Глава 52

Камин пылал, пахло жареным мясом с луком и отварной картошкой.

Несколькими минутами ранее мы с Тором вошли в горное шале. Я успела натянуть спортивные брюки и майку, которые отыскала в гардеробной. Тор тоже переоделся в спортивное.

Я принялась подсушивать все еще влажные от термальных источников волосы возле камина. Тор подошел к мужчинам на кухню.

Петр сноровисто управлялся со сковородкой, Рон принялся нарезать хлеб и сало. Тамир сидел за столом. Вид у него был усталый. Видимо, сказывалась большая потеря крови. Бедфорд подсел к нему, и они начали о чем-то тихо переговариваться.

Я не вдавалась в суть их разговора. Только поняла, что они еще раз сверяют планы по дальнейшим действиям. Рон и Петр изредка согласно кивали.

Иногда я ловила на себе взгляды мужчин и немного смущалась. Сушить перед ними волосы у камина в тоненькой белой маечке было все же немного… интимным моментом. Топ и лифчик пришлось выкинуть, так как они насквозь пропитались кровью. А в гардеробе по размерам подошла только эта тонкая майка, через которую просвечивали мои набухшие и затвердевшие соски.

Первым начал коситься Рон, за ним не удержался и принялся подглядывать Петр. Вот ведь мужики! Недавно бежали от погони, а теперь на сиськи таращатся! Прав был Соломон Ли, что не разрешил мне жить вместе с остальными воспитанниками. У мужиков все мысли вокруг ширинки крутятся!

А может, это мы с Сатори их раззадорили, пока рану Тамира залечивали... Я на миг вспомнила, как сильно меня одолевало желание, пока Тор целовал меня в шею, плечи, ласкал языком кожу…. Вожделение, охватившее нас тогда, было настолько мощным, что его, казалось, можно было потрогать руками.

Видимо, его отголоски еще витали в гостиной. Так что я постаралась развернуться к ребятам спиной, чтобы не смущать их мужское естество, и продолжила подсушивать свои отросшие почти до талии белокурые волосы.

— Возьми! — Тор незаметно подошел ко мне сзади и протянул мужскую клетчатую рубаху, и тихо добавил на ухо: — Когда мы соединяем наши энергии, это зрелище не для слабонервных… Ребятам нужно дать остыть…

Я послушно натянула клетчатую рубашку. Сразу стало жарко. Так что я отошла от камина, попыталась закатать рукава, чтобы было хоть немного прохладнее. Затем поняла, что и меня до сих пор колбасит после «соединения энергий», и молча вышла на крыльцо в разбушевавшуюся метель.

Стало немного легче. Мороз стоял крепкий, снег летел со всех сторон. Но сейчас мне было хорошо. Я облокотилась о каменные стены шале, запрокинула голову и попыталась представить, как это все будет дальше. Ведь я писатель — была писателем.

Иногда у меня получалось увидеть будущее… Но сейчас… Впереди я видела лишь надвигающуюся снежную бурю…

Входная дверь хлопнула. Я открыла глаза и удивленно посмотрела на подошедшего мужчину. Рон встал рядом и принялся молча закуривать сигарету.

Я потянула носом. Я любила этот запах. Вдохнула несколько раз полной грудью, но просить покурить не стала.

Рон сдержанно кашлянул, наконец хрипло поинтересовался:

— А где такому учат?... Я видел тебя в перестрелке… Видел, как вы… заживили раны Тамира… Этому можно научиться? Или подобное — какой-то особый дар?...

Боже мой! Что же мне ему сказать-то?! Ведь я сама задавалась этим вопросом с самого начала. Но так ничего и не поняла — сюр я или человек… Сомнения по-прежнему терзали меня одинокими ночами, и я не знала ответа на подобные вопросы.

— Я пытаюсь это выяснить, — произнесла я как можно увереннее.

Тор нежно положил мне руки на плечи и привлек к себе, обнимая сзади. Как он так умеет появляться ниоткуда? Я даже стука двери не услышала.

Рон вздрогнул, замешкался и попытался уйти. В присутствии Тора этот бывалый десантник явно испытывал неловкость.

— Сигару хочешь? — поинтересовался Бедфорд непринужденно и протянул одну Рону. — Тоже вышел покурить…

Рон взъерошил короткие белые волосы, взял сигару и с интересом принюхался:

— Чёрт, неужели Cohiba Behike?! (*7*)

— В сигарной целая коробка таких, бери, если нравится, — произнес Бедфорд дружелюбно и крепче обнял меня за плечи.

