Глава 52. Лиза

На негнущихся ногах выхожу в зал. Пробираюсь через обнимающиеся парочки, тонны восторженных криков и свиста, будто разрываю толстую пленку руками. Все, что вижу перед собой, моментально размывается слезами. Мог ли Филипп обо всем рассказать? Он грозился, шантажировал. Я теряю самообладание. Бреду вперед чисто на интуиции. Туда, где все друзья Шахова вместе с Камилой и ее подругой. Так и представляю скользкую улыбку и против воли слышу ее смех. Все косточки в теле покрываются зловонной слизью. Я уверена, сейчас они обсуждают меня и Филиппа. И то видео. Останавливаюсь у перил и все внимание пытаюсь переключить на ринг. Там Фил. На нем синие спортивные шорты. Костяшки его пальцев забинтованы. Издалека кажется, что они уже в крови, и смахиваю увиденное. Что я чувствую? Страх, волнение, разочарование, безумие. Мне хочется, чтобы он прекратил все немедленно, но знаю – это невозможно. Сейчас от Филиппа Шахова лишь оболочка. Его жестокость и желание выбить из соперника душу читается в каждом вдохе. В глазах смесь ненависти и самоуверенности. Именно с таким Филипом я и познакомилась несколько месяцев назад. – Как это было? – Камилла наносит свой удар мне. Грудная клетка поражена, она горит. – Шахов сделал это в твой первый раз? Во второй? Сильнее обхватываю круглые перила. От трения кожи и металла вибрируют вены. Частые возгласы снизу заставляют заталкивать воздух в легкие мелкими порциями. Полноценно дышать не могу, я скована и оцеплена. – Зная Филиппа, он точно похвастался. Что? – поворачиваюсь к бывшей подруге. – Заткнись! – шиплю ей в ответ. Шахов укладывает соперника на лопатки. Гул, ор, громкие бурчание, крики. Голова кругом, с ней же резь в желудке, которая требует от тела согнуться пополам. – Думаешь, раз он с тобой спит, то любит тебя? Что ты стала какой-то особенной? Сердце бьется как швейная игла в машинке. Я понимаю, так меня провоцируют. Ее цель – вывести меня зачем-то из себя, в очередной раз опустив и доказав свою крутизну. И честно говоря, Камилла делает успехи. Стою у пропасти, а слова бывшей подруги толкают в спину к обрыву. Меня трясет от желания ударить девушку, когда от вида открытых ран могла свалиться в обморок. Теперь мой парень с разбитой губой возвращается на ринг в паре с другим огромным мужиком, а я в состоянии завязать жестокую борьбу с Камилой. – Твоя наивность делает из тебя глупую дурочку, которая верит в сказки, а по факту, – бывшая подруга наклоняется ко мне. Ее шепот ледянее северного ветра. Чувствую запах крепкого алкоголя. Камилла пьяна. – По факту секс с тобой великий Филипп Шахов записывает на видео и делится с друзьями. Как думаешь, они смеялись? – Замолчи! – толкаю ее в плечо. Камилла смеется. Кислород, проходя через органы, жжется, как уксус. Из горла слышатся хрипы, отчаянные всхлипы. Напарываюсь на ее полные ненависти глаза. Цвет ее платья ярко-красный, как кровь. Хочется прикрыть глаза и отвернуться. – Может, я и глупая, наивная, ничего не понимающая. Зато у меня есть чувство собственного достоинства, понимание своей значимости и гордость. – Н-да… Твое чувство собственного достоинства стало предметом обсуждения, когда Филипп показывал запись. Я уверена. Перевожу взгляд на ринг. Филипп наносит удар за ударом. Его тело покрыто потом, волосы влажные. Зверь. Машина для убийства. Пахнет кислым. На языке растекается металлический привкус. Воздух пропитан кровью. Если проведу рукой по предплечью, увижу кровавые разводы на своей коже. Мне хочется сбежать из этого ада. – Что с тобой? – чуть смягчив голос, спрашиваю. Прищуриваюсь и пробую взглянуть на Камиллу по-другому. – Что стало с той, с которой мы искренне дружили? – Дружили? Мы с тобой? – злобный смех, как первая волна цунами. Я отступаю в надежде спастись от бедствия. – На твоем фоне я выглядела лучше. Ну, знаешь, у каждой красивой девушки должна быть подруга «ни о чем». – Мне тебя жаль, Камилла, – делаю еще один шаг назад. Не знаю, чем заканчивается второй бой Филиппа, потому что была растворена в странном разговоре с бывшей подругой. Я должна ее ненавидеть: она знает мою тайну, ловко манипулировала мной и нашей «дружбой», плела интриги за моей спиной, напоследок наговорила кучу гадостей. Но я выдохлась, чувств никаких и нет. Понемногу все возвращаются на свои места. Идет активное обсуждение, пока мы с Камилой продолжаем смотреть друг на друга. Зуб на зуб не попадает от дрожи в конечностях. Артем Орсов проходит между нами и садится на диван. – Вот и все… Лиззи. Вдох. Нажимаю ладонью на грудную клетку. – Где Филипп? – Придет, наверное. Если сможет. – Что с ним? – Напугана не на шутку. Голова горит, давление повышается, и