Глава 12

Алиса. Настоящее

О том, что брат не в духе, можно догадаться и без сигналов, лишь посмотрев, как он поглаживает бороду и таранит взглядом пространство перед собой. Он слышит, что я приближаюсь, но продолжает притворяться, что вид дороги ему куда интересней.

Нет, понятно, что как любой байкер, он ею буквально дышит, и все же я знаю, что сейчас он игнорирует меня, потому что не в настроении. Мы довольно часто общаемся, но особенно сблизились, когда несколько лет назад он купил в этом поселке дом.

Суровый, высокий, поджарый, с бородой, которая делает его еще более грозным. Он как-то неуловимо преображается, когда рядом с ним женщины, и они совсем его не боятся. Наоборот — слетаются, как пчелы на мед.

Луке я об этом не говорю, но подозреваю, что успех его чайной лавки именно в нем, а не в товаре, над которым он дрожит как дракон над сокровищами.

— Привет, — не могу сдержать улыбки, видя, с каким трудом он все еще хмурится, и целую его в колючую щеку.

— Малая… — он тяжело выдыхает, но смягчается и все остальное, что собирался сказать, оставляет за кадром.

— Прости, — винюсь перед ним, — мама чуть-чуть задержала.

— Вариант с тем, чтобы ты вернулась в дом и высушила волосы не предлагаю по двум причинам, — он окидывает взглядом крыльцо через кованные ворота. — Благодаря тебе я уже опаздываю на важную встречу. Но так ты все равно не поедешь. Спрячь волосы в шлем.

Еще раз взглянув на меня, он снимает с руки один из кожаных браслетов, и, если не считать сдвинутых бровей, довольно терпеливо ждет, пока я завяжу хвост.

— А вторая причина? — спрашиваю, когда он вручает мне шлем.

— Тот, от кого ты сбежала, судя по угрюмому виду, настроен тебя наказать, — следует спокойный ответ. — А я уже говорил: у меня срывается важная встреча, нужно договориться о поставках чая — на убийство времени нет. Да и дождь собирается.

— При чем здесь дождь? — удивляюсь я.

На самом деле я, конечно, собиралась сказать, что ни от кого не бежала, но… правда, при чем здесь дождь?

— Следы остаются, — он равнодушно пожимает плечами. — Не знала?

— Надеюсь никогда не узнать.

Он усмехается, снова переводит взгляд на крыльцо и, когда я усаживаюсь, роняет странную фразу:

— Но это хорошо, что он вернулся.

Лично я ничего хорошего в этом не вижу, поэтому, несмотря на зудящее любопытство, оставляю его реплику без комментария.

Мне вообще нет дела до того — есть Кирилл или нет. И, поправляя шлем, я бросаю осторожный взгляд на крыльцо случайно, а не потому, что снова хочу увидеть его.

Прислонившись к перилам, он закуривает сигарету и, видимо, рассказывает моей маме что-то веселое, потому что она смеется, а он улыбается. Улыбается тепло, непривычно. И нет, никакого разочарования нет, просто…

— А если надеть обувь на пару размеров больше, — спрашиваю Луку, — все равно же вычислят, да?

Когда я обхватываю торс брата, чувствую, как он трясется от смеха. Ну вот и отлично — вернула ему хорошее настроение.

Правда, когда мы отъезжаем, оно едва снова не портится, потому что буквально под колеса пытается броситься какой-то серый замызганный кот, и только благодаря колоссальному опыту самоубийца-неудачник продолжает свой путь на четырех лапах.

Какое-то утро выдается очень насыщенное. Но нам везет — мы успеваем добраться до пункта назначения до того, как начинается дождь.

— Если вечером будет лить, — напутствует меня Лука, когда я схожу с его байка, — вызывай ведро на колесах.

— Хорошо, — покладисто соглашаюсь.

Обняв его, отпускаю по важным делам — надеюсь, ему привезут новую порцию чая «Все пофик», который внезапно закончился. Нет, на самом деле там написано что-то другое, но и читается так, и эффект трав полностью совпадает с этим говорящим названием.

Лука уезжает.

А я, чтобы не промокнуть, спешу забежать в «La Crevette». Поздоровавшись с Дашей, администратором ресторана, машу рукой официантам — Степану и Пашке, которые пытаются быть невидимками для клиентов, и прибываю на место своей летней практики — в отдел бухгалтерии.

— Алиса, — встречает меня со слезами на глазах Ирина, главный бухгалтер, — вот скажи, как ты так можешь?

Смотрю на часы — опоздание в пять минут не считается. Тем более, что Ирина поначалу сама удивлялась, зачем я хожу каждый день на работу, если хозяин, Федор Иванович, просто мог влепить мне в отчет по практике печать, да и все.

Но мне хотелось доказать, что я действительно что-то умею и знаю, поэтому я упрямо продолжала появляться здесь каждый день. А потом Ирина смекнула, что быстро от меня не избавится, а раз кто-то горит энтузиазмом, грех его не использовать. Перекинула на меня приличный участок работы, а сама, в отличие от многих бухгалтеров, не делает вид, что вся в трудах и заботе, а теперь в свободное время сидит, якобы контролирует процесс моего обучения, а на самом деле — читает мои романы.

Улыбаюсь, сообразив, что дело именно в этом. А она еще и сама подтверждает.

