Глава 20

Алессаль Фогрейв

Когда Рагнар начал раздеваться, я испугалась. За долю секунды в голове пронеслись все те ужасы из новостных репортажей с Земли, дополнились мыслью, что я в полной его власти, бежать некуда, бесполезно. Сердце дёрнулось, нашла в себе силы лишь выдохнуть его имя.

Брат застыл, удивился моей реакции. Приблизился, поднимая рубашку так, чтобы я продела руки в рукава. Перевязал галстуком талию, стараясь не касаться моего тела, не пугать лишний раз.

Заботится. Своеобразно, но заботится, не желает зла. А я навыдумывала себе, бестолочь. Нашла, кого пугаться, честное слово.

Туго затянутый на талии галстук заставил прямо держать спину и придал уверенности. Попеняла негоднику за самодеятельность, уточнила, почему так рано вернулся, когда обещал отсутствовать несколько дней, ткнула пальцем в широкую грудь. Удивилась, какая она горячая, даже успела подумать, что он заболел. Но Рагнар— это Рагнар, тому палец в рот не клади, руку по локоть откусит, и здесь отличился: прижал мою ладонь к своей груди, что не оторвать.

А сердце его бьётся мощно и гулко, рвётся в мою руку, словно там его место.

Смотрю на мужчину, забыв о дыхании, о времени, обо всём на свете. Есть только он и я. Мы.

— Сердцем почувствовал, что нужен тебе,— произнёс он, так яростно и дико сверкая глазами, что куда уместнее была бы фраза: «Хочу— не могу, раздевайся, женщина, не спорь со своим властелином!»

Смутилась глупой фантазии, опустила взгляд в попытке скрыть смущение.

«Ошибка! Ошибка! Ошибка!»— завизжала сирена в мозгу, когда увидела, что моё предположение попало точно в цель и Рагнар отреагировал на дефиле в нижнем белье так, как должен реагировать нормальный здоровый мужчина.

Поднять голову не смогла, отвернула в сторону. Лицо словно кипятком окатили— жгло от стыда.

— Отпусти,— выдавила на грани слышимости.

— Ни за что,— был ответ. Меня подхватили на руки и понесли в дом. Словно дикарь потащил жертву в пещеру. Дрогнула, замерла в его руках. Успокоил:— Не ходи босяком, вечером прохладно, простудишься. И вообще, девушке не стоит бегать без обуви, кожа загрубеет и ты не сможешь ощущать поцелуи должным образом.

У меня от удивления едва глаза не выпали и страхи куда–то пропали.

— Чего–чего?— переспросила, не доверяя своим ушам.— Целовать пятки? Зачем?

Настал черёд Рагнара гнуть тёмные брови.

— Ты подшучиваешь?— уточнил он, нахмурившись.

— Нет! Кто вообще целует пятки? Зачем?

— Объясню,— пообещал он, продолжив путь.

Я уже привыкла, что он передвигается со мной так, словно я ничего не вешу, но на всякий случай не вырывалась— всё же по лестнице опасно ходить и без ноши. По этой же причине рассчитывала на незамедлительный рассказ про эрогенные зоны на пятках или что там за извращения практикуют в Эрмиде. Вряд ли ведь Рагнар так запыхался, поднимаясь, что молчит.

— Ну,— поторопила его.

— Что?— уточнил, пожав плечами и продолжая движение как ни в чём не бывало, взгляд при этом был хитрый–хитрый. Интригует гад.

— Объясняй давай, мне ведь интересно,— потребовала настойчиво.

Стопы не ассоциировались у меня с чем–то эротичным и вообще… это ведь ноги! Грязные! Даже если пробежишь из душа к кровати, всё равно ведь испачкаешься. Как потом целоваться? И там щекотно. Можно дёрнуться, да так, что целующий угодит в травмпункт.

Поморщилась.

Фильмы и книги, которые читала, момент с пятками не прояснял, а любопытство терзало душу. Я не могла представить себя в такой нелепой ситуации, потому, видимо, не представляла и мужчину, страстно лобызающего столь непривлекательную с моей точки зрения часть тела.

— Алессаль, объяснения бесполезны. Я сторонник практического подхода. Покажу. Так ты точно всё поймёшь,— заверил Рагнар, едва не мурлыкнул и… свернул к двери в свои покои.

— Что ты творишь, гад?— возмутилась я, выпрямляясь у него на руках и яростно заглядывая в глаза.— Живо иди в мою спальню!

— Слушаю и повинуюсь, моя прекрасная леди. Действительно, на своей территории тебе будет спокойнее,— продолжил паршивец гнуть свою линию.

— Рагнар, я тебя сейчас придушу!

— Сил не хватит.

— Тогда укушу. Больно!

Мужчина уже достиг моей двери и открыл её. Вцепилась в косяк не позволяя пройти дальше.

— Это невероятно пикантно и будит страсть,— играя бровями, ответил Рагнар.

