Глава 22. Лиза

– Пойдем, – шепчет Филипп. Он берет меня за руку и выводит из комнаты. Мы проходим недалеко, всего лишь в соседнюю комнату. Я была здесь однажды, и она мне показалась слишком темной, хоть и просторной. Пахнет горькими цитрусами. Это комната Филиппа, где он только что принимал душ. Обвожу все новым взглядом, но он так и не может на чем-то сфокусироваться. Я вижу нечетко, совсем мутно, как под водой. Филипп встает за моей спиной и покрывает поцелуями плечи. Откидываюсь ему на крепкую грудь и прикрываю глаза. По коже приятные волны расползаются, за ними мурашки. Губы Фила мягкие и теплые. Я успела их полюбить. Когда его руки оказываются у меня на груди и сжимают ее, воздух застревает в легких. – Хочу тебя, – снова этот шепот, вызывающий стоны. И что мне ответить? Я тоже тебя… Хочу? Кровь ощущается горячей лавой, и она вся стекла вниз. Там так жарко, настоящий пожар. Его руки продолжают настойчиво мять мою грудь. Кажется, что терпение Шахова на исходе, и он сорвется на меня в любой момент. Я не знаю, как правильно себя вести, что говорить и делать. Это ведь… Мой первый раз. Хочу ли я этого с Филиппом? Да. Хочу ли прямо сейчас?… Тело говорит да, а разум, что стоит подождать. Мне страшно. Безумное волнение застревает в каждой клетке. То и дело повторяю про себя, что мы оба влюбились друг в друга и рано или поздно наш первый раз произойдет. Так почему не случиться этому в его комнате, на его кровати, где каждая вещь пропитана запахом моего парня? Это в определенном смысле даже заводит. Мой топик летит в сторону. Филипп снимает его одним движением. Грудь высоко поднимается, и руки тянутся, чтобы прикрыться. – Не стоит этого делать, – строго произносит и каким-то звериным, голодным взглядом уставился на меня. Шахов накрывает ладонями небольшие полушария, пальцами очерчивает ареолы, чуть надавливает на соски и сжимает их. Густое дыхание наполняет тесное пространство между нами. Его ласки на грани. Есть в них какая-то грубость, но мне не хочется говорить «стоп». – Нравится? Мои глаза прикрыты, я… Наслаждаюсь. – Да. Фил прижимается губами к моим соскам, втягивает их в рот по очереди. Прикусывает, затем дразнит языком. Я в это время пропускаю пальцы в его волосы. – А так? – отрывается, чтобы словить мой взгляд. В его глазах можно утонуть. Или намертво разбиться. – Нравится. – Еще тебе нравится, когда я касаюсь тебя здесь, – одну руку Шахов просовывает в шорты и касается половых губ, раздвигая их и проникая неглубоко внутрь указательным пальцем. Я мечтаю раствориться в этих ощущениях, от которых немного стыдно. Там мокро. Я чувствую хриплые усмешки Филиппа. Ему нравится, когда я смущаюсь. – Нравится, Лиззи? – Нравится, – с придыханием отвечаю и отворачиваюсь. Щеки пылают. Фил подталкивает меня к кровати. Когда я падаю спиной, снимает с меня оставшиеся шорты и почти ничего не весящие трусики. Перед ним я абсолютно голая. И невинная. Он же помнит об этом? Знает? – Понравилось кончать от моих пальцев? Его вопросы непристойные и развратные. После них не представляю, как снова посмотреть Филиппу в глаза. – Лиззи? Шахов раскрывает мои ноги и смотрит туда, затем его ладонь ложится на лобок. Филипп проходил это тысячи раз с другими девушками. Наверняка те были более открытыми и знали, как доставить удовольствие парню и как получить свое. Я же полный ноль в этом. – Фил, я… Не надо… Пытаюсь отодвинуться и свести ноги вместе. Все это оказывается бесполезным. Шахов обезумел. Его тело выглядит сейчас мощным, как у монстра. Мышцы, натянутые сухожилия, частое дыхание и дергающийся кадык. – Что не надо? Делать так? Он