Глава 15
Сатори подошел ко мне почти вплотную, заглянул в глаза.
— Для откровенного разговора ты слишком напряжена, — проронил он вкрадчиво. — Бокал бренди и… может, все же присядешь? Я не кусаюсь…
Его близость опять что-то сделала с моим естеством. Меня потянуло к нему, точно железную стружку к магниту. Сопротивляться животному магнетизму его голоса и взгляда…
— Бренди! — выкрикнула я слишком резко и так же резко прошла к креслу перед огнем. Когда я села у камина, дышать стало намного легче.
Сатори, будто не заметив моей истерики, спокойно направился к барному столику и принялся ловко орудовать бокалами и бутылкой. Затем подошел к креслу, наклонился и протянул бокал. Наши взгляды встретились. Я, не помня себя, сделала два огромных глотка. Стало немного легче.
Это странное, почти невозможное чувство. Когда в присутствии другого перестаешь мыслить трезво. Но стоит ему отойти… Тор Бредфорд отошел от моего кресла и сел на диван. И ко мне вновь вернулась способность мыслить.
— Я слишком перенервничала из-за того утреннего нападения на автозаправке… — попыталась я объяснить свою нервозность.
— Полиция больше не беспокоила? — невинно поинтересовался Сатори.
И тут меня накрыло. Со мной так бывает. Знание накатывает. Оно складывается из мельчайших деталей: чужой мимики, недосказанной фразы, едва уловимого жеста…
Его это нападение не волновало. И даже не удивляло. Совсем! Будто он знал что-то, о чем мне неведомо.
— Зачем на меня нападать? — спросила я, впиваясь в него взглядом, подмечая каждую деталь, каждый вдох и выдох, каждую пульсацию вены…
— Полиция еще не ответила на этот вопрос? — Сатори оставался невозмутимым.
— Я вас об этом спрашиваю… — произнесла я требовательно.
Сатори Бедфорд на мгновение заколебался. Пытался сохранить лицо, изобразить удивление. Потом мягко рассмеялся:
— Ты меня читаешь? Меня?!
— Так зачем это было нужно? Зачем нападать на меня с сюрикенами?
Бедфорд смотрел на меня несколько секунд не отрываясь, потом резко бросил:
— Это ритуальное оружие. Дань традициям… Твои выводы в книге очень самонадеянны. Если следовать им, ты стала сверхчеловеком. Просто потому что разработала какие-то практики. Медитации. Очень самоуверенное заявление. Преждевременное. Наглое…
— И из-за наглости стоит убивать? — я произнесла с нажимом.
— Проверять, — теперь Бедфорд уже не смотрел на меня. Его взгляд устремился на огромный камин и пляшущие в нем языки пламени. — Прежде чем делать выводы… следовало проверить. Если бы тебя ранили, поверь, скорая приехала бы через секунды. Ты бы не умерла. Просто стало бы ясно, что все твои заявления — чистой воды шарлатанство…
Сатори продолжал смотреть на огонь задумчивым, долгим взглядом. Будто меня уже не было в комнате, а разговаривал он сам с собой. Со своими мыслями и притаившимися демонами.
— Но тебя даже не ранили… А камеры зафиксировали слишком быстрые, недоступные обычному человеку перемещения…
— Камеры не работали… — я точно помнила, Купп сказал, что у них нет видеоданных с заправки. Вся система наблюдения рухнула…
— Наши камеры работали, — ответил Бедфорд, делая акцент на слове «наши», но не уточняя. — И то, что они засняли, многим пришлось не по вкусу…
— Я должна была оказаться шарлатанкой? Тогда почему книгу запретили?
— Именно потому, что ты НЕ шарлатанка.
Тор Бедфорд встал с дивана и подошел к огромному панорамному окну, за которым уже сгустились осенние сумерки.
Я сидела в кресле, не понимая, как реагировать. Он дал понять, что некая группа меня проверяла, проверку я прошла, и многое в книге подтвердилось. Но что же не так?
— Синицын издаст мою книгу?
Тор Бедфорд резко развернулся и расхохотался:
— Святая наивность! Если бы издавали всё, что правда… мир бы давно сошел с ума! Но мы, к счастью, этот процесс контролируем. И не позволяем каждому говорить что вздумается! Даже если это правда!.. Да и не имеет это ровным счетом никакого значения. Правда или нет…
— Тогда зачем я здесь?
Бедфорд будто не услышал моего вопроса. Просто продолжил:
— Людям нужны пророки… нужны святые… нужны особые знания… Но что, если пророк говорит о том, что уже давно существует? О порядке и правилах, уже вплетенных в картину мира? Тогда пророк — не пророк, а смутьян. И он грозит повергнуть мир в хаос…
— Новые знания не могут быть хаосом, — я говорила уверенно, но видела, что Бедфорд не лжет. Я действительно затронула что-то важное.
— Любая новая религия — это хаос! — резко выкрикнул Бедфорд. — А то, что ты предлагаешь, это почти религия!
— Это знания! — возразила я. — Проверенные на сотнях людей, на их жизнях и диагнозах! Это годы работы и задокументированные результаты. Мы — не те, чем кажемся. Мы можем гораздо больше! Нужно лишь правильно выстроить сознание, потому что оно определяет нашу реальность — реальность тела, событий, возможностей!
Бедфорд резко развернулся, сделал два шага, схватил меня за плечи и потащил к балкону, к самому краю. Затем свесил меня с высоты десятого этажа «Рояла» и закричал:
— Ты можешь отсюда прыгнуть?! Можешь?! В твоей книге сказано, что мы слишком линейно воспринимаем гравитацию. Но стоит расширить сознание… Ты спрыгнешь?! Или мне помочь?!