Глава 16

Я неловко обернулась вокруг себя и вздрогнула от неприятного прикосновения мокрой ткани к спине. Платье промокло, обвисло и тяжёлой массой облепило ноги. Красивое и лёгкое, теперь оно было мокрым и безобразным.

Я будто очнулась. И тут же меня накрыла волна страха и сожаления. Идиотка! Какая же я идиотка!

Один раз Артур меня уже увёл из-под носа у уличных придурков, так у меня хватило ума сбежать снова. Эмоции торкнули, взвились и выстрелили наружу такой истерикой. Мне было обидно, но ведь нельзя сказать, что Артур совершенно был неправ. Поехать искать его поздним вечером в чужой район, о котором я знаю лишь то, что он крайне неблагополучный, было не самой умной идеей.

Но меня так обидело это его замечание про Эдика! Будто я… Ох.

Самолюбие взыграло, и вот теперь я стояла совершенно одна почти в двенадцать ночи, продрогнувшая под дождём и стучащая зубами от страха. Ещё и босиком. Выскочила на эмоциях из дома Пети, даже балетки свои не захватила.

Стыдно стало перед самой собой, что уже было говорить за Артура. И он не придёт за мной, он явно не из тех, кто будет бегать и уговаривать. Один раз уже спас меня, даже со своими товарищами в конфликт вступил, второй раз не станет.

Вместе с холодными каплями дождя по моим щекам потекли горячие слёзы. Я вытерла их такими же мокрыми ладонями, попыталась включить мозги и осмотрелась, чтобы понять, в какую сторону нужно идти, чтобы вернуться обратно к дому Пети. Но проблема состояла в том, что я запуталась.

Показалось, что пришла вот по той дорожке, справа от дерева, но… тут было три дерева. Картинка смазалась. Эмоции и дождь будто размыли её. Мне было сложно сосредоточиться от страха и паники, вспыхнувших от осознания того, что я попросту потерялась. Заблудилась не пойми где ночью. Вдобавок ко всему, осталась и без телефона, кажется, выронила его, когда толкнула Артура.

– О Боже, – я присела на корточки, закрыла лицо руками и заплакала.

Не знаю, сколько времени я лила слёзы, но рано или поздно они закончились. Дождь тоже почти закончился, зато появился холодный пронизывающий ветер. Стоять на одном месте под фонарём было и страшно, и просто невыносимо, и я побрела наугад.

Казалось, будто погрузилась в какое-то особое состояние, где на смену панике пришла прострация. Я шла, шлёпая босыми ногами по грязным лужам, и фантазия сама подкидывала страшные удручающие картины: вот мои родители сидят в полицейском участке, мама плачет, а папа бледный и чрезвычайно удручённый. Вот Ритка расклеивает объявление о поиске меня на деревьях и столбах. Вот Артур пожимает плечами, рассказывая Тане, что он сделал всё, что мог. Последняя картинка показалась мне столь неприятной, что я мотнула головой.

Я представляла родных и знакомых, ищущих меня, но с каждым днём теряющих надежду. Потому что давайте будем честны: мало кого можно отыскать в этих местах, особенно одинокую девушку.

О том, что тут может произойти со мной, я думать боялась. Проваливалась в мрачные фантазии и просто брела. Дождь опять усилился. Где-то громко треснула ветка, а у меня от страха с новой силой затряслись поджилки.

Я прошла то ли какой-то неухоженный сквер, то ли заброшенную улицу, где от домов остались только несколько камней и заросшие высоченной травой огороды. Чуть дальше виднелись треугольные крыши, но это оказались гаражи.

Сил не было, босые ноги горели и стыли одновременно. Я увидела наполовину сломанную лавку и присела на самый краешек. Зубы стучали, пальцы немели от холода. Хотя сейчас и лето, дождь и ветер были холодными.

Казалось, мне уже становилось всё равно на то, где я и что со мной будет. Будто впадала в странное состояние отрешённости. Аппатию. Окаменела от страха внутри, тело сковывало. Но вдруг рядом раздался хлопок.

Я подняла голову, на другое будто даже сил не хватило, и увидела на лавке рядом с собой свои белые балетки.

Артур стоял рядом, скрестив руки на груди, и молча смотрел на меня. Я моргнула, всё ещё не уверенная в том, что он не галлюцинация моего перенапряжённого мозга.

