота. Густая. Вязкая. Каждая клеточка пропитывается безжалостно–горячей смолой, выжигает нервные окончания, превращает меня в вялое, бесчувственное существо. Я не принадлежу себе. Сознание уплывает.

Вспышка.

Открываю глаза.

Незнакомая комната. Вместо драгоценного золотистого кварца на стенах тёмно–серые шёлковые обои, расшитые чёрными нитями, вместо изящной мебели— фактурная тяжеловесная из тёмного дерева. И даже влажные простыни, на которых я лежу, не белые, а цвета чернёного серебра.

— Снова он меня раздел,— пробормотала раздражённо и поднялась на локтях, чтобы лучше рассмотреть спальню брата. Тело ломило, словно вчера у меня была тяжёлая тренировка и я поленилась сделать растяжку.

— Тебе было жарко,— донеслось из соседней комнаты, следом появился Рагнар собственной персоной.— Ты металась всю ночь, раскрывалась, звала меня. Успокоилась только после восхода солнца.

Братец выглядел немного помято, под глазами залегли глубокие тени. Похоже, он совсем не спал, но уже принял душ и вернулся к работе.

— Это неприлично,— пробормотала смущённо, обессиленно упала на подушки.

— Не вижу ничего неприличного. В твоём мире странно относятся к своему телу.— Рагнар пожал плечами, а затем подошёл и сел на край кровати. Горячая ладонь легла на мой лоб.— Утебя был жар, но уже всё прошло. Прежде такое бывало? Ты падала в обморок от темноты?

— Это была не темнота,— произнесла, закрывая глаза от усталости.— Прости, меня выключает.

Следующее пробуждение оказалось ещё более неприличным— рядом спал Рагнар. Я опешила на мгновение, затаила дыхание, а он тут же открыл глаза, нахмурился.

— Всё хорошо?— спросил хрипло. На лоб вновь легла горячая сухая ладонь.— Не горячая. Воды?

— Да, пожалуйста.— Попробовала привстать, но сил не было.— Что со мной? Я заболела?

Меня усадили, подложив под спину подушки, поднесли стакан воды ко рту. Я сделала пару глотков и почувствовала себя немного лучше, но сил пошевелиться всё так же не было. С ужасом подумала, что придётся просить Рагнара носить меня в дамскую комнату и… Нет! Только не это!

— Не пугайся, это временно,— быстро проговорил Рагнар, заметив, как искривилось от ужаса моё лицо.— Утебя что–то вроде отравления.

— От мороженого?— спросила удивлённо. Ничего себе, эффект у сладенького! Похоже, оно вредно во всех мирах!

— Нет. От магии. Такое бывает, если пересидеть в источнике и взять больше, чем можешь унести. Ты сейчас словно морская губка— впитываешь огромное количество силы, но не умеешь её контролировать. Организм перестраивается. Спи и ни о чём не беспокойся.

Легко сказать. Как не беспокоиться?

Но у организма было иное мнение. Я вновь отключилась. И погрузилась во Тьму. Густую, давящую, холодную.

Я не знала, сколько прошло дней. Сколько «погружений». Однако в какой–то момент я так устала от бесконечного страха, бесплодных блужданий в этой вязкой, клейкой субстанции, от собственного бессилия, что собралась с духом и в очередной раз потребовала разъяснений.

Казалось, ничего не произошло. Всё та же Тьма. Всё та же давящая, гнетущая атмосфера. Но дышать стало легче.

Попробовала не бродить, словно неприкаянное приведение по замку, а исследовать. Вдумчиво и методично. Прислушиваясь к своим ощущениям. Оказалось, здесь нет ничего страшного. Никаких чудовищ за условными «углами», которых здесь тоже не было.

В следующий раз проснулась бодрой и хорошо отдохнувшей. И ужасно голодной!

Посмотрела на мирно сопящего рядом Рагнара. Впервые за всё время моей «болезни» он не проснулся. То ли вымотался, то ли настроился на «дыхание больного человека», если такое вообще бывает.