Не ожидала от него такой нежности. В животе опять начали порхать бабочки. А в голове продолжал вертеться вопрос Рона. Что-либо спрашивать у Сатори побоялась. Не то время, не то место…

Рон с явным удовольствием раскуривал свою Cohiba Behike. Мы с Тором в очередной раз делили одну сигару на двоих. В основном курил Бедфорд. Я пробовала сигару лишь иногда. Приятный шоколадный вкус будоражил мое обоняние. Но еще сильнее меня возбуждала близость моего мужчины и его крепкие объятия. Я буквально утопала в ласке его рук, что обхватывали меня и прижимали к сильному мужскому телу покрепче.

— Я слышал, ты интересуешься нашими техниками… — непринужденно поинтересовался Тор, когда мы успели сделать по несколько затяжек.

Рон в очередной раз затянулся, посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Бедфорда:

— Прости, у тебя напрямую интересоваться побоялся… Спросил у Наты…

Рон, конечно же, лукавил. Все в его облике говорило о том, что страх — не его прерогатива. Бывалый десантник сам кого хочешь мог напугать и суровым взглядом, и мощным телосложением, и шрамом через все лицо.

Я очень неохотно отстранилась и взглянула на Сатори:

— Я не знала, что ответить… Сама запуталась…

Бедфорд очень осторожно убрал выбившуюся белокурую прядь мне за ухо.

— А Соломон тебе ничего не говорил?

— Соломон Ли? Мастер Соломон Ли?! — Рон аж присвистнул при упоминании знаменитого на всю Сибирь мастера боевых искусств. — Так это он вас обучал? К нему же не попасть! Он берет только самых талантливых! Я пытался несколько раз. Но каждый раз мест не было… Говорят, его ученики творят чудеса… Так значит, это правда!

Я улыбнулась:

— Он самый. Я у него учусь, — ответила я Рону.

Перевела взгляд на Сатори и отрицательно покачала головой. Мол, ничего мне Соломон не говорил. Бедфорд весело вскинул бровь, хитро прищурился:

— Соломон, старый хитрец! — Бедфорд опять прижал меня к себе поплотнее.

А я больше не могла ни о чем соображать, просто прикрыла глаза и отдалась этому всепоглощающему мигу счастья. Бедфорд был такой высокий, сильный, уверенный. Рядом с ним я теряла голову. И превращалась просто в маленькую счастливую женщину.

Рон потупился, затушил сигару и плавно исчез за входной дверью горного шале.

Тор не медлил ни секунды. Стоило нам остаться вдвоем, как он впился в мои губы долгим поцелуем. Его язык проник глубоко внутрь, так что я почти не могла дышать. Безумие — стоять вот так на террасе дома, целоваться взасос и знать, что нас разыскивает самый отмороженный бандит округа…

Но я плевать хотела на все «нормально» или «правильно». Я робко обняла крепкую спину Тора руками, поднялась выше, зарылась пальцами в его густых волосах, пока он терзал мои губы в жадном поцелуе. Это было даже более интимно, чем наша недавняя близость в клубе. Что-то в нем изменилось. Точно, он стал позволять себе то, что раньше жестоко сдерживал.

Я еще не знала таких ненасытных губ и таких сладостных поцелуев. Я почти не могла дышать, голова кружилась, но я продолжала держаться за этого сильного мужчину, и весь мир должен был подождать, пока мы хоть немного насладимся друг другом.

— Ты сводишь меня с ума, — простонал Сатори и чуть отстранился.

Я облокотилась о стену шале, чтобы не упасть от нахлынувших чувств, глянула на этого высокого красавца и попыталась вернуть себе дыхание. Смотреть на него стало теперь моим новым удовольствием.

Его всегда непреклонное выражение лица, волевые, почти резкие черты сейчас смягчились, а в глазах плясали языки пламени от обжигающего изнутри желания. Я чувствовала это и понимала: все, что мы можем себе позволить сейчас — это поцелуи и объятия. В любой момент нас могут найти… Нужно быть готовыми ко всему.

— А что тебе сказал мастер Ли? — попыталась я придать нашему общению более конструктивное направление.

Тор, кажется, меня понял. Тоже оперся плечом о стену, погладил меня кончиками пальцев по щеке…

— Правду.

Я вся превратилась в слух.