Но он был реальным. А я где-то глубоко внутри почувствовала горячий импульс, что толкнулся с такой силой, что даже сбилось дыхание.

Он нашёл меня! Пошёл искать, не махнул рукой!

Первым порывом было даже вскочить на ноги и броситься ему на шею, но он смотрел таким тяжёлым ледяным взглядом, что я лишь замерла на месте, втянув плечи, и опустила голову.

Артур развернулся и медленно пошёл. Я же трясущимися руками схватила балетки, быстро натянула их прямо на грязные ноги и спешно потопала за ним. Не догоняла и не обгоняла, прошло шла сзади в нескольких шагах, смотрела на его широкую спину, к которой прилипла мокрая рубашка, на мокрые волосы, по которым стекала вода, и шла, шла, шла. А ещё я чувствовала такое колоссальное облегчение, что даже продрогшее уставшее тело не ощущалось тяжёлым.

Мы по-прежнему находились в опасном месте почти в полночь, были только вдвоём, но я больше не чувствовала того парализующего страха. Я просто молча следовала за Артуром и слова бы ему поперёк не сказала, куда бы он меня не повёл.

Дождь снова пошёл сильнее, а через минуту начался такой ливень, что я бы сама по себе потерялась в пространстве, поэтому не отставала от Артура ни на шаг, а он продолжал уверенно идти, чуть ускорив темп. Я пару раз поскользнулась и вскрикнула, едва не упав. Туфли тоже промокли, хлюпали и скользили. В итоге Артур не выдержал, крепко ухватил меня за руку и буквально поволок за собой.

Мокрые волосы облепили лицо, свободной рукой я пару раз попыталась убрать их, но мне пришлось ухватиться за рубашку Артура, потому что мы пробирались между двумя домами по мокрой и очень скользкой траве, а Артуру подхватить меня за талию, чтобы не растянулась.

У меня создалось ощущение, что мы шли бесконечно долго. Дождь лил и лил, а мы всё продолжали идти. Но тут внезапно из-за ливня вынырнула покосившаяся калитка, а за нею показалась крыша дома. Даже в темноте ночи было видно, что она угольно-чёрная и с провалами.

Артур толкнул калитку, и мы прошли через заросший травой двор к ещё одному домику рядом, наверное, это и была нетронутая огнём летняя кухня, о которой говорила Таня.

Пошарив рукой за одной из ставень, Артур извлёк длинный металлический ключ, отпер замок и открыл дверь.

– Заходи, – буркнул хмуро и прошёл вперёд сам.

Нащупав на стене выключатель, парень включил тусклый свет, отбрасываемый лампочкой под потолком, и сам со вздохом осмотрелся. Тут было пыльно и немного пахло сыростью.

Я стояла молча у двери и смотрела, как стекает вода с платья на деревянный пол. Сил, казалось, почти не осталось, и я просто привалилась спиной к косяку двери. На голову не лило – и уже было хорошо.

– Чего стала у порога? Проходи давай, – сказал Артур, открывая и закрывая шкафчики возле небольшого стола.

– У меня ноги грязные, – голос не слушался, сел и охрип.

– Не чуди, царевна, – оглянулся хмуро. – Продрогла вся. Сейчас чайник поищу, должен быть где-то электрический, если баба Катя не утащила к себе. Вот!

Кажется, ему удалось найти чайник, и даже вода из крана пошла. Фыркала, правда, ржавчиной сперва, но потом пошла чистая. Через пару минут электрический чайник зашипел, забрав на себя часть электричества, отчего лампочка стала светить совсем тускло.

– Держи, – Артур вытащил из того же шкафчика вафельное полотенце. – Сейчас ещё поищу, должно быть, мы с Пашкой как раз тут убирались, буквально за месяц до… до всего.

Артур осёкся и замолчал, усиленно делая вид, что занят поисками по шкафам. Я вытерла волосы, промокнула лицо и плечи, сняла мокрые туфли и обтёрла ноги. А потом сделала пару шагов и застыла, не зная, куда себя деть и что делать.

А потом мой взгляд упёрся в Артура, который как раз расстегнул рубашку и стащил её.

Я залипла.

