Глава 27. Лиза

– Лиззи, просто сядь в машину. Я довезу тебя до дома. И все. Смотрю на того, кто поступает в жизни как последний мерзавец, и не нахожусь, что ответить. Еще там, в кафе я старалась быть вежливой и улыбчивой. Смысл кидаться злобой, когда у меня и правда все хорошо? – Ты следил? – прижимаю сумку, хотя там нет ничего ценного. Те же деньги умудрилась оставить в кафе. Все из-за Филиппа. Он сбил мои мысли. – Следил. – Зачем? На улице холодно. И если закрыть глаза, что передо мной Филипп Шахов в той самой машине, я бы, не раздумывая, села. Ехать еще минут десять, а идти все тридцать. – Расскажу по дороге, – с выдохом говорит и будто бы теряет терпение. Обращаю внимание, как левая рука на руле напряглась. Теплота салона манит. А еще кресло обито мягкой кожей. Помню, как было приятно ее трогать. Подушечки пальцев получали заряд нежности от соприкосновения. Именно здесь я получила свой первый оргазм. Но это в прошлом. – Хорошо,– соглашаюсь, махнув взглядом по Филиппу, называя адрес. Шахов нажимает на какие-то кнопки на панели, когда я хлопаю дверью. Теплого воздуха в салоне становится больше, но я все равно покрыта мурашками от макушки до пят. – Почему он высадил тебя посередине улицы? – Фил плавно отъезжает и сразу давит вопросом. Интонация у него такая, что словно я сама виновата. – Я забыла кошелек с деньгами, – отвечаю и отворачиваюсь к окну. Странно это все. Два месяца назад он прогнал меня после нашей единственной ночи, а сейчас вот домой подвозит и выглядит при этом немного озабоченным и встревоженным. – Ясно. Делаю вдох, поздно понимая, что здесь пахнет по-прежнему. И не отвернуться никуда. Этот запах въедается в ноздри, как самый сильный парфюм. Время растягивается, и дорога мне кажется нескончаемой. За окном темно, и я не сразу могу разобрать, где именно мы находимся. – А если бы я не оказался рядом, ты бы пошла пешком? Крутой поворот и яма, в которую Филипп попадает передним правым колесом. Он громко и бранно ругается, что делает эту незапланированную поездку еще более странной. Я видела Филиппа злым, яростным, в бою, с хитрой улыбкой… Но вот таким, ругающимся грубыми словами, нет. – Да. Как бы я еще добралась? – Полный пиздец. Повторяет. Какой же он все-таки невоспитанный хам. – Не ругайся, пожалуйста, – прошу тихо и чувствую поднимающуюся к щекам взволнованность. Он вырвал ожерелье с моей шеи, оставляя следы, и снял на видео мой первый раз. В его крови чернота, в проступках нет благородства и честности, а я лезу к нему с душной просьбой, сидя в его машине. – Не нравится? – Нет. – Никогда не ругалась? Зачем он все это спрашивает? Интересуется мной и делает все, чтобы мои мысли закрутились в морские узлы, в попытке понять и разгадать этого подонка? – Если только про себя, – прочистив горло, отвечаю. В тишине салона это было несколько некрасиво. Но даже не хочу задумываться, почему я оцениваю свой кашель по шкале «красиво-некрасиво». Еще и перед Шаховым. Спустя пять минут наши пути разойдутся. Вновь. – Да ладно тебе, Лиззи? Ты что, правда святая? Ни одного матерного слова вслух? Стараюсь вспомнить. Ничего на ум не приходит, и я пожимаю плечами. Время начинает лететь. Я различаю черты соседнего дома, где круглосуточный продуктовый магазин. – Ни одного, – отвечаю вместе со вдохом. Филипп сидит расслабленно, как и всегда. Управляет машиной одной рукой. На его лице даже какая-то улыбка играет. Часто-часто на него посматриваю, как бы не поймал меня за этим рассматриванием не к месту и не ко времени. – Врешь… – уверенно отвечает, медленно притормаживая своего монстра, – твой подъезд? Угадывает. Когда называла адрес, обозначила только улицу и номер дома. – Мой. И я не вру, Филипп. – Жаль. Я бы… Научил тебя ругаться матом. Прикусываю щеки изнутри. Моя улыбка прорывает железобетонную оборону. За ребрами зреет протест: какая же я слабая. – Не самое хорошее умение по жизни. Филипп обводит взглядом мои губы и возвращается к глазам. Делает это очень быстро, микросекунда, что и предъявить вроде как нечего. Да и вдруг у меня крошка там или пылинка? – Значит, здесь ты теперь живешь? Чуть наклонившись вперед, Шахов рассматривает нашу панельную пятиэтажку. Его губы в искривленной полуулыбке. Да он почти брезгует! – В гости не зову. Филипп усмехается уже по-доброму. И да, такое возможно. А мне темнота салона сил придает, наши разговоры – бодрости. И сна уже ни в одном глазу. – Ты каждый раз на такси? – Нет. Только когда хорошие чаевые. – Как сегодня? Да, его пять тысяч были очень кстати. Когда Тоня увидела, обомлела. Никто и никогда не оставлял нам и пятисот рублей за раз, а тут целых пять тысяч, еще и одной бумажкой. Непонятным остается одно: зачем Шахов все это спрашивает, а я отвечаю. Почему мы до сих пор в его машине, глупо глазеем по сторонам, а потом друг на друга? – Как сегодня. Еще вопросы? – вскидываю брови, повернувшись к Филиппу и все же улыбаюсь. По голове бы себе стукнуть, но я лишь ищу оправдание его приезду. – Учишься? – Да. В колледже. На швею. Фыркает. Задевает. Я хочу выбежать из его машины. – Да уж… Телефон в сумке начинает вибрировать. Быстро смотрю на время на наручных часах и понимаю, что это бабушка звонит. Я должна была быть дома еще пятнадцать минут назад. Как только села в такси, написала. И вот… Заговорилась. Еще и с кем? – Ты все выяснил, что хотел? – становлюсь грубее. Шуточки в сторону, как и улыбки. – Возможно, – расстроенно отвечает. Или это снова мне кажется. Его поведение, тон да и сама поездка ко мне не вписывается в канон его жизни. Все, что происходило сегодня с нами, – это не про Филиппа Шахова. Будто парень напротив меня – его двойник, пусть и с такими же привычками. Киваю, как бы прощаясь, и открываю дверь. Осенний холод бьет в лицо и забирается под куртку. Главное, идти и не оглядываться. Вот уже ступени, подъезд, дверь… Внутри сотни ниточек обрываются, и я снова не могу дать этому объяснения. Качусь в пропасть и радуюсь этому. – А ты изменилась, Лиззи, – слышу вслед. Все же оборачиваюсь. Шахов опустил стекло и смотрит с черной грустью. Фонарь как раз напротив подъезда, а у меня хорошее зрение, чтобы разглядеть черты его лица и тени под глазами. – Нет, Пиппин. Розовые очки треснули. Да и этот цвет, говорят, уже не в моде. Облизываю губы на ветру. Нарушаю сегодня все правила и установки. Наши взгляды продолжают сплетаться в тишине улицы. – Мое имя Лиза. Четыре буквы. Ли-за. – Я запомню. А меня зовут Филипп. Можно просто Фил.