Глава 6

Ян

Адская ночь, адский день и ад впереди. Такова работа штатного некроманта. Жалею ли я, что выбрал этот путь? Иногда. Гораздо проще, как раньше, – выжигать адреналин скоростью, менять подружек и не мучиться от испепеляющего безответного чувства.

Но стоит признать, этот год слишком сильно меня изменил, и вернуться назад я не могу. Только испытывать легкое сожаление по тем временам, когда мне было все равно. Наверное, это и называется взрослением.

Начинаешь думать о том, что на трассе страдают друзья. Просто так. Не ради идей, благого дела или своих близких, а просто потому что наша жизнь пресыщена. Хочется чего-то острого. Острым становятся запретные зелья, беспорядочные связи и рисковые затеи.

Теперь адреналина мне хватает здесь. Я зол на Агнию, которая так беспечна. На Кита, ситуацию и мать, но не собираюсь творить дичь. Планирую нарезать круг по городу, сбросить пар и вернуться домой. Спать. Устал зверски, но приходит вызов, и я мчу туда, где такой же пресыщенный жизнью идиот, как я раньше, упал с крыши. Или скинули. Именно я могу выяснить, что произошло, если успею. Это несложно, тут главное – не упустить время. Мертвые недолго способны передавать информацию живым. Некромант может уловить нужные эмоции и понять, убийство было или самоубийство, даже если покойник сам не скажет.

Но все идет не по плану. Совсем не по плану. Иногда, очень редко, так бывает. Накачанный перед смертью запретными зельями человек восстает под действием магии некроманта. И это не послушный зомби из сказок – это кровожадная тварь, которая получила возможность двигаться и хочет убивать, так как убили его самого…

Нашего парня не убивал никто. Понимаю это еще до того, как он превращается в зомби. Перед смертью погибший был настолько не в себе, что просто оступился и рухнул с крыши. Его дружки испугались и убежали. Их еще предстоит найти (к счастью, не мне), а этот глупо и быстро закончил свой земной путь. Последние его эмоции – ярость и непонимание, щедро замешенные на запрещенной дряни. Они рождают ненависть и желание мстить за несправедливую, по его мнению, смерть.

Справиться с ним удается далеко не сразу, а упокоить – тем более. Возимся полночи с переменным успехом, гоняем по кварталам. Я пару раз думаю, что у меня все получилось, но он раз за разом восстает в самый неожиданный момент. Приходится вызывать подкрепление, потому что всем ясно: я не справляюсь.

Это бьет по самолюбию, я привык быть лучшим. Сильнейшим. Но тут я не лэ Кальвейсис, а всего лишь одаренный новичок, который впервые попал в серьезную переделку и сам не вытягивает. Не та ситуация, чтобы спорить. Нас всего трое. Главный – Алекс и два новичка: я и Стивен. Но у меня хотя бы силы есть, а он обычный человек.

Что такое настоящий некромант, понимаю, когда появляется он – легенда Горскейра Лестрат лэ Жером. Обедневший род, от былого величия которого осталась лишь приставка «лэ». Но сила Лестрата настолько мощная, что пробирает до костей. Даже Стивен, начисто лишенный магии, ежится рядом с некромантом и отступает мне за спину.

Парень не понимает, что с ним, но на уровне инстинктов пытается найти защиту у того, кто хотя бы в теории способен ее оказать. Только я не могу. Некромант не просто сильнее меня. Разница между нами – как между Агнией в прошлом году и бабушкой. Разные категории.

И действует он уверенно, четко, без лишних слов. Отдает короткие команды, которым не возникает мыслей сопротивляться. Я думал, что Лестрат старше, возраста Дариуса, но нет. Ему в лучшем случае тридцать. Худощавый, с холодным блеском светлых, почти прозрачных глаз и черными волосами. Сначала он вызывает неясное раздражение, но уже спустя полчаса совместной работы я понимаю почему – слишком сильный, слишком такой, каким бы хотел стать я.

Мы догоняем мертвеца у реки. Уже изрядно устали, а он, зараза, нет. Парни из отряда, к которому я приписан, скручивают его, и мы с Лестратом проводим ритуал. Вдвоем все же получается отправить идиота в небытие, на сей раз – окончательно. Но один из наших серьезно пострадал. Невероятно сильный, со съехавшей крышей мертвяк швыряет Стивена, и парень налетает на торчащий из земли штырь.

