Глава 34

Алиса. Настоящее

Его расслабленная поза обманчива. Я вижу, как напрягаются мышцы его живота, и как резко его руки отбрасывают полотенце, которым он вытирал голову.

И то, что Кирилл позволяет проследить мне за этим полетом, тоже обманный маневр. Просто способ меня удержать. А он между тем вставляет пальцы за край полотенца на бедрах, и снова задет коварный вопрос:

— Ну ты же не зря проделала такой долгий путь? Надеюсь, выберешь второй вариант.

Смотрю на его пальцы — одно мгновенье, одно мое неосторожное слово, и я не сомневаюсь: он легко избавится от этой преграды между своим телом и моим взглядом.

Конечно, я видела мужские члены. Странно думать, что я могла бы писать эротические романы, если бы была вовсе не в теме. Но это был интернет и матчасть, а вживую, на практике…

Нервно сглатываю, собираю остатки воли и смотрю ему прямо в глаза.

— Я пришла не за этим, а поблагодарить за подарки.

А он, то ли притворяясь, то ли не понимая, что это сарказм, подходит ко мне и кивнув, не предлагает, а скорее отдает мне приказ, потому что его голос звучит с явным нажимом:

— Приступай.

Мне кажется, воздух в комнате становится тяжелее и гуще. Или от пронзительного взгляда его синих глаз, или все же от экипировки, в которую я обрядилась. Хватаюсь мысленно за второй вариант, и дышать становится чуточку легче.

Я словно стряхиваю с себя странное состояние послушания и покорности, в которое он меня так быстро вогнал.

— Спасибо, — говорю, кивнув на его полотенце, — в отличие от тебя, теперь мне есть чем прикрыться. Правда, до этого я была уверена, что ты наоборот стремишься меня раздеть, чтобы…

— Что бы что? — уточняет он. — Давай, жги, автор порно. Или есть вещи, которых ты до сих пор можешь стесняться?

Если бы ты только знал, как их много — проносится в мыслях. А мой голос уже произносит, без единой заминки:

— Мне казалось, ты стремишься меня не одеть, а раздеть, чтобы трахнуть.

Не успеваю я похвалить себя за то, что не сбилась и не опустила глаза, как слышу важное уточнение:

— И не раз.

А потом он делает шаг, и оказывается настолько близко, что жар его тела передается и мне.

— Хорошо, что ты все понимаешь, — хвалит он, обхватывает ладонями мое лицо и приподнимает его. — Плохо, что в первый раз ты была уверена, а спустя пару секунд тебе уже всего лишь «казалось». По-моему, нужно хорошенько поработать над твоей самооценкой.

Мне бы не помешало поработать над тем, чтобы вовремя уходить. Он действует слишком стремительно, хотя движения его плавные.

Плавно снимает с моей головы капюшон, как-то любовно потянув за заячьи уши.

— Надо же, когда выбирал, даже их не заметил, а это ведь дополнительный бонус.

Какой именно, понимаю через мгновенье, когда благодаря этим ушам он пресекает мою попытку от него отстраниться. Более того, добивается того, чтобы я шагнула к нему, преодолев последние сантиметры, что нас разделяли.

Теперь его руки очерчивают край полотенца на моей голове, скользят по скулам, и вдруг полотенце резко срывают.

— Его стоит надевать, когда волосы влажные, — поясняет он свои действия, и, откинув полотенце куда-то в сторону, вполне возможно, что и в компанию к своему, сжимает в кулаке несколько моих прядей. — И когда я не рядом.

А потом его руки опускаются на край моего нового теплого сари и он, ласково подув на мое разгоряченное лицо, участливо интересуется:

— Я не слишком медленно? По-моему, ты горишь.

Если бы ты только знал, насколько прав и где именно — проносится еще одна мысль.

А он уже начинает разматывать последнее полотенце.

— Представляю, как оно прильнет к тебе, когда ты выйдешь из душа, — говорит он тихо, и как и я, следя за своими руками, словно мы оба не видим, не знаем, что под полотенцем на мне есть одежда. — Слижет капли воды, которые захотят задержаться… вот здесь…

Его пальцы, откинув один слой ткани, очерчивают мою грудь.