Осторожно, стараясь его не побеспокоить, выбралась из–под одеяла и, кутаясь в огромную рубашку брата, убежала к себе. Только в ванной позволила себе принюхаться и заглянуть в зеркало. Кожа пахла свежестью, волосы так же казались шелковистыми и чистыми. Но ощущения свежести не было. Что ни говори, а очищение магией не даёт такого эффекта, как простая вода. Плюс, безумно хотелось смыть воспоминания о ночных кошмарах и противную липкость, буквально преследующую меня после них. И пропитаться водой!

Шампуни, бальзамы, маски, кремы… Три графина воды. Куда в меня столько влезло? Только после всех процедур спустилась к завтраку.

Рагнар ждал меня внизу и выглядел безупречно. Белоснежная летняя рубашка и кремовые брюки делали его фигуру ещё внушительнее, крупнее, дополняли образ немного взъерошенные тёмные волосы и хитрый прищур.

— Ты напоминаешь спрятавшего острые когти кота,— поделилась наблюдениями по пути к сервированному к завтраку столу.

— А ты— легендарную птицу асту,— вернул комплимент братец, отодвигая для меня стул.

— Что за птица? Высокого полёта?— пошутила, сгладив последнюю фразу улыбкой.

— Очень. Хрупкое на вид создание настолько юркое и бесстрашное, что не боится подняться выше всех остальных птиц или пролететь меж зубов самого дракона, и всегда выигрывает споры с другими птицами,— усаживаясь напротив, коротко рассказал Рагнар наверняка длиннющую легенду.

— Если эта птичка похожа на меня, подозреваю, что она хитренько ждёт, когда дракон будет зевать, лишь затем доказывает свою правоту.

— В точку!

Рагнар рассмеялся и я тоже не удержалась. Беседовать с ним вот так просто и весело— это замечательно! Но чувство неловкости и необходимость разговора о моей «болезни», к сожалению, никуда не уходили. Оставалось лишь решить, когда поднять эту тему, после завтрака или сразу, чтобы долго не мучиться.

Я решила не портить завтрак и только после того, как мы вышли в сад прогуляться после еды, спросила, как долго лежала в беспамятстве и всё ли прошло гладко, а так же поблагодарила за то, что он был рядом, и извинилась, ведь ему пришлось отложить важные дела и нянчиться со мной.

— Землевладелец не может откладывать дела,— сулыбкой ответил Рагнар.— Япочтительно вручил их отцу.

И так забавно он это сказал, что я поневоле рассмеялась.

— Ты увиливаешь от ответа. Долго?

— Да. Подозреваю, дело в том, что ты долго жила в немагическом мире и телу было сложно перестроиться на новый лад. Плюс, Ургран— совершенно уникальное место, ещё более чуждое. Местная магия— отличный провокатор способностей, потому я привёз тебя сюда.

— Что в Ургране уникального? Не пойми меня неправильно, пока для меня в Эрмиде всё в диковинку, и я не могу отличить одну сказочную вещь от другой.

Мы чинно прогуливались по саду, и легко было вообразить себя утончённой светской барышней, приехавшей к морю на лето. Но моя непоседливая натура тяготилась и узкими туфельками, и платьем в пол, хотелось надеть шорты с футболкой, скинуть обувь, пробежаться по мягкой изумрудной траве, забраться на развесистую яблоню с крупными, ещё не до конца созревшими плодами, захватить один в плен и хрустеть им на весь сад, жмурясь от солнышка и немного— из–за любимой с детства кислинки на губах.

— «Ургран» переводится с древнего, как «сокровищница». Это совершенно уникальное даже для Эрмида место. О нём не знает никто. Его нет на картах, его не видно ни с неба, ни с моря, к нему не пробраться по земле. Он уничтожит любого, кто попытается проникнуть на его территорию.

— А как же цаны? И я?

— Цаны приняты в род Фогрейв, они— часть нашей семьи, младшие родственники с соответствующими правами.

— Почему же они вынуждены жить здесь? Прячутся?— не поняла, почему при столь высоком положении невидимая раса предпочитает уединение.

— Напротив. Эрмид не смог стать домом для всех рас, не всем подошёл. Цаны буквально увядали на чужой земле, но их родной мир в прямом смысле разваливался на части. Счёт шёл на дни, и мой прадед с другом нашли необычный, смертельно опасный способ— отправились в родной мир цанов, нашли уцелевший дом, несколько источников силы и перенесли их сюда, в Ургран, где накрыли специальным куполом или даже правильнее сказать, сферой. Если совсем грубо, они организовали кусочек мира цанов в Эрмиде.