гул в ушах только усиливается. Перестаю разбирать слова, слышу лишь обрывки. – Да так… Пара сломанных ребер, лицо в мясо, сотрясение. Но ничего. Подлечится и через пару месяцев как новенький вернется, – Орсов подмигивает и широко улыбается. Стою на месте и просто не могу поверить. То ли смеяться, что он пошутил, то ли орать во все горло от огня, распространяющего под кожей со скоростью света. Хоть сдирай ее с себя, чтобы избавиться от мучений. – Эй-эй, ты чего? Я готова убивать. Глупый мышонок, правильная девочка Лиза готова убивать. – Да все нормально с ним. Я пошутил… Блядь, ты бы видела себя. – Придурок, – выплевываю по слогам. – Что есть, то есть. По-другому шутить не умею. Срываюсь с места. Мне плевать, что в раздевалку нельзя. Нужно срочно увидеть Шахова и убедиться, что с ним все хорошо. Это так же важно, как задышать в первую минуту после рождения. Я врезаюсь в сильное, пропитанное влагой тело позади себя. Знакомая туалетная вода, тепло, голос… Фил. Утыкаюсь носом в грудь и дышу, дышу им. Черт возьми, мне так плевать на то видео. Так все равно, что каждый из этой комнаты думает о нас… Важен только он и я. Всхлипываю. Плачу. Я так его люблю! – Тебя обидели? – Фил спрашивает нежно, но я чувствую, в каком он напряжении. Голос с хрипами, низкий. Качаю головой и поднимаю свой взгляд на напуганного Шахова. Он дрался с какими-то нереальными чуваками, весом с тонну, а пугается моих чувств. Рука дрожит, когда я тяну ее к лицу Фила и провожу пальцами по разбитой губе. Он языком слизывает с раны кровь и касается подушечки моего пальца. О, Боже, меня пронзают разряды удовольствия насквозь. – Поехали домой? – спрашиваю губами, которые еле-еле шевелятся. Но не знаю, как это, отлипнуть сейчас от Филиппа. – Ага-ага. Можете записать еще одно видео своего траха, а потом мы все дружно его посмотрим и ценим. Да, Фил? Наши улыбки с Шаховым застывают. Меняются только цвет глаз. У Фила увеличивается зрачок, он стремительно заполняет радужку. Когда Филипп медленно переводит взгляд сначала на Камиллу, затем на Орсова, я поняла, что вечер еще не закончен. Быть беде. – А что? Не в первый раз, да? Тём? – Камилла продолжает. Неужели совсем не чувствует, как воздух вокруг накаляется, как меняется атмосфера с радостной на воинственную? Орсов хмурится. Взгляд бегает. Так и вижу, как его мозг складывает картинку воедино. Артем приподнимается с места, выдвигает руку вперед. Для защиты это точно не прокатит, а вот для объяснения в самый раз. Не успевает. – Сука! – выкрикивает Фил. Заносит кулак, бьет в челюсть. Орсов падает обратно на диван, а Фил наваливается сверху и бьет его, бьет со всей силы. Нисколько не жалея, как сходит с ума от боли. Снова пячусь. Меня сбивает с ног энергия боя, как ударной волной. Если смогу схватиться за ручку и открыть дверь, мне удастся спрятаться. – Филипп! – зову, – Филипп, прекрати. Ты же его убьешь! – почти молю. Ладонью грубо стираю слезы. Это новые. Они вызваны страхом. Как-то мой голос и мои просьбы доходят до Шахова. Он замахивается и в последний момент застывает. Медленно опускает руку, дышит тяжело. На Орсове нет лица. Карма за черную шутку? Он сплевывает на пол сгустки крови, пытается приподняться. Только слепой не увидит, что ему удается все с трудом. Шахов хорошо потрудился над своим другом. – Я бы никогда так с тобой не поступил, Фил, – медленно говорит. Снова сплевывает и языком прочесывает зубы. Шахов поворачивает голову и видит меня в дверях. Не знаю, что читается на моем лице, подозреваю – дикий испуг. Глаза Филиппа увеличиваются. Он что-то шепчет, когда я остервенело грызу губы. – Уходить хотела? Сбегать? – громко дышит, смотрит коршуном. Но ему страшно, как же ему страшно! У нас много свидетелей, в том числе злопамятная Камила. И я не знаю, что говорить и куда смотреть. – Не простила… Никогда не простишь… – прозвучало не как вопрос. Сказанное – непрекращающаяся агония, кишащая в его венах. Фил неуверенно идет на меня. Шагает, а под ногами минное поле. Он хочет обнять, прижать к себе. Его рука в крови, пальцы подрагивают. Сердце к нему тянется как магнитом. Самым мощным на этой земле и в целом мире. Я же всегда знала, кто такой Филипп Шахов. Знала и все равно полюбила. Он сковырнул темную Лиззи внутри меня, а она уже подчинила себе хорошую. И сейчас так плевать на все и всех вокруг. Единственное, что сейчас нужно, это его губы на моих. С привкусом крови, жажды, мести, секса… Фил падает в ноги и колени мои обнимает. Я падаю следом. Его лицо в свои руки заключаю. Нисколько не стесняюсь своих слез. Мне больно, потому что больно ему. – Простила, Филипп. Давно простила. Ты, главное, себя прости. Пожалуйста.