Глава 35

Алиса. Настоящее

Разоблачение его смущает еще меньше, чем одно полотенце на бедрах.

— Как видишь, я подготовился. Можно сказать, прошел инструктаж.

Его ирония задевает гораздо сильнее, чем если бы он солгал или признался, что был тем самым троллем, которого я не раз блокирую, а он не раз возвращается, чтобы сказать одно и то же: «Туфта».

— Что тебя так удивляет? — губы Кирилла изгибаются в прежней усмешке, как когда-то давно. — Я смирился с тем, что в одном доме со мной живет автор порно романов. А ты никак не можешь принять как факт, что в одном доме с тобой может жить твой читатель?

Нет, я не могу принять совсем другой факт. Хотя все очевидно. Было очевидно и прозрачно еще тогда, три года назад. И если тогда мои ожидания можно было списать на возраст и первые чувства, то теперь…

Наверное, все-таки мои «розовые замки» были слишком высокими, и не успели разрушиться полностью. Потому что только сейчас я понимаю, что с его стороны ничего не было, и тем более, нет и сейчас.

Он ничего не обещал, это просто я ждала слишком многого. Знала, понимала и ждала все равно, не признаваясь в этом даже себе.

Но все, что я могу сказать вслух…

— Ты не мой читатель.

— Отчего же? Я купил твои книги. Я их даже читал.

Скольжу взглядом по расправленным крыльям на его груди, по расколотому солнцу у него на плече. Взгляд прилипает и не хочет отталкиваться, наверное, потому что чувствует: такой пинок вдохновения вряд ли уже повторится.

— Читал, — киваю согласно. — Но так ничего и не понял. Все, что тебя интересовало — когда будет секс.

— Как никогда актуальный вопрос, — вздыхает он тяжело. — И не только для книжных героев.

Я знаю, что сейчас он имеет в виду не только себя. То, что я пришла в его комнату, мое поведение, то, что я прикасалась к нему, и мне это нравилось. И то, что я все оборвала на самой высокой ноте.

— Прости.

Разворачиваюсь к двери, непослушной рукой нащупываю ручку. Но его пальцы накрывают мои, и у меня нет сил, чтобы их оттолкнуть. Как нет сил уклониться от его губ, которые прикасаются к моей шее.

— Не хочу… — я говорю так тихо, что сомневаюсь, что он меня слышит.

Но он отстраняется.

Единственное, что пока меня держит — его ладонь и закрытая дверь.

— Не хочешь?

В его словах недоверие — и правильно. Он снова читает не между строк, а лишь то, что я говорю. И я выталкиваю правду-страх наружу, даже несмотря на то, что чувствую себя в это мгновенье куда обнаженней Кирилла.

— Не хочу быть тренажером для поддержания формы.

— Ты же знаешь, что это не так!

Мне так сильно хотелось, чтобы он возразил, что когда он это делает, слова просто отталкиваются. Или мне хочется больше, куда больше, чем он предлагает. И да, я сама себе кажусь попрошайкой, когда оборачиваюсь к нему.

— А как? — он молчит, и меня немного заносит на поворотах, потому что тормоза отключаются. — Что у нас может быть, кроме быстрого траха? Может быть, ты не уедешь в Испанию? Мы будем встречаться, ходить на свидания, расскажем о нас родным и твоим друзьям, а однажды, если не устанем друг от друга за несколько лет, даже решим пожениться?

Он сжимает губы так сильно, что они превращаются в сплошную белую линию, и я не хочу больше мучить ни его, ни себя.

— Не бойся, я не такая дура, чтобы всерьез об этом мечтать. Мы даже толком не знаем друг друга. Прости, — повторяю, и пытаюсь свести все к точке, из которой еще можно шагнуть в разные стороны. — Я не должна была… То, что произошло между нами… Это просто минутный порыв. Давай притворимся, что ничего не было. А то, что было — нам показалось.

— Показалось?! — он недобро прищуривает глаза. — Ты правда считаешь, что нам показалось?!

Киваю, потому что говорить уже не могу.

И на остатках дыхания, все-таки открываю эту чертову дверь.

Один… два… три… пять…

Только когда оказываюсь у себя в комнате, понимаю, что все эти тридцать пять шагов, что я сделала, уходя от него, на самом деле ждала, когда он меня остановит.

Но это не сказка — реальность.

И вскоре я действительно слышу шаги, безошибочно их узнаю, но…

Они не затихают у моей комнаты.

А спустя пару минут от дома отъезжает машина.

Стягиваю с себя тяжелый халат, беру в охапку стопку полотенец и закидываю все это обратно в кульки, которые выставляю под дверь. Сообразив, что их могут увидеть и начнутся вопросы, на которые я не хочу отвечать, прячу подарки в шкаф, и только тогда слегка успокаиваюсь.

Убеждаю себя, что все правильно, что по-другому и быть не могло. И я защитила себя, не позволила еще раз разбить себе сердце. Но оно так грохочет, как будто спорит со мной. Наивное, глупое, тебе могло быть больнее. А так — отболит и пройдет.

Сон — лучший помощник. Но здесь он бессилен. Наверное, потому, что я сама мешаю ему — то и дело прислушиваюсь к уличным звукам, и давлюсь оглушительной тишиной. А утром становится хуже, желанного облегчения нет.