— Звучит фантастически.

— Это даже для магических миров нечто запредельное, Алессаль. Но тогда были живы тёмные расы, они и не то могли.

Брат резко закруглился с рассказом, и я не стала расспрашивать дальше, сменила тему, чтобы не цеплять за живое.

Впервые мы были деликатны, вежливы и изо всех сил старались не нарушать неожиданно воцарившуюся гармонию, хотя давалось это не просто. Когда я предложила искупаться, глаза брата вновь превратились в раскалённый металл, испугав, заставив отступить. Но Рагнар кивнул и пошёл к воде.

— Мне нужно переодеться,— напомнила о важном.— Я не могу, как ты, щеголять наготой.

— А кто тебе мешает?— сискренним непониманием удивился он.

— Неприлично.

— В твоём мире— возможно, в Эрмиде к обнажённому телу относятся проще. Тебе самой будет легче, если ты перестанешь ограничивать себя условностями старого мира. Кроме того, в твоём гардеробе вряд ли есть подходящие для купания предметы одежды. Даже не представляю, в чём можно купаться, в белье? Или ты сейчас без него?

Бесстыжий мужчина выразительно заглянул в моё декольте.

— Рагнар!— возмутилась я.

С нижним бельём в Эрмиде было всё прекрасно! Во–первых, оно существовало не в виде панталон до колен и строгих корсетов. Во–вторых, шилось из восхитительно приятных телу материалов. В-третьих, имело магическую составляющую, чтобы дамы чувствовали себя уверенно и комфортно даже в самую жаркую погоду. А купальников действительно не было. За них могли сойти разве что длинные рубашки без рукавов из плотной ткани. Увы, в Ургране таковых не было, только воздушные и полупрозрачные летние наряды, про бельё вообще молчу— сплошное кружевное или шёлковое неприличие. Но у меня есть земные шорты и футболка!

— Я дам тебе свою рубашку и отвернусь,— великодушно предложил Рагнар.— Даже рукава помогу закатать.

— В твоих рубашках удобно спать, но в воде я буду похожа на медузу,— ответила весело.— Лучше переоденусь в своё. И не вздумай шутить по этому поводу. Не дело разгуливать нагишом. Мы должны соблюдать приличия.

Впрочем, в случае с Рагнаром одежда эти самые приличия не обеспечивает.

— Трусиха,— прищурившись, выдал братец.

— Здравомыслящая,— парировала с достоинством и выразительно посмотрела на наши руки.

Моя ладонь лежала на его согнутой руке, но её фиксировала сверху огромная лапа братика. Он нехотя её убрал, отпуская пленницу на свободу.

Встретились мы уже в воде, куда я зашла строго после его разрешения, как и обещала.

— Здесь точно безопасно?

— Со мной— да. Держись рядом и всё будет хорошо.

— Насколько рядом?— уточнила дотошно.

— Если скажу, что ты должна быть так близко, чтобы в любой момент могла прижаться ко мне, поверишь?

Посмотрела на хитреца, тот и не делал вид, что говорит серьёзно, улыбался и поигрывал бровями.

— Не думала, что ты настолько скромен, дорогой брат. Уверена, твоих сил хватит на куда более приличное расстояние.

— Вода— не моя стихия, Алессаль, потому всё же держись в поле зрения, а лучше— ещё ближе. И не заплывай на глубину. Пожалуйста.

— Договорились, буду плавать вдоль берега, мне так спокойнее. Кстати, хотела ещё спросить, что делать с моим Огоньком? Он пытался убедить меня, что я должна оставить его в чаше на террасе, пока купаюсь. Это нормально?

— Я оставил тебе книги,— снажимом проговорил Рагнар вместо ответа.

— Прости, что не прочитала их, пока лежала без сознания!— Явспыхнула моментально. Ненадолго же хватило его предупредительности.