проводит указательным пальцем вдоль всей промежности, распределяя влагу, и концентрируется на пульсирующей точке. Кружит вокруг клитора и смотрит при этом уже на меня. Я устала прикусывать губы и сдерживать рвущиеся длинные стоны. Мне и правда нравится. Очень нравится. Мышцы сжимаются и разжимаются в такт его ласкам. Внизу такая концентрация взрывоопасности, что я боюсь ахнуть. – Или не делать вот так? Фил наклоняется и целует в губы, касаясь кончиком языка моего и начиная тот ласкать. Поцелуй становится глубоким, жадным. Мы стучимся зубами, прикусываем губы, исследуем каждый уголок. Возможно, я даже научилась это делать. Вдоль позвоночника от жарящего желания струится пот. Ласки Шахова заводят в тупик. Я бьюсь в конвульсиях, понимая, что он подарил мне второй оргазм. На этот раз почти не стесняюсь своих ощущений. Вскрикиваю, позабыв, что мы в доме не одни. Фила это нисколько не смущает. Он… Посмеивается. Выглядела я смешно, думаю. Голая, извивающаяся девчонка с яркими, как помидор, щеками. – Моя очередь, мышонок. Фил довольно резво, подпрыгивая, встает с места и идет к тумбочке, откуда вытаскивает упаковку презервативов. Я наблюдаю за тем, как он умело ее вскрывает и достает квадратик. Тот тоже распаковывает и поворачивается ко мне лицом. Я заливаюсь краской сильнее прежнего. Шахов стягивает с себя шорты сразу с боксерами. Его член отпружинивает, и, будь у меня силы, я бы соскочила и убежала. Он… Большой. Крупный и увитый венами. Почти красивый. Но это же… Член! Настоящий, мужской. – Готова? Нет, нет, конечно. – Филипп… – Все будет хорошо, Лиззи. А если нет? Но я молчу. Я влюблена в этого парня, Фил в меня… А секс – это всего лишь секс, да? Я привыкну. Шахов вновь наваливается и устраивается между моих ног. Взгляд глаза в глаза поселяет тревогу. Она вспыхивает, как маячок, и тут же гаснет, словно у него сели батарейки. Сердце долбит в груди слишком больно, ребра разламывают в крошку. Я испугана и ни черта не готова. Зажимаюсь до жути, каждая, даже самая маленькая и незначительная мышца покрывается тонкой стальной пленкой. Нужно бы сказать, чтобы он остановился. Слова застревают в горле, крик – в легких. Воздух выкачан из комнаты навечно, а из глаз брызжут соленые слезы. Филипп вошел в меня резко и остановился на крошечную секунду. Пробую сделать вдох. Меня раскраивает, будто я – плохо сшитые два куска ткани. Он снова глубоко толкается. И еще, и еще. Без пауз, одним сплошным монотонным ритмом. Слезы беззвучно текут из зажмуренных намертво глаз. Из открытого рта рвутся непонятные звуки, за которые мне снова стыдно. Больно. Чертовски больно. Шахов имеет меня до упора, выходит, снова бьется и отстраняется. С каждым движением его темп ускоряется. Как и боль, которая ни черта не отступает. Сейчас нет ласки, нежности или… любви, о которой я мечтала в свой первый раз. – Фил, – жалобно зову. Мой голос тонкий и высокий. Шахов правой рукой хватает меня за шею и придавливает к матрасу. Я вынуждена смотреть на его напряженное лицо и сцепленные челюсти. В глазах… ненависть. Сплошная, черная. Она убивает меня больше, чем боль между ног. – Остановись, – шевелю губами. Не слышит. Дышит шумно, часто. На кулак наматывает волосы и с силой оттягивает их назад, как наказывает. – Больно? – спрашивает. Мне кажется, он улыбается. Господи, пусть я ошибаюсь. Боль отступает небольшими шагами, а вместо нее меня окутывает паника. – Так и должно быть, Лиззи, – с легкостью отвечает. Финальный толчок. Черты лица Шахова заостряются, даже подбородок и линия скул. Он рычит и сжимает меня в своих лапах. Его ладони неприятно обжигают.