— Или здесь, — каким-то удивительным образом он прикасается четко к моим соскам и надавливает на них.

Еще целых два слоя одежды, а его прикосновения я ощущаю так остро, как будто пальцы ползут по моей обнаженной коже.

Он обладает каким-то поразительным магнетизмом. Я знаю, что нужно уйти, в мыслях отчетливо набатом бьется именно это. Но я продолжаю стоять и позволять его пальцам разматывать полотенце.

Может быть, потому, что у меня до побега есть эта отсрочка. И потому, что я очень близко к двери, и в любой момент могу выйти.

Полотенце падает, скользнув по ногам.

— Не предусмотрел, — печалится Кирилл, осмотрев мои бриджи и майку, — нужно было подарить тебе еще трусики. Такие, как ты любишь носить. Если ты решила примерить и показать на себе все мои подарки, ты бы показала и их, не так ли?

Качаю головой.

Это пока все, что я в состоянии сделать.

— Ты права, — неожиданно соглашается он. — Боюсь, в отличие от полотенец, я бы тебе их уже не вернул. Они бы просто тебе больше не пригодились. Хочешь узнать: почему?

Не давая времени на раздумья и возможный отказ, он берет мою руку и кладет ее поверх своего члена. Да, полотенце все еще есть, но он явно на себе сэкономил — оно не только короткое, у него ткань слишком легкая. Можно считать — ее нет. И я чувствую не только, как его член под моими пальцами становится больше, но и четкие контуры крупной головки.

Его ладонь контролирует мою — надавливает, показывает, как нужно скользить. А его громкий выдох и прищуренный взгляд подстрекают продолжить.

— Теперь, когда ты чувствуешь все сама, — говорит он, продолжая наставлять мои пальцы. — У тебя не должно остаться ни малейших сомнений.

Да, вот уж кому и правда нужно давать уроки по практике в сексе. Как-то у него получается ненавязчиво, убедительно, и хочется узнать еще больше.

Взгляд мечется от наших переплетенных пальцев до края его полотенца. Я боюсь и хочу, чтобы оно наконец-то свалилось.

Так странно — хотеть что-то, даже зная, что это может причинить тебе боль. И я не о физической, если утрачу контроль окончательно. А о том, что будет потом. Потом, когда он опять поиграет со мной и уедет.

Неуловимый жест, и вот уже полотенце сдвинуто в сторону, а мои пальцы обхватывают член уже без малейшей преграды-обманки. Ладонь обжигает, щеки горят, во рту пересохло, взгляд передвигается вслед за моими пальцами, а сама я…

То, что я чувствую, не поддается контролю или анализу. Я первый раз прикасаюсь к мужчине, и, видя, чувствуя, как ему это нравится, невольно завожусь и сама. Кто бы подумал, что ласкать пальцами член — это так возбуждающе.

Я не знаю, почему он все еще не избавился от полотенца. Может быть, каким-то образом чувствует или догадывается, что тогда я точно сбегу. Хотя кажется, что не смогу сделать и шага — ноги приклеились к полу. Мыслей ноль.

Время как паутина, в которой бьются его тяжелые вздохи.

И в котором застывает тихий вопрос-приглашение:

— Хочешь поласкать его языком?

Сглатываю с трудом, скольжу пальцами по головке. Качаю головой. А перед глазами тут же вспыхивает картинка, как я опускаюсь перед ним на колени — так, как он и хотел. Открываю рот, и сначала обхватываю его головку губами, а потом, немного привыкнув к размеру и вкусу, начинаю скользить по ней языком.

Собирая влагу, которую чувствую сейчас пальцами. И оставляя новую — от своей слюны, чтобы скользить было легче, быстрее.

А когда его дыхание станет прерывистым, открою рот, взгляну на него, и дам молчаливое согласие войти в меня… так…

Слышится тихий, чуть сожалеющий стон…

Господи, мой!

