Глава 40

— У нас был… м-м-м… хороший секс… И только… — произнесла я сдавленно и попыталась протолкнуть в себя крошечный глоточек вина.

Вик громко хохотнул:

— У нас был стопроцентный!... Сокрушительный!... Умопомрачительный!!!... Трах!!! — молодой мужчина весьма недвусмысленно ухмыльнулся, — и еще будет! Этой ночью — ты моя!!! У меня слишком давно не было нормального секса. Постоянные тренировки… С местными человеческими красотками лучше не связываться, потом не отделаешься…

— Вик, пошел вон из моего номера… — произнесла я ровным голосом.

Надоели мне его откровения и возлияния! Надоело, что он все для себя решил, а меня даже и не спросили. Надоело выслушивать его бахвальства про человеческих девчонок и его неотразимость…

Всякое благоразумие меня оставило. Я резко встала, запахнула халат поплотнее и указала пальцем на входную дверь:

— Я просто хотела потрахаться. Без обязательств и без сантиментов. Голый секс — и ничего больше. Я не намерена с тобой дружить или продолжать общаться. Так что пошел вон!!!

— Ты не хочешь стать постоянной партнершей для высшего?! — Вик аж опешил от такой новости. — Ты сюр, полукровка?! Не испытываешь восторга, что тебе сделал столь лесное предложение высший?!... Я — Кади!!! Клана Кади, семейства — Яр! И ты смеешь мне отказывать?!

Не знаю на что он рассчитывал. Мне хоть Кади, хоть «ни Кади»… Один хрен — без разницы! Может от высший, может королевский высший… Да плевать! Не для того я бежала в Сибирскую тайгу, чтобы выслушивать напыщенного болвана, восторгающегося собственным высокородным происхождением!...

— Пошел вон! — процедила я, на этот раз очень четко и уверенно.

Я надеялась, что он, как минимум расстроиться и уберется подальше. Вместо этого наглый высший сюрикен громко расхохотался! Когда отсмеялся, всхлипывая брякнул:

— А ты забавная, Ната! Если кому расскажу — не поверят!... Отказать высшему!!!

Я до сих пор не считала себя сюром, хоть все твердили мне обратное. Но все равно возмутилась. На дворе двадцать первый век, а в обществе сюрикенов царит кастовое неравенство, как в дремучем средневековье! Дичь какая-то!

Но Вик продолжал ржать, как конь. Аж слезы пошли из глаз. И делал он это так искренне и заразительно, что я невольно сама улыбнулась. Вся его напыщенность и надменность испарились. Теперь он, как и прежде, походил на веселого озорного мальчишку.

— Ната, ты уникальная, — произнес парень, когда наконец немного просмеялся. — Но это даже здорово! Все мечтают с нами породниться… А тебе плевать… Предполагаю, что ты сбежала от своей семьи! Раз такая независимая... Любой отец сюр заставил бы тебя ботинки мне лизать в знак благодарности… А ты вон — выставляешь…

— Мой отец никогда бы не заставил, — произнесла я едва слышно, вспоминая папу. У нас с ним всегда были отличные отношения. После смерти мама — особенно. Папа постарался мне стать настоящим другом, заменить маму… Даже, помню, таскался со мной по магазинам, когда я платье на университетский выпускной выбирала… В общем, у меня были замечательные родители. И никогда не гнались ни за деньгами, ни за славой, ни тем более, за выгодной партией для дочери. Они верили прежде всего в меня, в мой талант и в мою способность самой определять цели в жизни и добиваться их. Одним словом — отличные предки. И никакой свернутости головы на кастовости или чистоте крови не было и в помине. Подобное вообще не свойственно современному человеческому обществу.

— Значит, точно сбежала, — произнес Вик отчасти правильно истолковав мои страхи. — Не от отца, так от Семьи… Меня тоже не все понимают… И мой бизнес… Хотя для меня это и не бизнес вовсе…

Вик с ухмылкой посмотрел на меня, на этот раз не самодовольно. Просто с лукавым мальчишеским задором:

— Неужели и вправду не узнала? — он повертел головой и в профиль, и в анфас.

Я как-то неловко и не вовремя начала соображать, что мне его физиономия действительно очень знакома. Но я списало это на симпатию. Ну, так бывает. Встретил человека — и уже кажется, что знаешь его сто лет…

— Виктор… Принц?!... — я сама опешила от собственного открытия. Кто же мог предположить, что мировая музыкальная знаменитость окажется в Сибирской глубинке, да еще будет говорить на чистейшем русском языке…

— Он самый, — на этот раз Вик не бахвалился. Просто подмигнул мне с мальчишеской непосредственностью. — А твоим не нравится, что ты книжки пишешь? Даже помереть пришлось?

— Вообще-то в СМИ почти ничего нет о… смерти… — прошептала я одними губами, побелевшими от ужаса. Значит, и он меня узнал? Только я, в отличии от него, исключительно сейчас признала в нем мировую звезду…

— Каюсь, в оригинале тебя не читал. Только в переводе… Несколько лет назад… С тех пор пришлось подтянуть русский, чтобы приехать сюда… Так что обещаю прочитать на родном тебе языке…

— Зачем тогда интересоваться семьей… раз и так все про меня знаешь?...

Я погрустнела. Села на краешек кресла и принялась неловко теребить пояс от халата. Мне уже слышался вой сирен полицейских машин. Вот сейчас, прямо тут появятся слуги правопорядка, схватят меня и посадят в тюрьму, как злостную нарушительницу закона… Ведь я подстроила собственную смерть, подделала документы…

— Я говорил о настоящей семье, а не о липовой биографии для СМИ, — произнес Вик. Он, кажется, тоже расстроился. Почувствовал, что вторгся на территорию, куда его не приглашали.

— Послушай, — произнес он почти нежно, — Мое увлечение музыкой тоже осуждали. Мол, это не королевское дело… Потом решили, что поиграю и брошу. А когда стал знаменит на весь мир… Приняли как данность. Популярным певцом мне быть всего одну человеческую жизнь… Это же одно мгновение для чистокровного… Скоро я перебешусь… вернусь в семью. Начну следовать традициям, возглавлю семейный банковский бизнес… Я понимаю от чего ты… бежала… правда понимаю…