— Нет, правда, — качает головой, заставляя звенеть длинные сережки и трагически прикладывает бумажный платочек к глазам. — Я уже обрыдалась тут вся. Такая страсть, такая любовь, а как она бежала в этих тапочках, когда ее сбила машина, а она шептала ему в губы, когда он собирался поцеловать ее… шептала, что она для него распутна, только для него… Это же надо… как такое можно придумать?

Действительно — как? Нет, суть похожа — «блядь» и «распутна». Но как можно настолько романтизировать слово, которое сама героиня считала для себя куда более подходящим? Да и в губы герою она не шептала — он просто придерживал ее голову. Когда у тебя на руках человек, которого сбила машина, как-то меньше всего думаешь о том, чтобы перекрыть ему кислород поцелуем.

— Кстати, — Ирина кокетливо поправляет светлые локоны, и я уже знаю, что последует дальше. — У меня есть для тебя шикарный сюжет!

Смеюсь, предвкушая.

Как-то я случайно обмолвилась, что есть у авторов такое поверье — если вплести в историю реального человека, иногда это срабатывает как прогноз для Вселенной. Не я придумала, правда многие авторы говорят, что то, что они описывали в романах, используя прототипы своих знакомых, с ними после случалось. Кто-то встретил любовь своей жизни, кто-то нашел работу своей мечты, кто-то забеременел, хотя шансов, казалось бы, уже не было.

Но то, что для меня было рассказом за чашечкой кофе, для Ирины стало идеей фикс. Она решила, что вот все тридцать восемь лет просто не получалось, а тут личная жизнь наладится, как только я напишу историю про нее. Беда состояла в том, что она хотела историю про любовь, а здесь с сюжетом не складывалось. Тем более, что нужно было не просто использовать ее имя и в точности ее описать, а как-то впихнуть этот сюжет в реальную жизнь человека, иначе, как уверяли бывалые авторы, ничего не получится.

А я не представляла, как впихнуть любовь в реальность Ирины, когда у нее только работа, дом, тренировки, а по выходным выставки и музеи.

— Вот смотри, какое замечательное начало, и очень даже реальное, прямо из моей жизни, — воодушевленно продолжает она. — Я иду по скверу, а под ногами у меня загадочно шелестят листья…

— У вас что, — догадываюсь, — во дворе был субботник?

Она довольно кивает, даже демонстрирует мне фотографии, чтобы моя фантазия заработала. А та буксует, и все тут. Потому что на всех фотографиях лопаты, грабли, совки и с десяток женщин разного возраста и комплекции. Нет, есть один мужичок, но вдали, они его как мужчину и не рассматривали, использовали как фон.

— Ничего не получится, — выношу приговор. — Ищи новое начало для своей страстной истории.

Она вздыхает, мечтательно смотрит в окно, но я отметаю и этот вариант на корню.

— Питер Пен для тебя слишком молод, прости. А Карлсона долго все равно не удержишь. Он любит варенье, а ты постоянно сидишь на диете.

Включив ноутбук, начинаю работать, и слышу, что тяжелые вздохи вскорости прекращаются. Она возвращается к прерванному заданию — продолжает читать мой роман. Читает, читает, и вдруг начинает возмущенно шипеть, тыкая пальчиком в экран своего смартфона:

— Ты посмотри какой наглый котяра, а?!

Она подбегает ко мне и демонстрирует причину негодования. Ага, в роман, который она читает, прилетел комментарий. Ник у читателя красивый — Чеширский кот, а на аватарке такая бандитская рожа, что вот с ним как раз можно поздно ночью, и даже в грозу бесстрашно закапывать трупы.

Комментарий короткий, и, как говорится, с ноги:

«Читаю, читаю и решил спросить: а секс вообще будет?»

— Ты ему что-то ответишь? — продолжает пыхтеть недовольством Ирина.

— Вряд ли. Или пропущу, или отвечу чуть позже.

— Почему?

— Потому что я предпочитаю не отвечать сгоряча. Сейчас я могу ему написать только что-то вроде того: «Без понятия о ваших планах на вечер — здесь вам виднее, будет у вас секс или нет».

— А чуть позже? — любопытствует мой верный читатель, который читать-то читает, а комментарии оставлять побаивается, даже с учетом, что автор сидит напротив нее и на первый взгляд безопасен и вроде бы адекватен.

— А чуть позже я остыну, забуду о первом впечатлении и, возможно, сброшу ему номера глав, чтобы он так не страдал. Видно же, что кот и без того чем-то сильно расстроен.

— Озабочен он, — ворчит Ирина, возвращаясь к себе за стол.

Смирившись с тем, что по усам котяра точно сейчас не получит, она возвращается к чтению.

— Не ту ты профессию выбрала, Алиса, — замечает, пока ищет главу, на которой остановилась. — Как тебя занесло в бухгалтерию?

— Нельзя постоянно витать в облаках, — цитирую я. — Хотя бы одной ногой нужно держаться за землю.

Она бросает в мою сторону задумчивый взгляд, но я снова закапываюсь в работу.

Вернее, пытаюсь работать, потому что память опять воспроизводит в деталях мой полусон-полуявь… И то, что случилось на кухне…

А еще вспоминается маленькая, но существенная деталь. Он ведь в тот момент не смеялся, и…

А что, если он и правда…

Нельзя постоянно витать в облаках, повторяю уже для себя. Одной ногой нужно держаться за землю. Даже если она упрямо соскальзывает, как будто забыв о том, как иногда больно падать…