Чувствовала, что, наверное, так глазеть некрасиво, но мозг будто бы замёрз вместе с телом и жутко тормозил. Я прилипла взглядом к его обнажённой спине, к тому, как играли под кожей красивые, выпирающие мышцы, зачем-то зацепилась вниманием за крупную тёмную родинку у него между лопатками.

Очнулась уже когда поняла, что брюки от тоже снял, оставшись в боксерах. Отвернулась, почувствовав, как жар моментально бросился в лицо. Наверное, я сейчас была не просто мокрая и грязная, но ещё и с пунцовым цветом лица.

– Не стой столбом, царевна, – услышала его голос. – Раздевайся. Одежда мокрая, её надо снять, иначе заболеешь. Лето – не лето, а холод ночью собачий.

Я повернулась к нему и посмотрела с удивлением. Как я могу снять платье, если он тут, а ещё у меня нет другой одежды? Инстинктивно я вцепилась замёрзшими пальцами в мокрую ткань платья.

– Где-то должен был плед, – Артур продолжал копошиться в шкафу, стоя в одних трусах. – Неужели бабка и его утащила. О, нашёл!

Он вытащил клетчатое жёлто-фиолетовое покрывало и взмахом расправил его.

– Пашка выбросить хотел, виноград в саду укрыть, но я не дал, это мамино, она его из Москвы привезла.

Артур говорил будто сам с собой, а потом обернулся и нахмурился.

– Ну и чего стоим? Снимай платье, Ника, оно красивое, конечно, но мокрое и холодное. Заболеть хочешь?

А когда я никак не отреагировала, парализованная холодом и стыдом, он просто подошёл ко мне, ухватил за плечи и развернул к себе спиной.

– Я не смотрю, – сказал раздражённо, а потом дёрнул вниз до упора молнию на платье.

Воздух будто застыл в лёгких. Я замерла и затаила дыхание, прижав заледеневшими руками мокрое платье к обнажённой груди. Боялась пошевелиться. А почему боялась – и сама не понимала.

Артур, кажется, тоже замер на бесконечных несколько секунд, в которые тишина окутала нас будто вакуум.

– Извини, – выдавил задушено. – Не знал, что ты не носишь эту штуку.

– Какую? – растерянно переспросила я.

– Ну… лифчик. Так бы… отвернулся, что ли.

– А ты смотришь?

– Что это? – он проигнорировал мой вопрос и прикоснулся пальцами к плечу, чуть выше лопатки.

То ли от неожиданности, то ли от странного прострелившего насквозь тело чувства я вздрогнула, отчего ещё сильнее вцепилась пальцами в платье. Там, где Артур коснулся, немного саднило, но я не сразу вспомнила из-за чего.

– Мм… кажется, веткой хлестнуло и поцарапало, – пробормотала, ощущая себя в какой-то вязкости, будто воздух вокруг становился плотным и осязаемым.

– Болит?

– Нет.

– Хорошо, – каким-то непонятным чувством я ощутила, что он отошёл. – Ника, раздевайся и укутайся в плед. Я не смотрю, правда. Пойду чая пока сделаю, если найду его, а если нет, то хоть воды горячей выпьем.

Артур обошёл меня и встал спиной, отвернувшись к раковине. Он был прав, мокрую одежду нужно было снять. Я какое-то время ещё постояла в нерешительности, а потом дрожащими руками, не сводя взгляда с Артура, стащила через ноги мокрое платье. Оставшись в одних трусиках, я быстро завернулась в плед и резко выдохнула – настолько приятно было ощутить себя в тёплом сухом коконе.

– Я всё, – сказала негромко, и Артур тут же обернулся.

Не знаю, нарочно или нет, может просто он на меня так сильно сердился, но он припечатал меня странным тяжёлым взглядом, от которого мне захотелось замотаться в плед с головой. Но я ограничилась лишь тем, что сильнее сжала в пальцах края пледа изнутри кокона.

– Нашёл пару пакетиков чая, но срок годности вышел несколько месяцев как. Думаю, ничего страшного. Ты будешь?

Я кивнула. Чай же не лекарство или колбаса, думаю, за пару месяцев сверху срока он в яд не превратился.

Через минуту в кухоньке запахло чаем с чабрецом, я умостилась на старом стуле между стенкой и столом и попыталась вынуть из покрывала руку так, чтобы и ладонь согреть о чашку, и при этом чтобы не развернулось покрывало. Задача была не из простых.