Это происходит так быстро, что никто не успевает даже среагировать и вовремя прийти на помощь. Мы с Лестратом еще заканчиваем ритуал, парни держат сопротивляющегося мертвеца. Когда подбегаем к Стивену, он без сознания, только расползается по рубашке кровь из распоротого бока.

– Не выживет, – сглотнув, говорит Алекс – старший смены.

– Да фиг вам! – раздраженно шиплю я, отказываясь верить в происходящее. Стивен старше меня всего на пару лет. – Его можно спасти!

– Наши точно не смогут, – тихо говорит Лестрат, склоняясь над парнем и пытаясь уловить его дыхание. Черный дымок магии некроманта тянется к губам Стивена, и я слишком хорошо понимаю, что это значит. Но пока парень жив, магия замирает рядом с его лицом, а значит, и шанс есть.

– А я не говорю про наших…

– Сам оплатишь? – хмыкает тот, разгибаясь.

– Да.

– Валяй… – В голосе холодная ленца, не могу понять ее суть.

Лестрат поясняет чуть позже:

– Некоторым суждено уйти за грань. Это часть жизни и часть работы тут, парень.

– Не ему, – упираюсь я, и следующие полночи провожу со своими парнями в лекарских. Вспоминаю Дара и то, как быстро лекари приехали к нему. Стивен из простых, но есть я, поэтому сейчас все так же. Сверкающие магмобили, дорого одетые невыспавшиеся люди, которые впервые в этом районе, но не подают вида, что им это не нравится, и томительные часы ожидания.

– Спасибо, Ян, – тихо говорит Алекс и, кажется, впервые смотрит на меня с уважением.

Мне неприятно. Уважение не из-за моей работы, а снова из-за денег. Причем заработал их не я. И никогда не заработаю в должности штатного некроманта, даже если стану лучшим. Вспоминаю взгляд Лестрата и его холодную усмешку. Только сейчас, когда все миновало, понимаю ее суть. Я могу стать кем угодно, как угодно дистанцироваться от Дариуса, семьи и матери, но я один из них, пока пользуюсь их деньгами. И для людей вокруг только это имеет значение. От этого больно.

С другой стороны, я все же смог вытащить парня, значит, деньги, которые есть у моей семьи, сделали доброе дело. И это тоже неплохо. Какие бы мысли меня ни одолевали, я далек от идеи отказаться от тех привилегий, которые дает фамилия лэ Кальвейсис.

Я все же успеваю принять душ и поговорить с Дариусом об Агнии. Застаю его уже в дверях, и он презрительно поджимает губы, собираясь читать нотации за то, что я не ночевал дома. За то, что расстраиваю мать. Песня знакомая. Но, увидев мое состояние, Дариус задает вполне нейтральный вопрос:

– Тяжелая ночь?

– Да, – отвечаю сухо, ожидая проповеди, но вместо нее слышу:

– Я не хотел для тебя этого. Прости, не должен был отсылать тебя из дома… они сломали тебя. Ты не должен заниматься всем этим. У тебя есть выбор.

– Сделали сильнее, – не соглашаюсь я и меняю тему. Мне сложно сейчас объяснить, для чего я все это делаю. Сейчас уже не только затем, чтобы насолить Дариусу. – Поговорить можем?

Дариус косится на часы, и я помогаю ему сделать выбор:

– Об Агнии. Я даже могу не ходить в душ. Удели несколько минут. Вчера произошло то, о чем тебе нужно знать.

– Сходи, я подожду. Сегодня есть потребность выпить вторую чашку кофе перед работой.

Агния

Как всегда, сталкиваюсь с Яном в тот момент, когда совсем того не ожидаю. В Монарко я привыкла вести активный образ жизни. Пляж, набегающие волны и хорошая погода выгоняли на улицу, а там мы с Китом пристрастились к пробежкам и древнему монарканскому искусству матхайома – уникальному боевому искусству, популярному по сей день.

Только обладая сильным магическим потенциалом, можно научиться балансировать в причудливых стойках, плавно, словно вода, протекать мимо противника и вкладывать в удар силу своей магии. Безумно красиво, безумно сложно, интересно и смертоносно. Нет, изучать матхайому мы не рискнули – этим надо заниматься с детства, но упрощенный бесконтактный вариант для скучающих туристов мне понравился. Работать можно было поодиночке и в парах. Матхайома учила контролю – над своим телом, над мыслями и над магией, что на тот момент мне было очень важно.