Чтобы не наговорить гадостей, поплыла в противоположном от брата направлении, делая сильные гребки и стараясь не скрипеть зубами от обиды и разочарования. Эмоции оказались настолько глубокими и сильными, что я нырнула, желая избавиться от слёз, которые против воли заскользили по щекам. Открыла глаза под водой— на чистейшем песочке лежало сразу несколько ауромо разных цветов. Хмыкнула от мысли, что неплохой здесь обменный курс— слёзы искренней девственницы за артефакты, как по мне, море слишком щедро платит. Поблагодарила его, но не стала брать подношения— дарить некому. Кое–кто противный обойдётся без подарка. А слёз не жалко. Кто–то ведь должен любить море бескорыстно, пусть это буду я.

Словно в благодарность за добрые мысли волны ласково подхватили меня и вынесли на нагретую солнцем гладь воды. Схватила ртом воздух и лишь затем открыла глаза, едва не завизжав от неожиданности. Передо мной стоял Рагнар. Не безразличной каменной скалой, а угрожающе–страшной и опасной, нависающей.

А я едва носом не воткнулась в его живот! Вот был бы номер, учитывая, что одеждой братец себя не утруждал.

— Что?— рявкнула, лишь бы не выглядеть растерянной дурочкой.

— Что тебя расстроило, Алессаль?— спросил он, придерживая и помогая встать на ноги.

Даже растерялась от такого вопроса. Он действительно не понимает? Серьёзно?

— Меня расстроил ты, Рагнар. Точнее, твоё нежелание нормально беседовать. Тебе жаль времени, знаний, опыта? Почему нельзя ответить на простой вопрос? Почему каждый раз ты отправляешь меня в библиотеку, хотя, уверена, всё прекрасно знаешь и можешь объяснить не хуже, а то и лучше учебника!

В голосе зазвенели слёзы. Я умудрилась прикипеть к вредному брату и остро реагировала на любое столкновение интересов или характеров.

— Эти не простые книги, Алессаль, они разработаны специально для прибывших из других миров, в них есть ответы на все основные вопросы и даны они в определённой последовательности, чтобы у нового жителя Эрмида формировалась чёткая картина мира. Я не могу вмешиваться в этот процесс. Не должен. Это нарушит всю логику обучения. Моя помощь может навредить, я ведь не преподаватель, не специалист по работе с жителями иных миров. Сперва ты должна изучить необходимый для каждого переселенца минимум, затем можешь меня хоть посреди ночи допрашивать, обещаю честно и подробно отвечать на каждый вопрос. Можешь вообще спать со мной, чтобы далеко не ходить,— лукаво добавил он.

— Нельзя было сразу это объяснить?— пробурчала немного смущённо, последнюю фразу и вовсе проигнорировала. Намёки эти его!— Япосчитала, что тебе жаль на меня времени.

— Всё моё время отдано тебе, Алессаль. Днём и ночью я оберегаю тебя, твои здоровье, сон, магию, которую ты совершенно не контролируешь. К примеру, в первую ночь в Ургране Огонёк проник в кладовую и слопал всё мясо. Ты знала об этом или он не стал распространяться?

У меня в прямом смысле глаза полезли на лоб. Вот это новости! То–то проглот почти не отсвечивал в последнее время и не просил ничего— обожрался и затаился.

«Ничего подобного»,— прилетел комментарий от живого огня. Раскаяния в нём не чувствовалось от слова «вообще». Разве что разочарование, что не успел слопать все припасы.

Я не знала, от чего упасть в обморок в первую очередь— от окатившего с ног до головы тепла от первых слов Рагнара или от смущения и стыда за Огонька, но всё же посчитала, что бежать от разговора таким образом недостойно юной леди Фогрейв. Подняла к брату покрасневшее лицо, стараясь при этом выглядеть уверенно и твёрдо.

— Я действительно не знала о данном факте. Как только вернусь в дом, сразу займусь изучением книг и начну работать с Огоньком, чтобы он не безобразничал. Извини, что доставила столько неудобств.

— В этом нет твоей вины, ты только привыкаешь к нашему миру, ответственность полностью лежит на мне. Извини, что порой забываю об этом,— мягко проговорил Рагнар и коснулся моих волос, бережно заправил мокрую прядь за ухо. Тёплая рука скользнула на шею, словно он собирался притянуть меня к себе и поцеловать.

И я едва не встала на цыпочки, потянулась навстречу твёрдым губам, но вовремя спохватилась, отклонилась, не позволяя ему вольности.

