Глава 18

Артур

Дебил, блдь.

Именно так, да – дебил и придурок. Тряпка. Иначе как назвать того, что врёт сам себе? Точнее, кто не сдерживает данные самому себе обещания.

Я ведь твёрдо решил: Мышка не для меня. Она – тренерская дочка. Всё, на этом баста. Точка. Руки прочь и уж тем более прочь то, что сейчас так обиженно стоит колом и совсем не хочет падать.

Ну сорян, дружище.

Зря я полез к ней. Но блин, кто бы назвал меня нормальным, не сделай я этого. Мышка голая в одной со мной кровати – никто бы не устоял. А уж тем более я, вляпавшийся в неё по уши.

Да, именно так, не хер юлить, стоит признаться себе: я хотел девчонку давно. Не просто хотел – втрескался. Ещё там, в хосписе, когда видел, как она читала книги моему больному брату.

Ну так ладно бы просто в одной кровати. И ладно уже – почти голая. Тут у меня кое-как получилось взять яйца в кулак. Но ровно до того момента, как она предстала передо мной с огроменными перепуганными глазищами и… голыми сиськами.

Нет, не так. Грудью. Сиськи у кого угодно, но не у Мышки. А у неё грудь. Красивая, офигенная, кругленькая, хоть и небольшая, очень нежная на ощупь.

Ну кто бы сдержался? Да никто. Вот и я не смог.

Николь вжалась затылком мне в плечо и прикусила нижнюю губу так, что даже при слабом свете лампы было видно, как та побелела. Стон сдержать пыталась, но напрасно. Не выдержала и протяжно выдохнула.

Так-то лучше, Мышка.

Она замерла в напряжении на несколько мгновений, а потом обмякла и положила руку на моё запястье у себя под трусиками. Её хватило только на слабую попытку вынуть мою руку. И я убрал, не стал настаивать. Зачем? Ритка показала мне, как девушке можно доставить удовольствие, она же объяснила, что после оргазма там уже делать ничего не надо, становится не сильно приятно.

Я дал ей отдышаться, но тут, кажется, наступил момент, когда её стало накрывать стыдом и неловкостью. И почему я не был удивлён?

Мышка стала дышать тише, заметно контролируя громкость дыхания, подтянула к груди колени и попыталась натянуть на себя плед.

– Эй, – я тронул её за плечо и почувствовал, как она напряглась, будто окаменела. – Ника?

Она попыталась натянуть плед ещё выше, спрятавшись под ним с головой.

– Та-а-ак, – пришлось применить усилие, чтобы развернуть её к себе. – И что происходит?

Она неуверенно подняла на меня глаза, тяжело выдохнула через нос и залилась краской. Смутилась. А меня потянуло на улыбку, едва сдержался, а то ещё неверно расценит и обидится.

А потом она скосила глаза на мою руку и увидела влажные от её смазки пальцы. Надо было видеть её взгляд. Николь схватилась за плед и укрылась им с головой, и тут я уже не смог сдержать смех.

– Ну ты чего? – откинул его обратно, да так, чтобы не только лицо видеть, но и ниже. – Первый оргазм, что ли?

Молчаливый кивок.

– А сама?

Она моргнула, а потом выхватила плед из моих пальцев и снова прикрыла грудь.

– Сама я подобным не занималась, – сказала, сперва чуть прочистив севшее горло.

– Прозвучало так, будто ты этим гордишься. Или дрочить не царское дело?

Хотел ввернуть шутку, но вышло как-то обидно – и сам почувствовал. А Николь насупилась, отодвинулась и попыталась резко встать. Пришлось ухватить её за талию и уложить обратно.

– Остынь, Мышка, я пошутил, – я склонился над ней и припечатал поцелуем сжатые губы. – Но ты так сильно смутилась, что надо было тебя вытолкнуть из этого, – сориентировался, хотя по факту так и было. И даже, кажется, сработало.

Ника пару раз шумно сердито вдохнула через нос, но потом расслабилась и ответила на поцелуй.

– Мне просто… Это новые ощущения.