В итоге Монарко остался на другом континенте, а привычка переехала со мной в Горскейр. Сначала я думала найти себе занятие по душе и не возвращаться к практикам, но через три дня осознала, что скучаю. Конечно, я поищу зал, но позже.

Просыпаюсь с мыслью, что тело и душа требуют тренировки. За окном только занимается рассвет, нога почти зажила, но я и не собираюсь ее нагружать, а значит, можно размяться. Переодеваюсь в свободные брюки, тунику и спускаюсь в зал, расположенный в подвале.

Конечно, хочется выйти на свежий воздух, но с утра прохладно. Да и не располагает задний двор нашего особняка к практикам. А здесь тихо, безлюдно и напольное покрытие позволяет практиковать перевернутые позы без опасения, что убьешься.

После тренировки я, как всегда, настолько вымотана эмоционально и физически, что не замечаю ничего и никого вокруг. Стою положенные три минуты на руках (правда, пока легко касаясь пятками стены) и собираюсь ползти в душ и на завтрак, но, приняв вертикальное положение, замечаю, что в зале не одна.

Косяк входной двери подпирает Ян в одних низко сидящих на бедрах спортивных брюках, с перекинутым через плечо полотенцем и капельками пота на груди. Мокрая челка падает на лоб, а снятая майка заткнута за пояс штанов, оттягивая его вниз и обнажая с правой стороны широкую резинку боксеров и четко обозначенную косую мышцу пресса.

Кровь приливает к щекам, и я сглатываю, борясь с подкатившим к горлу комом. Во рту пересыхает и хочется выпить воды. Как назло, с собой я взять не догадалась. А у Яна есть. Он небрежно крутит в руках бутылку. Не знаю, как парень понимает, но без вопросов протягивает мне воду. Я делаю несколько жадных глотков и только после этого могу говорить.

– Ты следишь за мной? – спрашиваю я все же хриплым голосом, а парень недоуменно вскидывает бровь.

– С чего ты взяла? Я был на пробежке, потом пошел закончить тренировку с грушей. Увидел тебя и остановился, решая, что лучше: помешать тебе или уйти, не закончив комплекс.

– Уже все. Зал свободен, – отзываюсь я и устремляюсь к выходу. Но почти поравнявшись с так и не шелохнувшимся Яном, вспоминаю, что хотела с ним поговорить.

Замираю, закусив губу, и, подняв глаза, тихо говорю:

– Ян, спасибо, что спас меня… Я ведь тогда не поблагодарила тебя. Была слишком напугана.

– А потом защищала своего жениха… – констатирует Ян.

В его голосе я не улавливаю ни издевки, ни злости. Такой Ян мне еще незнаком. Он вообще выглядит похудевшим и уставшим.

– Я была не права, и за Кита тоже тебе спасибо… Наверное, ему стоило разбить физиономию… – Я невесело хмыкаю, осознавая, что все еще злюсь на жениха. Но уже не так сильно, как пару дней назад.

– То есть ты осознала, что он тебе не пара?

– А кто мне пара, Ян? – с вызовом спрашиваю я, собираясь обогнуть парня, но он не позволяет.

Он смотрит на меня и молчит. Ответ я читаю в его взгляде. В едва заметной полуулыбке. Но только качаю головой:

– Нет, Ян, я уже не та девочка, которая потеряла от тебя голову, даже когда разум кричал «беги». Не пытайся убедить меня оставить Кита ради тебя. Это глупо. Я не совершу второй раз ту же ошибку.

– Ты не любишь Кита, – говорит он уверенно, а я не могу опровергнуть его слова. Потому что да, не люблю.

– Это не аргумент. Мне хорошо с ним. Спокойно. Для меня это важнее любви.

– Ты не любишь и не можешь положиться, он всегда выберет брата. Так зачем же, Агния? Просто чтобы защититься от меня? Ты ведь знаешь… – Короткий и пружинящий шаг навстречу. – Меня это не остановит.

– Он выбирает брата, а ты – себя, – парирую я и пытаюсь снова разорвать расстояние между нами. – Уверен, что это лучше? Что можешь предложить мне ты, Ян, чего не может предложить Кит? Кроме проблем и в очередной раз разбитого сердца.

– Например, это.

Я не сразу понимаю, что он собирается сделать. А когда до меня доходит, становится поздно. Парень оттесняет меня к стене. Судорожно делаю вдох за секунду до того, как его наглые губы сминают мои.

И словно не было года.