— Издеваешься?— сообразила, наконец.

— Немного. Ты совершенно очаровательна, когда злишься и приказываешь,— заявил братец и понёс меня к выходу на террасу, остановившись лишь возле наполненной ароматным маслом чаши.— Выпусти Огонь, ему нужно прийти в себя после бассейна. Не забывай, что он— не просто стихия, которая может замереть и переждать что угодно, ему в воде физически плохо. А Тьма, по идее, напротив любит воду. Поговори с Огоньком, возможно, тебе есть смысл оставлять его в чаше, а самой купаться ночью,— дал совет брат.

— Каад тоже велел плавать ночью, но я забыла,— призналась, понурив голову.

Огонька высадила в чашу с извинениями и обещаниями больше так не шалить, а затем наблюдала, как медленно воспламеняется горючее масло, словно моему бедному зайчику не хватило сил выжечь его жадно и страстно, как он всегда делал. Ни искорки, ни звука. А ведь он всегда так радостно купался в масле, ревел от удовольствия, трещал бенгальскими огнями, рассыпая огненные брызги вокруг.

Чувство вины затопило с головой. Я невнимательная и эгоистичная девица, нет мне прощения.

— Тебе пришлось многое изучить за короткий срок, неудивительно, что не вся информация усвоилась. Это как с поцелуями пяточек— пока не начнёшь практиковать, не поймёшь всей прелести,— своеобразно успокоил Рагнар, опуская меня на подушки в беседке с панорамным видом, притом ноги бессовестно положил на свои колени.

— Кому это ты регулярно целуешь пятки?— спросила раньше, чем осознала, насколько ревниво это звучит. И дерзко.

Я ещё и язык свой не контролирую! Да что со мной сегодня такое? В присутствии Рагнара мозг словно работает через раз, выставляя меня в непригодном свете.

Вместо ответа мужчина начал неспешно, но довольно сильно массировать мои ступни, растирать пальчики, сдавливать их, поглаживать. Выходило совсем не щекотно. Отнюдь нет. Приятно! Безумно, восхитительно, бесконечно приятно.

И это я не танцевала весь день, не бегала на каблуках. В этом случае массаж и вовсе показался бы небом в алмазах.

Неожиданно для себя откинула неприятные мысли, расслабилась и откинулась на подушки. Потрясающе красивое закатное солнце и неприличность ситуации тоже не смущали и не отвлекали— не до них. Я растекалась лужицей от неспешных движений, плавилась, млела. И совсем позабыла о брошенной в сердцах фразе. Но Рагнар ответил, пусть и не сразу.

— Алессаль,— обратился он, заставляя приоткрыть один глаз и извлечь пару извилин из океана блаженства,— отшлёпать бы тебя за подобные слова,— закончил строго.

Мозг не сразу смог обработать столь возмутительную информацию! В кровь впрыснули адреналин, я подскочила, пружиня от злости, накаливаясь. От хорошего настроения и расслабленности не осталось и следа.

— Ты меня с ума сводишь своими заявлениями! То заботишься, то бесишь. Выбери уже одну линию поведения!— выпалила я, совершенно не контролируя эмоции, и ушла к себе, вколачивая пятки в ковровое покрытие. Огонёк не забирала— он только начал разгораться и ему требовалось время на восстановление, приду за ним позднее.

Когда закрыла дверь в свою спальню, меня трясло от обиды и злости, и зла я была прежде всего на себя. Слишком доверилась ему. Расслабилась. Утратила ориентиры. Позволила фантазии работать активнее, чем разуму, обманулась.

Совместное проживание с мужчиной на одной территории в моём возрасте— огромная ошибка. Мы забываем о родстве, забываем о разуме. Оба срываемся и ведём себя непоследовательно. Ни к чему хорошему это не приведёт.

Нужно руководствоваться первоначальным планом— найти путь на Землю и забыть Эрмид с его обитателями, как страшный сон. В немагическом мире я чувствую себя как рыба в воде— там всё понятно и просто, там я ни от кого не завишу, здесь же— сплошные головоломки, от которых устала, не успев выйти в свет и погрузиться в них окончательно.

И Рагнар с этими бешеными перепадами настроения! Ещё и учит меня вечно по своей идиотской методике— ничего толком не объясняя! Пусть моя подруга–цан и вступилась за него, когда я вскользь на это пожаловалась, сказала, что со мной лучше работают провокации, я так не считала. Достаточно нормально объяснить, кто есть кто и всё!

Но нет же, по–человечески здесь не умеют!

Интриги, правление мирами, короны с их протекцией, магические клятвы, непонятные и опасные расы— не моё. Душа не лежит. Вот вообще никак. Это только в фильмах и книгах здорово, в жизни— сплошная головная боль. И тонну информации, которую местные изучают с пелёнок, от меня требуют освоить за пять минут и филигранно использовать, будто я робот такой— закачай данные и никаких проблем.