Я лёг рядом и привлёк её к себе, уложив голову на плечо. Странное ощущение разлилось по телу. Спокойное какое-то, тёплое. Вибрация от неудовлетворённого желания внутри живота стихала, но это было что-то другое. Что-то более глубокое, что ли. Кажется, у меня тоже были новые ощущения.

– Тебе предстоит испытать ещё много нового, Мышка.

– А почему Мышка? – спросила она, повернув ко мне голову.

– Не знаю, напоминаешь просто почему-то, – рассказывать, что я сталкерил за ней в палате брата как-то не хотелось, мало ли что подумает. А мне почему-то было важно, что она подумает обо мне.

– Расскажи о маме, – вдруг попросила она серьёзным тоном. – Что с ней случилось?

Прошло много лет с тех пор, как она ушла из жизни, и эта тема не причиняла мне острую боль. Скорее вызывала тянущие ощущения в груди, но в то же время пусть и наполняла грустью, но какой-то тёплой и светлой, что ли.

– Мама работала медсестрой в тубдиспансере. Так вышло, что заразилась. Долго лечилась, вроде бы помогало. Но от этой заразы не только лекарства надо. Там и питаться хорошо, и в санаторий. А у неё мы с братом на руках, уж какое там питание да курорты. Лёгкие слабые были, сама тоже. Подхватила воспаление и через неделю ушла от нас.

Я рассказывал печальную историю, но перед глазами стоял светлый образ матери. Худенькая невысокая фигура, вьющиеся волосы, поднятые в пучок, жёлтое в лиловый цветочек платье. Мама очень любила это платье и часто надевала. Помню, как в парке на карусели я каждый раз ловил её взглядом среди других родителей именно по этому платью, что выделялось на фоне толпы.

Конечно, я помню и бессонные ночи из-за кашля, что душил её. Помню, как пыталась скрыть синяки под глазами пудрой. Помню, как варил суп в первый раз, когда Пашка был на работе, а маме было так плохо, что она встать не могла.

Не знаю, что нашло на меня, что я всё это рассказал Мышке. С Ритой мы вместе были не один год, а мне не хотелось таким делиться. А с Никой само полилось как-то.

А она притихла и слушала. Так внимательно, будто и её это цепляло. А потом я понял, что она молча плачет.

– Эй, ну чего ты? – у самого голос как-то повело. – Много лет прошло. Я привык, что мамы нет.

– Но всё равно дорожишь каждой мелочью в воспоминаниях. Так замечательно, что хранишь их, – вытерла тонкими пальцами щеки от влаги.

Это был и правда странный и непривычный разговор. Я делился тем, что было только моим. Самого удивляло, я ведь ещё вчера считал Мышку высокомерной и стервозной.

Я снова склонился и поцеловал её. Дал себе очередное обещание, что на этом всё, дальше стоп, иначе кто знает, сможем ли остановиться во второй раз. А мне почему-то не хотелось с ней спешить.

Но поцелуй затягивался. Становился глубже и слаще. А потом в дверь постучали. Может, оно и к лучшему.

– Кто это? – испугано спросила Ника.

– Петька, наверное, – я поднялся. – Пожрать притащил и одежду сухую.

Ника до самого носа укуталась в плед, а я пошёл открывать двери. Это действительно оказался Петя. Я вышел к нему на крыльцо, и мы закурили по сигарете. Наверное, по последней, потому что условились бросить – тренер крайне настаивал.

Перекинулись парой слов, а потом Петька всё же всунул своё любопытное жало.

– Тур, это же была тренерская дочка, да?

– Догадливый ты.

– Только не говори, что ты её трахнул.

Захотелось Петьке дать по лбу, но я ограничился взглядом, по которому он всё понял и пожал плечами, типа “окей, тебе самому виднее”. На этом тему закрыли. Петька отдал мне пакет с одеждой и протянул начатую пачку сигарет.

– Это гиблая хрень, на фиг не надо, – я смял пачку и выбросил в траву. – Ещё и тренер яйца оторвёт.

– Ага, – поржал Петька. – Особенно тебе.

Времени было дохрена, поэтому мы попрощались, я поблагодарил его за одежду и перекус, а потом вернулся в дом к Нике.