У меня так же кружится голова и подгибаются колени, так же здравый смысл уступает место чему-то другому, первобытному, жаркому и жадному. Ян зло прикусывает мою губу, но боли я не чувствую, только острую вспышку наслаждения. Ток, пробегающий по венам, и ощущение полета.

Да. Этого Кит не даст мне никогда, я год убеждала себя в том, что мне и не нужно. Страсть, сводящие с ума объятия, нежные ласки и торопливые движения. Колено Яна у меня между ног, бедрами чувствую, какой он горячий. Жадные руки задирают майку, и подушечки пальцев гладят ребра, поднимаясь чуть выше, до спортивного топика.

Поцелуй становится жаднее. Я бы хотела сказать, что остаюсь безучастна, но нет. Я отвечаю. Сама не замечаю, как мои руки оказываются на его прессе. Я успела забыть, какова на ощупь его кожа – упругая, гладкая, с щекочущими ладони волосками, полоской идущими от пупка ниже, под резинку спортивных штанов.

Я хочу его до безумия. До рваных вдохов, до затмения перед глазами. Я словно вернулась домой и готова отречься от всех своих убеждений и обещаний. Данных и Киту, и себе. Это очень плохо, но не останавливает.

То, что между нами, – это пожар. Только когда я нахожусь в его эпицентре, то не боюсь сгореть. А зря. Я слишком хорошо помню, к чему все привело в прошлый раз.

Мысли об этом немного отрезвляют. Но я чувствую, как язык Яна нежно касается моего языка, и снова пропадаю.

Мы целуемся как бешеные. Трусь затвердевшими сосками о его обнаженную грудь. Даже спортивный топик и свободная майка не снижают чувствительность. Я горю.

Мы настолько увлечены друг другом, что не замечаем ничего и никого вокруг.

– Фу, какая гадость! – прерывает нас Яриша, и я испуганно отскакиваю. Растрепанная, с пылающими щеками, встречаю презрительный взгляд сводной сестры.

– А еще что-то говорят про меня. Не боишься, что жених узнает?

– Ты ничего не скажешь, – припечатывает, как ни странно, Ян.

– Как скажешь. – Яриша пожимает плечами и проходит в глубь зала. – Не знала, что тебя заводят такие игры. Думала, ты собственник.

Пока эти двое препираются, я сбегаю, прижимая ладони к пылающим щекам. Что я, демоны забери, натворила? И как буду после этого смотреть в глаза Киту? Что это было за наваждение? Как Ян может на меня так действовать? Это ведь неправильно! Почему рядом с ним я не могу себя контролировать?

Неделю я игнорирую Яна. Это несложно. Он почти не появляется дома, а я веду себя как мышка. Лирая по самую макушку загружает меня подготовкой приема, сказав, что это умение очень скоро мне пригодится. Я не хочу таких умений, но не спорю. Дела отвлекают от мыслей. Ян, как всегда, выбил меня из колеи одним поцелуем, разрушил душевное равновесие, которое я восстанавливала год. Я почти ненавижу его за это.

Приближается день «икс» и начало учебного года. А я даже не могу уделить время покупке учебных материалов, зелий и лекарских халатов. Конечно, все это можно сделать за день, но я рассчитывала неторопливо выбрать то, что мне нравится, наслаждаясь процессом. Но на меня объявил охоту какой-то сумасшедший, а Лирая может думать только о помолвке. Поэтому всю неделю я кручусь как белка в колесе и почти забываю произошедшее между мной и Яном.

Мы видимся-то с ним всего пару раз. Один – за ужином, во время которого идет активное обсуждение предстоящего мероприятия. Ян не выдерживает, психует и уходит, сказав, что у него несварение от этой темы. Лирая и Дариус недоуменно переглядываются. Я краснею, а Яриша глумливо ржет.

Второй раз сталкиваемся в дверях, когда Лирая посылает меня проконтролировать доставку украшений.

Я не знаю, почему мачеха решает провести прием дома. Лирая смотрит на меня как на идиотку и отвечает, на ее взгляд, исчерпывающе – традиции. Традиции мне стоят поперек горла. Я жалею, что все это затеяла, но повернуть назад уже нельзя, маховик запущен.

Кита я тоже практически не вижу. Он держится в тени, не навязываясь. Видимо, опасается, что я сорвусь и отменю все. Пару раз такие мысли возникают, но я убеждаю себя в том, что поступаю правильно. Нельзя идти на поводу у страсти. И мне стыдно перед Лираей, которая вбухала в прием кучу денег и сил, хотя больше всего мне хочется поставить мир на паузу и подумать. Но времени на это нет.