И если забыть про намёк на поцелуй… или надуманный мной поцелуй… Рядом с ним мозг всячески пытается увильнуть от своих прямых обязанностей! Так и влипнуть недолго.

Итак, он не принял мои извинения, зато взвалил на себя мою ответственность. Нет, идея спихнуть с больной головы на здоровую, конечно, выглядела привлекательно, но совершенно противоречила моим убеждениям.

Собралась с духом, посмотрела на… Язык не поворачивается называть его братом после непристойных мыслей. И тем не менее, усилием воли заставила порхающих бабочек улететь за горизонт, а разум— функционировать. Сейчас я должна владеть собой как никогда, иначе наделаю глупостей.

— Твои слова благородны и отчасти верны, но только отчасти. Я уже взрослая и тоже должна прилагать усилия. Обещаю, что буду стараться. Я понимаю, что леди Фогрейв положено быть самим совершенством. Это, конечно, не про меня, но при необходимости сделать вид смогу.

Мои слова поразили Рагнара так сильно, что он молча глядел на меня не меньше минуты. Я из принципа сильнее выпрямила спину и задрала подбородок. Не буду смущаться. Не буду и всё тут!

Я взрослая. Сильная. Смелая.

Да, вот так.

Взгляд стал твёрдым, словно камень. Я верила в каждое произнесённое слово.

Когда он сделал шаг навстречу, напряглась, но не отступила. Не дрогнула. Не выдала себя даже взмахом ресниц.

Мокрые сильные пальцы коснулись моего подбородка, немного приподняли его, плавно повернули направо, затем налево.

— Не вижу изъянов,— произнёс он так, что меня бросило в жар.— Кто посмел оскорбить тебя заявлением о неидеальности?

— Я о поведении, Рагнар,— ответила тихо, чтобы голос не выдал искренние чувства.

— Ты ведёшь себя безупречно,— не согласился он.

— Если ты о сегодняшнем дне и моём послушании, то, думаю, мы оба прекрасно понимаем, что меня надолго не хватит,— высказалась немного ворчливо, чтобы не растечься довольной лужицей у его ног, слишком приятны были столь редкие комплименты с его стороны.

— У тебя уже губы синие, пора выходить,— резко сменил тему беседы Рагнар и, подхватив меня на руки, зашагал на выход.

— Ты раздет!— напомнила я этому бесстыжему, что через несколько шагов вода не сможет прикрыть его безупречное тело, а мне уж тем более деваться некуда— разве что прятать красное лицо на его же плече.

— Алессаль, в Эрмиде двадцать семь видов оборотней и все они учатся в академии. Перекидываются они не в бальных платьях и костюмах.

— Кхе, кхе, кхе,— закашлялась я от ужаса.— Да? И ходят по академии в чём мать родила?

— Всякое случается. Сильного зверя сложно взять под контроль, так что рекомендую избавиться от своей иномирной привычки бояться обнажённого тела. Если твои одногруппники заметят эту слабость, будешь вечно дежурной в купальнях.

— Женских?— шёпотом уточнила я.

— Куда назначат.

Закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Кажется, в Древней Греции был культ тела и там тоже никто не делал трагедии из обнажёнки, а здесь и вовсе живут оборотни, так сказать, свои уникальные особенности мира… ужасные! Мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к этой мысли.

Распахнула глаза, сообразив, что моя магия до конца ещё не раскрылась, если верить брату, а значит, может случиться всякое.

— Рагнар, надеюсь, я— не оборотень?

— Нет, не оборотень,— успокоил он даже не столько словами, сколько дурацкой и обычной так нелюбимой мной снисходительной улыбкой, но затем стал серьёзным.— Уменя есть некоторые догадки о твоей магии, но я пока не уверен, перенесёшь ли ты проверку.

— Темнотой?— догадалась я.

— Да. Осталось не так много времени до академии, по–хорошему стоит начать как можно раньше,— озвучил он то, что я и так знала.— Ты в прошлый раз слегла на две недели, не ясно, как перенесёшь полное раскрытие силы. Возможно, не стоит торопиться, поступишь через год.