Подняв глаза, обжигаюсь о взгляд, который меня пожирает. Теперь Кирилл не кажется опасным, он источает опасность так четко, что я резко выныриваю из неги. Одергиваю ладонь, разворачиваюсь и уже оказываюсь у двери, когда он догоняет меня и практически впечатывает в нее своим телом.

— Отпусти, — прошу едва тихо, потому что голос-предатель не слушается, будто заодно с хозяином комнаты, который прижимается лишь сильнее.

Откидывает полы халата в сторону, заставляя снова почувствовать его — уже так. Гораздо ближе, порочней.

И мне становится страшно от того, что наравне с осознанием, что не нужно было заходить на опасную территорию, мелькают мысли о том, чтобы плюнуть на все и остаться. Попробовать. Узнать вкус того, о чем я нехотя думала все эти годы. Даже когда целовала других и пробовала, сравнивала их поцелуи.

Но я боюсь.

Просто боюсь, что от этой зависимости уже не избавлюсь.

— Пожалуйста… — тихий шелест из пересохших мгновенно губ. — Я не хочу…

И только когда в мои бедра впиваются его пальцы, понимаю, что до этого он держал меня бережно, осторожно, едва прикасаясь.

— Не хочешь? — голос сухой, с прежней насмешкой. — В отличие от тебя, я не буду верить на слово, и сразу выберу второй вариант.

Его рука уверенно оттягивает ткань моих бриджей и ныряет мне в трусики. Вот так, без предупреждения, резко. И на этот раз его пальцы не нежные, они грубо прикасаются к клитору, заставив меня застонать, скользят чуть дальше — свободно скользят, потому что да… Теперь он чувствует то, что и я.

Только он имеет смелость выдать этот секрет, ничуть не стесняясь:

— Ты вся течешь. Несмотря на то, что я к тебе почти и не прикасался. Ты завелась потому, что ласкала мой член.

С правдой всегда трудно спорить, поэтому я молчу.

Он разверчивает меня к себе, смотрит прищурившись, пристально.

Он злится, и я не хочу провоцировать его еще больше. Делаю еще одну попытку освободиться, но его голос — как скрученный жгут из уже проверенной паутины.

— Ты пришла сама в мою комнату. Ты ласкала руками мой член. Может, уточнишь, чего конкретно ты хочешь? Хочешь быстрый секс, чтобы забыть, как дышать? Или хочешь сначала ощутить мой язык между ног?

Стоит только представить, как Кирилл сдирает с меня эти бриджи, опускается передо мной на колени, закидывает себе на плечо мою ногу и прижимается ртом к моему клитору, как тот начинает пульсировать от новой вспышки моего возбуждения. И да, это тоже не скрыть. Кирилл читает мои эмоции так просто, легко, что притворяться бессмысленно.

— Что не так? — тяжело выдыхает он, явно пытаясь утихомирить злость, которая клокочет внутри него. — Тебе уже не пятнадцать, ты не та испуганная девственница, которая ерзала по моему члену и боялась своих ощущений. Почему мы не можем хорошенько потрахаться? Нас тянет друг к другу. Хоть это ты признаешь?

Качаю головой и молчу.

Прикусываю губу и молчу.

Молчу, чтобы не выдать хотя бы этот секрет.

— Блядь, Алиса! — взрывается он. — Я же вижу, что ты меня хочешь! Чего ты боишься? Можем сделать все по твоей собственной классике — три раза подряд для тебя, а потом уже то, чего больше всего хочу я. Так пойдет? Два петтинга уже было — определись просто, что выбираешь сейчас — язык или член?

От его слов становится так жарко, что одежда кажется лишней. Хочется избавиться от нее, чтобы впитать воздух кожей, потому что мне уже трудно дышать.

А потом что-то в его словах начинает царапать, настойчиво царапать, еще более настойчивей, чем ладони Кирилла, которые вновь обхватывают мое лицо, пока он склоняется надо мной.

К тому же, мелькает картинка чудовища, которое перебегало дорогу — здесь, рядом с домом.

И я выдыхаю догадку практически в губы Кирилла:

— Ты… Чеширский кот — это ты.