Глава 16

Не знаю, что бывает с мультимиллиардерами, если они выбрасывают девушек из пентхауса. Возможно, всё обойдётся извинениями со стороны полиции — мол, они недоглядели, и мимо великого человека пробегали не те девушки. «Простите, что вам пришлось её выбросить…» А может, и вовсе никто ничего «не увидит». Прилетела девушка на газон — значит, сама хотела… Не знаю, как у них там, у богачей, заведено.

Но в какой-то момент я совершенно точно поняла, что он может меня выбросить. Вот так взять — и выбросить с десятого этажа. Без тени сомнения или жалости.

Глаза Бедфорда налились кровью, челюсти были плотно сжаты, на лице застыло выражение безудержного гнева. Сейчас он ненавидел меня самой лютой ненавистью, на какую только способен человек. И я не понимала её причины.

Вот так, на краешке балкона, перегнувшись по пояс через перила, я размышляла о том, что не понимаю этого красивого мужчину. Забавно, теперь он опять показался мне красивым. Прекрасным, как бог. Как Зевс, насылающий молнии на землю.

Я не испытывала страха. Только растерянность. Я не могла понять, что он скрывает от меня, и силилась узнать.

— Я спрыгну, — произнесла я ровно и начала осторожно освобождаться из его рук.

Это больше походило на поединок двух сумасшедших. Только что он пытался перебросить меня через перила, а теперь вцепился мёртвой хваткой.

— Ты не спрыгнешь с десятого этажа. Даже подготовленные сюры… Не каждый может…

Я зафиксировала необычное слово «сюры». Кажется, я многого не знаю про этот мир. А вот Тор Бедфорд его изнанку знает.

И я тоже хочу её узнать.

Пусть даже для этого придётся спрыгнуть с десятого этажа. Хотя, конечно же, я лукавила. С десятого этажа я ещё ни разу не прыгала. С тридцатиметровой сосны — да. И то, постепенно хватаясь за ветки. В глубокой медитации.

Гравитация — лишь выражение, лишь формула, призванная определить отношение Бога к создаваемой реальности. А что, если мы и сами — боги? Каждый из нас — его часть. Все мы спим и не помним об этом. Но если проснуться… Медитации помогли мне проснуться и записать гравитацию в других символах. Теперь она не тянет меня камнем вниз, а лишь помогает парить.

Всё поменялось в моём сознании. Привычное уступило место невозможному.

Я плавно отстраняюсь и вскакиваю на краешек перил. Стою на одних носочках. Балансирую на тонкой грани, как заправский акробат на канате. Но мне легко. Необычайно легко. Присутствие этого гневливого мужчины вдруг взрывает во мне поток внутренней силы. Я балансирую и предвкушаю прекрасное…

Он смотрит на меня, не мигая. Губы плотно сжаты. Лицо бледное, сосредоточенное.

Делаю маленький шажок.

Пропасть.

Воздух. Парение. Невероятное спокойствие.

Мир окутывает мерцающей дымкой, я вижу его теперь по-другому. Каждую деталь, каждую тень в парке. Всё так отчётливо, так совершенно!

Едва дотрагиваюсь рукой до перекладины балкона этажом ниже. Точно плыву в воде и слегка притормаживаю, чтобы задать правильное направление. Затем касаюсь ещё одного балкона, слегка отталкиваюсь от него и продолжаю плавно парить к лужайке.

Кончиками ботинок касаюсь травы. Осторожно переношу вес тела на пятки. Опускаю руки. Поднимаю глаза от золота осенних листьев вверх.

Он стоит напротив. Молчаливый. Мрачный. Тени легли по лицу, точно глубокие шрамы:

— Не думал, что ты зашла так далеко. В книге об этом не написано…

— Все техники практик там есть… — не соглашаюсь я. — Нужно лишь начать…

С трудом перевожу дыхание. Не от прыжка. Не могу поверить, что Тор Бедфорд прыгнул вместе со мной и теперь стоит рядом, как ни в чём не бывало. Только мной он явно недоволен.

Его охрана подскакивает к нам. Вчерашний охранник-службист и двое его помощников ведут нас к центральному входу в «Роял». Понимаю, что его людьми наводнён весь отель и территория вокруг. Не слишком ли это — даже для основателя «РедКин»?

Службист разъярённо орудует на наручном мониторе.

— Всё убрал? — спокойно уточняет Бедфорд.

Службист делает ещё несколько манипуляций:

— Чисто. Всё удалили. Охрана «Рояла» даже не успела ничего заметить…

Бедфорд удовлетворённо кивает. А я продолжаю смотреть на этого человека во все глаза. Он только что сиганул с десятого этажа вместе со мной — с лёгкостью и грацией, которые даже представить себе невозможно!..

Кто же он? Такой же, как я?.. Пророк новых знаний?.. Нет, не похоже…

Когда мы вошли в огромный переполненный людьми холл «Рояла», ко мне вернулось прежнее ощущение реальности. Службисты и охранники Сатори от нас немного отстали, чтобы не привлекать внимания. Так что мы оказались среди толпы одни.

Я посмотрела на часы и с ужасом поняла, что сейчас начнутся первые награждения.

— Мне пора… Кажется, сегодня дадут какую-то медальку за третье место за вклад в развитие жанра… Но всё равно надо быть…

Сатори посмотрел на меня таким взглядом, точно я сморозила несусветную чушь.

— Третье место? — усмехнулся он. — Давай мы вручим тебе первое место и звание «Писатель года», а вы с мужем приедете ко мне на остров, чтобы разобраться с нашими дальнейшими планами…

Я ошалело огляделась по сторонам. Где же такое видано? Первое место и «Писатель года» — за несколько минут до начала церемонии?! Всё давно распределено между Лукиным, Златовым и другими топами из разных издательств. Даже если Синицын согласится, кроме него есть ещё куча важных персон в мире литературы.

— Это вам надо бы первое место и премию «Фантазёр года», — буркнула я и невольно потрогала плечо. Пока Сатори тащил меня к балкону, ноутбук я потеряла где-то на полпути от камина к прыжку в «бездну». Как нехорошо-то… У меня там полромана было сохранено…

— Получишь «Писатель года», а потом верну ноутбук, — подытожил Бедфорд в ответ на моё движение.

— С чего такая щедрость? — продолжала я недоверчиво поглядывать на этого своевольного красавца, который с балконов десятого этажа сигает, будто лужу перепрыгивает.

Оказывается, я много чего не знала! И меня прямо-таки распирало от любопытства: как ему это удалось?! Уж не читал ли он мою книгу вместе с Эдиком Востриковым? Но даже если читал, подобных результатов за год не добиться! По-другому воспринимать гравитацию — это не смертельную болезнь вылечить. Тут нужно сознание полностью переформатировать. У меня ушли годы тренировок, прежде чем я начала гулять по вертикалям и горизонталям этого мира, как по своему дому.