Но ещё сложнее для меня сейчас было поднять глаза на Артура, который присел напротив и тоже грел ладони о кружку.

Мы пили чай молча несколько минут, но потом я не выдержала.

– Прости, – тихо прошептала и несмело посмотрела на парня. – Прости, что так необдуманно сбежала и тебе пришлось искать меня в такую погоду. И… за то что наговорила всякого дома.

Он пару секунд смотрел молча, а потом тоже отозвался негромко.

– И ты прости, царевна, что не сразу отбрил от тебя Потапа.

– Пожалуйста, не называй меня больше так. Никакая я не царевна, – попросила его.

Артур ухмыльнулся, а я заметила, насколько красивая у него улыбка. Если он станет известным футболистом, то она будет красоваться на бордах и рекламных баннерах, а может и на всяких там футболках для подростков, ученических тетрадках, блокнотах. Пиарщикам даже не придётся править в фотошопе – улыбка у Артура и так очень цепляющая и красивая.

– А ты не веди себя как царевна-зазнайка, – сказал он уже куда более добродушно.

Но тут его взгляд на секунду изменился, и меня от этого обдало жаром. Казалось, что вот-вот появляющаяся лёгкость снова испарилась. А всё потому, что я как-то неудачно поставила на стол кружку. Она покачнулась и едва не опрокинулась. Мне пришлось резко схватить её, выставив руку. Покрывало из-за движения сползло, и плечо оголилось.

Я быстро поправила плед на место, но странное ощущение неловкости осталось.

– Что дальше будем делать? – спросила, чтобы развеять его.

– Спать. Часа три хотя бы, потом домой, чтобы успеть к тренировке. Одежда не просохнет, конечно, но деваться некуда. Я написал Петьке, если сможет – притащит свой спортивный костюм. Захочешь – наденешь.

– Хорошо, – я кивнула.

Ехать домой под утро в спортивном костюме незнакомого парня мне не очень хотелось, но сейчас ситуация требовала, чтобы я оставила споры. А то снова царевной назовёт.

– Пошли, – Артур встал, оставив чашку на столе, и кивнул в сторону небольшого диванчика под противоположной стеной.

– Куда?

– Спать. Или ты предпочитаешь сидя на стуле?

Я тоже отставила чашку, встала, сделала шаг и застыла в нерешительности. Диван был один, а нас двое.

Несложная математика, да.

– Подушек только нет, – сказал Артур и сложил диван сначала как книжку, а потом разложил и тот хоть и стал в два раза шире, но всё равно казался довольно узким. – Остались в доме и наверняка же сгорели.

Он умостился ближе к стене, вытянулся и сложил руки под голову, уставившись в потолок. А потом и вовсе прикрыл глаза, всем видом показав, что он предложил мне всё, что мог и дальше решать мне.

Я сделала пару неуверенных шагов и аккуратно присела на край дивана, будто он мог под моим весом тотчас развалиться. Чего, конечно же, не произошло.

Не сидеть же мне до самого утра, в самом деле.

Я прилегла на бок, подложила локоть под голову, подтянула колени и плотнее укуталась в плед. Не знаю, как Артуру не было холодно, меня же била мелкая дрожь.

– Ты там от страха дрожишь, что ли? – услышала через пару минут его совсем не сонный голос. – Боишься спать с краю? Можем поменяться.

А вот в последнем вопросе уже сквозило веселье.

– Нет. Просто никак не могу согреться.

Артур замолчал и как-то тяжко вздохнул.

– Принесли же тебя черти… – сказал будто сам себе.

– Вообще-то, я тебя искала так-то, – мне стало снова очень обидно и я резко села на диване, повернувшись к нему.

Но в этот самый момент Артур решил перевернуться и случайно зацепил мой плед. Лежи я на месте, ничего бы не произошло, но я ведь подскочила.

А плед остался на диване…

– Ой, – только и успела выдохнуть и прикрыть руками обнажённую грудь.

Взгляд Артура потемнел и застыл. Я отчётливо увидела, как он сглотнул. А потом он поднял глаза и посмотрел прямо в мои, и я поняла, что не забуду этот момент никогда.

– Я… – прошептала вдруг пересохшими под этим его взглядом губами. – Мне нужно…

– Ничего тебе не нужно, – севшим голосом ответил Артур, а потом приподнялся, взял меня за руку и потянул к себе.