А насколько здесь опасно— не передать словами. В лесу деревья изуродованы доверху, в море не зайти, расы через одну коварнее другой. Боюсь представить, что творится во дворце. Уверена— там опаснее, чем при встрече с голодным драконом.

Я накручивала и накручивала себя, расхаживая по комнате кругами, пока вдруг эмоции не закончились— лопнули, как мыльный пузырь. Потому что на самом деле я не испытывала и десятой доли тех чувств, что демонстрировала, надев личину дочери рода Фогрейв. Это всё игра. Ненастоящая я. Образ для нового мира, который я выбрала, вжилась и проигрывала, а на самом деле я совсем другая. Не милая неженка Алессаль, которой стала рядом с сильным и властным Рагнаром.

— Если так посмотреть…— произнесла медленно и повернулась к зеркалу, уставившись в него так пристально и жадно, точно оно способно показать душу со всем содержимым и дать ответы на все вопросы.

Холодное отражение не питало иллюзий и отражало ту меня, что я не хотела видеть: не сильную, решительную, гордую и здравомыслящую девушку, а ослеплённого желаниями и гормонами влюблённого подростка. Хорошую девочку Алесю, послушную дочь рода Фогрейв.

Я увлеклась братом и потеряла часть себя, это глупо, недальновидно и совершенно непростительно в моём положении. Эмоции лишь вредят— ослепляют, мешают, искажают действительность.

Недопустимая слабость.

Выдохнула, собралась с духом, посмотрела на себя ещё раз.

Состряпала свирепое лицо.

Пожалуй, стоит честно ответить себе на главный вопрос— кто я такая: земная девушка Алеся, приёмная дочь лорда Фогрейва или тёмная и опасная огненная леди?

Что я на самом деле чувствую? Чего хочу?

Сама.

Если опустить «должна», «согласно этикету», «девушке положено», отбросить слабость и страх, бесконечные метания. Прислушаться к себе. Признать, что я— не светлая милая девочка, а тёмная.

Тёмная— это ведь не злая и страшная, не плохая и гадкая.

Отражение в зеркале изменилось: черты лица заострились, а взгляд стал из деланно–сурового мефистофелевским, коварным, но твёрдым и уверенным, сильным.

Я знаю, чего на самом деле хочу. Но звучит это даже в мыслях настолько странно, непривычно и жестоко… Кажется, пора признать, что я— не милое, воздушное создание, каким хотят меня видеть окружающие.

Посмотрела на девушку в отражении. С искренними голубыми глазами, светлыми локонами и белоснежной кожей, под которой клубится первородная Тьма.

— Хочу разобраться во всей этой истории и наказать тех, кто долгие годы планирует воспользоваться мной в своих интересах, полагая, что я это позволю.

Наивные!

Я приняла себя слабую. Приняла тёмную. Приняла Тьму и Огонь. Словно, наконец, смогла собрать себя по частям в единое целое и взять ответственность за свою жизнь в собственные руки.

Что–то в глубине души довольно рыкнуло: «Вр–раги— это хор–рошо, это весело».

Хмыкнула. Такой я себе нравилась гораздо больше.

— Ни сомнений, ни жалости,— твёрдо произнесла своему отражению и той азартной сущности, что нетерпеливо рокотала внутри, словно запертый в клетку зверь, увидевший ключ в руках сторожа.— Выходи. Я больше не боюсь быть тёмной.

Солнечное плетение полыхнуло огнём, запуская по венам поток ледяной ярости. Глаза налились непроглядной тьмой. Тело распрямилось, вытянулось до хруста костей, до дикой боли в сухожилиях. Запястья обожгло чёрными рунами, открывая доступ к накопленной за тысячелетия силе рода. Рванувшей навстречу угрожающей мощью. Норовящей смести, задавить, проглотить.

Не дрогнула. Устояла. Даже бровью не повела.

Это. Моя. Сила.

По праву рождения. По крови. По предназначению.

Я больше никогда не буду бояться. Трепетать должны мои враги.

«Наша девочка»,— довольно прошелестела Тьма. Теперь я знала, что это она. Чувствовала каждой клеткой кожи.

Ещё сильнее выпрямилась, развернула плечи. Пришло понимание, что это и была настоящая инициация, а опыт в саду— лишь знакомство, где меня пустили на крыльцо, рассмотрели, но не открыли дверь, посчитав неготовой.

Только теперь я могу называть себя истинным именем.

Только теперь оно мне принадлежит.

Я— огненная тёмная Ласси Миа Нанд. Правящая. Саашани. Я выполню свой долг, не отступлю. Не позволю подрезать крылья мнимой заботой. Не обманусь чувствами. Открою сердце лишь достойному и только тогда, когда посчитаю нужным.

Губы растянулись в улыбке. С таким подходом в академии магии будет куда интереснее.

Конец первой части.