Накануне приема мы с Китом идем в ресторан, где еще раз обговариваем планы на будущее. Я обещаю быть осмотрительной, а он – внимательнее относиться к моим просьбам. На этом конфликт считается исчерпанным. А всю ночь я рыдаю. Так и не могу объяснить себе почему.

К счастью, с утра меня спасает волшебная маска, которую подарила Лирая, и моя магия. К завтраку я спускаюсь свежая, как утренняя роза. Но меня отправляют обратно. Лирая вручает чашку кофе, тарелочку с маффином и говорит, что бьюти-маг уже почти подъехал.

Вот где-то тут я и понимаю, что простым этот день не будет. Робкая попытка заметить, что прием назначен на вечер, вызывает только раздраженный взгляд. Яриши за столом тоже нет, значит, и она уже в цепких руках бьюти-магов. Сестра сделает все, чтобы сегодня меня затмить. Мне все равно, а она этого не понимает. Пусть тешится.

То, что я наивная дурочка, понимаю очень быстро, когда «бьюти-маг» оказывается целой командой энергичных девушек с чемоданчиками. Весь оставшийся день меня делают красивой. Еще более красивой. И к пяти вечера из зеркала на меня смотрит незнакомка. С черными неестественно длинными ресницами и соблазнительными губами. Нежным румянцем на скулах и идеально уложенными темно-каштановыми волосами, в которые добавили немного золотого блеска.

Платье переливается на складках, словно внутри ткани пробегает пламя. В ушах сверкают рубины. Такие же вспыхивают на шее. Сидеть мне запрещено под страхом смерти, поэтому я стою. Я и мои туфли. Которые тоже до безумия красивы и напоминают пыточный инструмент, поэтому стоим мы пока отдельно друг от друга. Иногда я бросаю на них взгляд и морщусь от мысли, что предстоит весь вечер отходить на этой нереальной высоты шпильке.

Сначала замечаю отражение Яна в зеркале, а потом понимаю – это не призрак и не плод моего воображения. Парень и правда здесь.

Черные, идеально сидящие брюки и рубашка в тон моему платью. Он издевается, словно подчеркивая своим видом, кто тут главный. Плевок в сторону Кита. Оборачиваюсь и возмущенно смотрю на него. А Ян медленно и уверенно входит в комнату, прикрывая за собой дверь.

В желудке сворачивается холодный ком. Не понимаю почему, но мне страшно. Словно я вернулась во времени на год назад и снова вижу того Яна, который обещал сделать мою жизнь невыносимой. И до сих пор у него есть все возможности, чтобы реализовать тот давний план. Ничего не изменилось.

Он подходит ко мне со спины и, расстегнув, отбрасывает в сторону ожерелье. А я стою, словно парализованная его взглядом, который ловлю в отражении зеркала.

– Ты что творишь? – возмущаюсь я, но не дергаюсь. Если ему придет в голову порвать платье, Лирая убьет нас обоих. Надеюсь, Ян это понимает. Парень молчит и таким же отточенным движением вытаскивает сережки из моих ушей.

– Тебе не идет этот комплект, – бескомпромиссно заявляет он и открывает передо мной коробочку – на черном бархате белое золото, словно покрытое туманным, черным дымом. И в переплетении тонких нитей заключены камни. Я не знаю, что это, но самоцветы пропитаны силой. Какой-то особый сорт рубинов или что-то измененное магией – они идеально подходят к моему платью.

Пока ошарашенно молчу, парень уверенно надевает на меня ожерелье и возвращает сережки в уши, но из своего футляра. Берет мою безвольную руку и надевает браслет.

Ян прав. Эти украшения смотрятся во сто крат лучше, чем те, которые выбрала Лирая.

– Не хочу, чтобы на тебе были его подарки, – с болью говорит он, а я зачем-то начинаю оправдываться:

– Я не захотела, чтобы украшения покупал Кит. Это Дариус…

– Тогда можешь оставить, – самодовольно хмыкает Ян. Подходит ко мне вплотную и мимолетно целует в шею.

– Что ты делаешь? – возмущенно шиплю я. – У меня через полчаса помолвка! И украшения я тебе потом верну. Ян, не усложняй все еще больше.

– Помолвки не будет! – ровно говорит он как нечто само собой разумеющееся, а я только изумленно хлопаю глазами и возмущенно открываю рот.