Глава 50. Лиза

Из того, что нашлось в нашем холодильнике, можно приготовить только пиццу по бабушкиному рецепту. Прошу прощения, но в холодильнике Фила не было других продуктов. Ну что ж, тогда омлет. Достаю из холодильника яйца, помидоры, луковицу и колбасу. Нарезаю и отправляю на сковороду. Запах просто восхитительный. Но Шахова все нет. Я понимаю, что ему нужно время побыть одному, как бы он ни отрицал этот факт. И все равно волнительно. Обсмотрела все глаза, пока не щелкает дверной замок и не слышатся шаги в коридоре. Филипп выглядит как и раньше: хмурый, со сведенными бровями и глазами, полными раздражения. Мне остается лишь догадываться, что происходит у него в душе. Но ведь парни обычно не делятся своими переживаниями. Блин… – Обед на столе, – тихо произношу, наблюдая, как Фил бережно снимает с Волка ботиночки. – Отлично. Я проголодался, – улыбается подозрительно хищно. Подмигивает. Позвоночный столб пронзает горячая волна. Щеки раскраснелись, дыхание сбивчиво. Это не Фил сейчас гулял с Волком на улице, а я. – Все хорошо? – спрашивает, проходя мимо. Ему руки надо помыть, а я не специально проход в ванную загородила. – Угу. – Разрешишь? – кивает на дверь. – Ой, прости, – смущаюсь сильнее. Вроде бы не первый день бок о бок с Шаховым. – Да ниче. Пахнет вкусно. Суп? – Омлет. Фил цепляет мой подбородок, вынуждая чуть поднять свой взгляд. Смотрела на то, как двигаются его мышцы на шее, теперь смотрю в глаза. Они кажутся мне на тон светлее, чем я привыкла. Его губы осторожно накрывают мои. Невинный поцелуй в исполнении Шахова – это необычно. Губы Фила холодные. Приоткрываю свои, впуская наглый язык в свой рот. Филипп подталкивает меня к стене и прижимает. Руками гладит талию, живот. С каждой секундой его терпение теряется, и я вновь чувствую жадного и несдержанного до меня Шахова. Проводит ладонью вдоль косточек лифчика. Дразнит. Глаза прикрыты, кончики пальцев искрят и пульсируют, стоит провести ими по спине Фила, снимая жар. Мы отрываемся друг от друга, но отходить не спешим. Переводим взгляды то на губы, то на грудь, затем в глаза смотрим. Обнимаемся. За грудью фонтаном бьется тепло. Фил носом ведет вдоль скулы и опускается по шее к груди. Покрывает поцелуями. Иногда дотрагивается влажным языком, и меня в этот же миг бьет током в промежности. Открываю рот, хватаю воздух огромными глотками, а легкие до сих пор пустые до кислорода. – Мне Орсов звонил. Звал в клуб. Я хочу пойти, – его жгучее дыхание порциями вбивается в тонкую кожу у груди. Филипп губами проводит по кружевному краю лифчика, зубами цепляет сосок через полупрозрачную ткань. Вибрация от клетки к клетке спускается вниз живота. Там зарождается тяжелый, чувствительный ком. Я полуживая, витающая где-то высоко. – А что значит «в клуб»? Снова, – вдох. Стон. Шахов прикусывает второй сосок. Господи, мы должны остановиться. Омлет стынет! – снова драться? – Да. – Фил, мне не нравится это идея. Слышу, как Шахов сглатывает. Встает в полный рост и возвышается надо мной тенью. Кожа горит после его ласк. А сейчас их нет. Не знаю, куда деть руки. До этого они мяли сильные плечи Шахова и зарывались в его волосы. – Почему? – Это опасно. Да и сегодня день похорон, а ты… – Мне это нужно, Лиза! – выкрикивает, сам того не ожидая от себя. Тут же рукой проводит ото лба до затылка и прикрывает глаза. Будто уснул, лицо только напряжено. Грудная клетка поднимается и опускается ненормально часто. От него исходит мощная воинственная энергия, что вызывает удушье. Филиппу нужно выплеснуть накопившуюся злость. Он ведь сейчас как бомба замедленного действия. Симпатичный снаружи, а внутри лампочки мигают и проводки искрят. – Если тебе будет легче… – говорю одними губами. Он кивает, затем жмет плечами. Смущается. Потому что открывается мне. – Возможно. Поправляю футболку, приглаживаю волосы, успевшие выбиться из хвоста, и выдавливаю улыбку. Мне беспокойно за Шахова. Ногой так и хочется топнуть и выкрикнуть: «Нельзя! Не ходи!». Мы пересматриваемся с налетом неловкости. А ведь только что целовались. Фил моет руки, поглядывает в зеркало. Я же слежу за ним и за его широкой спиной. Мышцы играют, когда он намыливает ладони, трет их друг об друга и смывает ароматную пену. Мы проходим на кухню, накладываю наш обед. Он успел остыть. Нужно было все же готовить пиццу. Ее можно было бы разогреть в микроволновке. Хотя… Разве Филипп Шахов такое ест? – Прости. Все, что смогла. Нужно было, наверное, заказать доставку, – ковыряю вилкой в тарелке. Аппетит куда-то делся. Вместо него желудок сводит от страха за Шахова. Помню кровь, глухие удары, крики. Филиппу было весело тогда, а я стояла у перил и ногами прирастала к полу. – Я могу пойти с тобой? – дрожащей рукой тянусь к бокалу и делаю несколько глотков. На Филиппа стараюсь не смотреть. Пусть думает, что увлечена холодным омлетом. – А ты хочешь? Он проедает меня взглядом. Мне становится непомерно жарко, когда и так из одежды только мятая футболка и хлопковые домашние штаны с сердечками. – Хочу. – Будет жестко. – Привыкну, – хмыкаю. Сила и уверенность неизвестно откуда берутся. – Грубо. – Вроде я уже не такой нежный цветочек, как была… – поднимаю взгляд. Филипп вроде как ухмыляется, но во взгляде вся серьезность. И мы точно сейчас о клубе и боях говорим? Шахов смотрит, как режет до глубины сердца. Рябь по спине и плечам проносится. В лицо ударяет паровое облако, я окутана жаром. Возбуждение? Ох, какая же ты плохая, Лиззи! – Да, не такой уж и цветочек, – прикусывает нижнюю губу зубами и пригвождает к стулу, словно я собралась удирать. – Ну так что, возьмешь с собой? – Собирайся. Боже праведный, рада тому, что Филипп берет меня с собой на бои без правил, где он будет выступать на ринге. Несусь к своей сумке и перерываю ее вверх дном. Джинсы, теплый спортивный костюм, свитер… Мне нужно платье или что-то вечернее. Зачем-то взяла только одно – лиловое. То, что я так и не надела на вечер первокурсников. Как воришка стащила его из своей гардеробной в доме Шахова-старшего. Отглаживаю, осторожно надеваю. Шелк тонкий и очень нежный. Наношу немного румян, подкрашиваю ресницы тушью. Волосы распускаю. Филипп стоит позади меня и за всем наблюдает. По спине мурашки ползут. Чувствую его дыхание кожей, когда он стоит в паре метров от меня. – Красивая. – Спасибо, – не знаю, что ответить, и говорю такую банальщину. Рвано выдыхаю. Ощущаю беспокойство и с замиранием сердца смотрю, как Филипп надевает черную футболку, стоя ко мне лицом. Провокатор. – Если будет желание, можешь выпить шампанского. Ты становишься разговорчивой, когда алкоголь попадает в твой организм, Лиззи.