Кто говорил: с глаз долой — из сердца вон? Кто-то из бессердечных, уверена. Потому что кофе без его взгляда, обжигающего мою спину, кажется слишком холодным. Завтрак… не помню, был ли вообще. А полет на байке Луки не приносит ощущения легкости и перезагрузки, как раньше.

— Малая, — хмурится брат, когда у ресторана я стараюсь ускользнуть побыстрее.

Туда, где знакомые, а не близкие. Туда, где не смотрят так внимательно. Туда, где я могу и соврать, сказав: «Доброе утро», а на вопрос: «Как дела», ответить: «Все хорошо».

Дома мне повезло. Мама сама была погружена в свои мысли — наверное, все же волнуется перед скорой свадьбой, хотя все хлопоты оплачены и давно утрясены. Федор Иванович уже уехал. Славик, наверное, тоже. А Полина либо спала, либо не хотела встречаться со мной.

С Лукой притвориться не выйдет. Он всматривается в меня так внимательно, будто сканирует, и мне кажется, понимает все-все, даже больше, чем я могла бы ему рассказать.

— Ты выглядишь так кисло, будто это ты скоро замуж выходишь, — делает замечание он. — Давай, готовься, в пятницу вечером покатаемся, а потом потусим в клубе Гнома. А то ты как братец твой — прописалась в поселке. Он — ладно, ему усидчивость даже не помешает. А тебе нужно развеяться.

— Гном вернулся? — спрашиваю очевидное, лишь бы не говорить о Кирилле.

Лука с усмешкой кивает.

Гном — его давний приятель. Держит сеть баров, и один специально для байкеров. Особенность этого бара еще и в том, что когда Гном колесит по стране, бар закрывает, и убытки его не волнуют. Как-то я спросила у него, почему? Он ответил, что может себе это позволить. Может, действительно. Но я думаю, настоящая причина в другом: без Гнома там нечего делать, как и без Луки в его чайной лавке. Именно они задают настроение и особую атмосферу.

От них заряжаешься, как будто через тебя пропустили мощный разряд.

Подождав, пока отъедет Лука, вдруг замечаю, что сегодня солнечно, день словно играет желтыми красками. Заигрывает лучами, удивленно спрашивая: эй, ты что, и правда хочешь грустить?

Нет, я хочу совершенно другого.

Но начать могу с малого.

В ресторан захожу с улыбкой, дружелюбно и не запнувшись, отвечаю на приветствия и пожелания доброго утра. Налегке захожу в бухгалтерию. И спотыкаюсь о взгляд красных глаз своего временного руководства.

— У тебя совесть есть? — ворчит Ирина, капая в глаза капли, и возмущенно тычет пальцем в экран. — Дала тебе выходной. Практически до утра ждала. Где свежая прода?

— А что, — отбиваюсь, но вяло, потому что чувствую легкую долю вины, — у автора не может быть форс-мажор?

— Знаешь что, когда такой форс-мажор у героев, как-то не до твоих мелких проблем. Это же надо было, на таком месте остановиться… Так, пишешь ты по ночам, так что график твой не сбиваем. Да и работы тебе накопилось, я же не могла, я же в стрессе и переживаниях. Так что давай, отрабатывай внеочередной выходной и скажи мне, чем закончилась эта сцена. Пересказать всю книгу я не прошу. Только этот момент.

И чтобы меня вдохновить, она зачитывает, с чувствами, придыханием, явно переживая за героя:

«Он знал, что она спит, но все равно толкнул дверь, решительно вошел в ее комнату, и…»

— Выключил свет, чтобы ей ничего не мешало и вышел за дверь, — говорю я.

— И все?!

— И плотно прикрыл ее за собой.

— Ты близка к тому, чтобы на сайте появился Чеширский кот-2, - предупреждает Ирина.

Я делаю вид, что внимательно что-то вычитываю на мониторе.

— Отлично, — медленно выдыхает мое руководство, когда понимает, что я не собираюсь ничего добавлять. — Отлично. А то меня совесть мучила, что я собираюсь нагрузить тебя работой, а сама сходить на свидание.

— Сейчас? Утром?

— Почему нет? До совместных ночей нам пока далеко. Так, присматриваемся другу. У него есть свободное время. У меня благодаря тебе тоже. В нашем возрасте тянуть уже некуда. К тому же, я не оставляю надежд вдохновить тебя на историю обо мне.

Позвякивая сережками, она действительно уходит, обещая честно поделиться своими впечатлениями. А через несколько часов сбрасывает сообщение:

«На сегодня отбой, ты свободна. Мой тебе совет — ходи на свидания, пока приглашают и есть из кого выбирать. А то потом остаются такие, которых и правда хочется попросить, чтобы выключил свет и вышел из комнаты.»

«Зачем ты вообще шла на свидание? Ты что, плохо рассмотрела его в первую встречу?»

«Мы познакомились в театре, там было темно и нужно было молчать. Кстати, как оказалось, очень хорошее правило. Жаль, его не ввели в музее.»

Мысли, которые отметались весь день, снова всплывают. Только теперь становится грустно уже за двоих.

За Ирину, что у нее такие свидания.

И за себя, потому что тот, кого бы выбрала я, приглашает меня только в постель, да и то на пару ночей.