Глава 24. Лиза

Два месяца спустя – Ваш заказ: салат «Цезарь», две порции, два капучино и один «Наполеон». Все верно? Парень довольно стеснительно улыбается и переводит взгляд на свою спутницу. Думаю, он ждет ее подтверждения. У них первое свидание, и это видно невооруженным глазом. Они оба выглядят смущенными и покрасневшими. Я ощущаю себя взрослее их, хотя мы ровесники. Девушка учится в том же колледже, что теперь и я, только поток у нее другой. Более престижный. А парень живет в соседнем доме. Дожидаюсь, когда оба гостя подтвердят заказ, и ухожу передать его на кухню. – Эх, от студентов чаевых не жди… – Опять ты об этом? – тихо усмехаюсь. Тоня всматривается в парочку, которую я обслуживала, и продолжает ворчать. Мы с ней познакомились в первый день, когда я устроилась сюда официанткой. Она показалась мне довольно бойкой, острой на язык и до кончиков волос прагматичной. Но сдружились как-то. Хотя наша дружба, если все же верить в нее, молодая. Ей всего месяц. Именно столько я и работаю в кафе «Романтика». Место новое в нашем городе. Оно сразу за кинотеатром. Поэтому основные посетители – это влюбленные парочки и студенты. – А ты пришла работать, чтобы смотреть на их сопли в сахаре? Эх, Лизок, так мы далеко не уедем. – Они выглядят счастливыми, – жму плечами. Но в чем-то я тоже стала прагматичной. Их союз вряд ли продлится долго. Мир не такой уж и хороший, чтобы, встретив любовь в восемнадцать лет, прожить с нею всю жизнь. Про такое снимают кино и пишут книги. А в жизни все по-другому. – Даю им неделю, – Тоня зеркалит мою позу, но стоит у противоположной стены. – Я две. Вздыхаем одновременно. Прошлая Лиза куда-то исчезла. Она бы сказала, что они повстречаются долго, потому что уже влюблены друг в друга. А любовь… Любовь прекрасна. – Заказ для третьего столика, – слышу голос нашего повара и отправляюсь на кухню. Время – час до закрытия, и мы все еле стоим на ногах. А завтра учеба, и бы хотелось как минимум выспаться. Мне рано утром вставать. Кладу на поднос тарелки и бреду до своего третьего столика. Эти двое довольно мило держались за руки, а потом резко их убрали, когда я приблизилась. Раздражает. А я раньше редко испытывала это съедающее чувство. – Ваш заказ, – мило улыбаюсь, стреляю взглядом то на девушку, то на парня. Затем иду к бару и приношу им их капучино вместе с десертом. До закрытия кафе остается сорок пять минут. И мое раздражение на ни в чем не повинную пару возрастает. Наш бармен Антон лениво натирает бокалы, Тоня сидит на барном стуле, что вообще запрещено, и уже листает ленту в соцсети. А я не могу. Гости за моим столом. И я вынуждена часто посматривать на их первое свидание, вспышки нежности и тонну улыбок. А я когда-нибудь смогу снова испытать что-то похожее? Или вот это вот пресловутое чувство первой любви можно испытать только единожды? Хотя… Плевать. – Можно счет? – громко просит парень. С наклеенной улыбкой несу кожаную папку. Обратно возвращают пустой. – Ну что? – Тоня подбегает, когда за парочкой захлопывается дверь. – Ничего. Пусто. Оплата картой. – Вот ведь… И ста рублей не оставил. Домой приезжаю поздно. Дедушка с бабушкой еще не спят. Они всегда ждут меня, пока я не вернусь с работы. Как говорит бабуля: «Уснешь тут с тобой, стрекозой». От ее заботы тепло. Я дома. Когда я заявилась на порог после тихого ухода из дома Шаховых, бабушка ничего не сказала и ничего не спрашивала. Раскрыла руки, а я нырнула в ее объятия. Плакала. Долго-долго, а потом все рассказала. «Трудности делают человека сильнее, крепче», – бабушка гладила меня по голове, словно мне не восемнадцать лет, а пять. Или вообще три, и я упала и ударилась головой. Теперь на лбу синяк, и растет шишка. Одним днем я забрала документы из института, затем вещи, купила билет до дома, и вот я здесь. Уже два месяца, пять дней и двадцать два часа. – Мать твоя снова звонила, – дедушка стучится в комнату и шепчет в полуоткрытую дверь. – Ясно. – Я сказал, что ты никуда не вернешься. Здесь твой дом. Дедушкин голос хриплый и кажется грубым. Но он никогда – никогда – не ругал меня. А вот на маму в тот день, когда я приехала, а она решила позвонить, – ругался. Ох и кричал тогда на нее дед! Стены тряслись. И я вспомнила, что здесь не только тепло, но и безопасно. – Спасибо. Команда? – спрашиваю, улыбнувшись. На этот раз абсолютно искренне. – Команда. Дед просовывает в дверь руку и сжимает ее в кулак. Я стучу по нему своим кулаком, дедушка повторяет. Заваливаюсь на диван. Он скрипит, и мне не хочется ничего с этим звуком делать. Он о том, что все хорошо и что я дома. Нащупываю телефон, который закинула сюда перед тем, как плюхнуться от усталости, и открываю профиль своего института. Зачем я это делаю? Привычка, любопытство… Ищу что-то постоянно. Но делаю это вечером, когда темно. Будто скрываю свои же мысли от самой себя. А делать это лучше тогда, когда ничего и никому не видно. Вижу всех девчонок, с которыми познакомилась на первое сентября, Камиллу, Диму Орсова… Его старшего брата Артема. Шахов. Мрачный, во всем черном. Он почти сливается с фоном. Это не помогает, я все равно его замечаю, и сердце выскакивает из груди. – Я тебе чай с мятой заварила. Твой любимый. И пирожки еще теплые, – бабушка шепчет в приоткрытую дверь. И хорошо, что в комнате горит лишь ночник, иначе вопросов не избежать. Мои щеки мокрые. Я научилась плакать тихо, беззвучно и совсем незаметно. – Сейчас иду, бабуль, – спешу ответить. Экран не хочет гаснуть, а сердце возвращаться на место. Да, я влюбилась. Влюбилась в Филиппа Шахова. Настоящего подонка. И меня не напугали его угрозы или его слова в тот день. Меня напугали мои чувства к этому человеку. Они оказались болезненными и неправильными. Их нужно было отрезать. Как гангрену. Поэтому я и уехала. – Ты что, опять плачешь? Обидел, что ль, кто тебя? – Нет-нет, – спешу защититься. Филипп на фотографии будто смеется. Я слышу его смех, вижу надменный взгляд и холодный оскал. – Глаза от косметики устали. Нужно поскорее смыть чушь. – Эх, Лизка, Лизка, ты и без всякой туши красавица. Бабушка закрывает дверь за собой, я снимаю рубашку, джинсы. Переодеваюсь в домашнее. Есть не хочется, но чтобы не обидеть бабулю, послушно иду на кухню и пью чай с ее пирогами. Мои любимые: с яблоками и корицей. Пиликанье на телефоне застает врасплох. Бабушка следит. Сейчас она прищуривается и поглядывает на экран, вытянув шею. – Кавалер твой? Жую тщательно. Время тяну. Взглядом пытаюсь дотянуться до телефона и прочитать хоть краем глаза, что же такое там пришло. Ну, и от кого. – Да он, он. Вон как загорелась. Как лагерный костер! Правда? Такое еще возможно, чтобы после случившегося я могла испытывать что-то вроде волнения от сообщения парня? «Привет, Лиза. Как прошел твой день?»