Волосы зашевелились от ужаса. Ещё чего не хватало! Тупить целый год! Нет, я, конечно, понимаю, что в его словах есть логика, организм неспешно и безболезненно перестроится, я многому научусь, но придётся год просидеть в библиотеке, Харраде и Ургране! Родителям сейчас не до меня, у них любовь–морковь, сильные чувства и свои проблемы, тоже ведь наверняка непросто притираются, а я… Как бы ни печально было признавать, но у меня здесь только Рагнар. Своевольный, упрямый, требовательный, но по–своему заботливый и внимательный. А в академии появятся друзья и я точно не зачахну от тоски. И вообще, безумно интересно, как выглядят настоящие магические академии!

— Перенесу. Наверное. Постараюсь. Приложу все усилия, клянусь!— заверила Рагнара.— Ты ведь не бросишь меня одну? Постоишь рядом?

И вновь его глаза на мгновение стали голубыми–голубыми. Понять бы, что это значит.

— В прошлый раз ты посмотрела себе под ноги и упала в обморок, в этот раз я буду держать тебя на руках. Посмотрим, что получится.

Кивнула. Движение вышло дёрганное, неловкое и нерешительное.

— Ты меня отпустишь или так и будешь держать на руках до наступления темноты?— пошутила, намекая, что мы уже вышли на берег и пора вернуть Русалочке возможность ходить.

— Не отпущу.

— Рагнар!— Яповысила голос.

— Я лишь исполняю твоё желание и не смущаю наготой,— заявил мужчина весело.— Так тебе ничего не видно.

— Конечно! Не смущает он!— начала ёрничать, понимая, что заалевшие как маков цвет щёки давным–давно выдали моё состояние.— Япойду в дом, а ты обсыхай и одевайся.

— Мне нравится, когда ты пытаешься командовать,— хмыкнул Рагнар.

— А мне нравится, когда мои команды исполняют. Ты сам сказал, что я— главная в доме, так что будь любезен…

— Мы не в доме.

Посмотрела на мужчину. Он явно получал удовольствие от беседы, тогда как я с ума сходила от стыда и злости, находясь в полной его власти.

Ну, ладно–ладно, вру. Приятно тоже было. Меня вообще никогда столько не носили на руках, а уж такие мужчины, как Рагнар, тем более. С ним и в голову не приходила мысль, что меня могут уронить, оступиться, не удержать. Он сильный и надёжный. И в целом, почти идеальный брат. Если бы не притеснял так сильно, давал больше свободы, не одёргивал, не вёл себя, как брутальный альфа–самец, которому религия не позволяет прислушиваться к женскому мнению, цены бы ему не было!

Внезапно озарила мысль, что я могу вновь чего–то не понимать, как в ситуации с ответами на вопросы и книгами. На Земле люди из разных стран не всегда могли найти общий язык, а здесь другой мир!

Может, попытаться объяснить?

— Рагнар, я испытываю страшную неловкость, когда ты отрезаешь мне пути к отступлению. Мне сейчас не весело, я не получаю удовольствия, и очень хочу очутиться в своей комнате, чтобы справиться с вот этим всем,— закончила я, ощущая, как горят уши.

— Ты удивительная, Алессаль,— произнёс мужчина, осторожно опуская меня на песок. Притом поставил лицом к дому, спиной к себе, чтобы я не смущалась его наготы.— Спасибо, что не таишь свои чувства, так мне проще тебя понять. Пока это не всегда удаётся.

Он придержал меня за плечи, поправил волосы, а затем поцеловал в макушку. В следующее мгновение ощутила, как он отступил, позволяя удалиться.

Кивнула вместо ответа и направилась в дом, не понимая, что со мной происходит, что происходит с нами двумя. Мы потихоньку притирались друг к другу, учились общаться, не задевая чувств, и в то же время нас обоих штормило— мы вели себя непоследовательно и странно, страстно тянулись навстречу и тут же с силой отталкивались, отдалялись.

— Дожить бы спокойно до академии и не влюбиться в братца, а там как–нибудь справлюсь,— дала себе установку уже в спальне за закрытыми дверями. Интуиция попыталась выступить с заявлением, но я затолкала её туда же, куда и голос разума. Ничего не хочу слышать! Мне нужно настроиться на пробуждение магии, иначе я не попаду в академию и проведу целый год, словно монах–отшельник.