— Соломон пробовал твою кровь. А он определяет сюра или высшего сюрикена лучше любой современной экспертизы. Так вот… Ты — человек, Ната! Стопроцентная человеческая женщина! Но при этом… имеешь все шансы получить статус высшего сюрикена.

Я молчала, как громом пораженная. У меня не было слов.

— Соломон очевидно боялся, что на вступительных экзаменах в Академию это знание собьет тебя с толку. Сделает слабее… Но я верю в тебя, как никогда! Ты человек, Ната. И написала книгу о техниках, которые позволяют человеку стать высшим. Она уничтожает всю теорию генетического превосходства.

Всё!...

Мой мир рухнул и воскрес из пепла. Из руин надежд и похороненных чаяний…

— Не плачь, — Сатори нежно провел пальцами по моим щекам, убирая слезинки. — Тебе еще нужно завоевать статус сюрикена… Это не так-то просто. Даже после тренировок с Соломоном… Некоторые действительно гибнут на вступительных экзаменах… Но теперь это можно будет изменить. Твои практики помогут слабым сюрам стать сильнее…

Я отпрянула, как от разряда тока:

— А люди?!

Сатори на мгновение прикрыл глаза. Следующие слова дались ему непросто:

— Не все сразу. Мир не меняется в одночасье… Как бы мы того ни хотели. Только шаг за шагом… Очень медленно…

— Но Рон хочет… И другие захотят… — прошептала я.

— Он один из миллиона, — уверенно произнес мой мужчина. — Мало кто готов повторить твой путь и многие годы практиковать, прежде чем приступить к реальным тренировкам, которые дает Соломон Ли. Никто не начинает медитировать просто чтобы стать совершеннее. Людям нужны веские причины. Смертельные болезни, роковые стечения обстоятельств… Даже ты пришла к этому не от лучшей жизни…

— Ты знаешь? — удивилась я.

— Всегда знал. С самого начала. Когда на литературном конвенте ты пришла ко мне в пентхаус в «Рояле». Еще до того, как твоя книга была издана крошечным тиражом в захолустном издательстве… Я наблюдал за твоими работами, статьями, которые ты писала и которые якобы специалисты высмеивали… Следил за первыми семинарами и тренингами. За прогрессом первых пациентов… Как они исцелялись, а им врачи писали в медицинских картах «ошибка диагностики»…

— Но мы же можем все изменить! — пылко и вместе с тем умоляюще проговорила я. — Ты же почти император!

Сатори громко и горько рассмеялся. Развел руками.

— Посмотри, Ната! Где сейчас твой император. Я на краю мира, в забытой хижине, прячусь от банды отморозков… И это не случайность. Почти никто не знал, куда я с тобой направляюсь. Но кто-то предал! Предали свои, самые близкие… В Империи Сюрикенов сейчас неспокойно. Нет единства… Голову многим кружат древние темные культы… Лишь единицы из нас продолжают стоять за людей…

Я ошарашенно смотрела на этого прекрасного мужчину. Слышала каждое его слово. И с болью понимала, что он прав. А еще сожалела, что так мало знаю о политике и ничего не смыслю в миропорядке сюрикенов, древних культах и реальном положении дел.

Я сосредоточилась на своей проблеме, изучила ее досконально. Соединила несколько древних учений с передовыми европейскими методиками, разработала ряд своих практик, нашла подтверждение догадок в последних открытиях квантовой физики… Но не потрудилась понять геополитическую расстановку сил.

Как же мало я знаю! Я нашла зернышко истины, но не удосужилась разобраться, в какую почву его следует посадить и как за ним ухаживать…

— Прости, — прошептала я хрипло. Слезы обиды на саму себя душили меня, а мысли не находили покоя. — Прости меня, Сатори… Я хочу от тебя слишком многого… А сама сделала так мало…

На лице моего мужчины вновь проступила безжалостность, которую я так страшилась. В глазах засверкала сталь. Он вновь стал неприступным высшим: решительным, жестким, непреклонным…

Но его взгляд был обращен не ко мне, а в снежный буран, свирепствовавший сейчас в скалах.

Затем Тор опять посмотрел на меня, схватил, жадно прижал к себе, запрокинул мне голову и на этот раз очень нежно поцеловал в мокрые щеки — почти как отец целует свое дитя.

— Ты все сделала правильно, Ната. Тебе осталось поступить в Академию и стать высшей. Ради меня… Ради нас… Ради… Мы дадим им новую реальность и новые возможности, и они перепишут отношения людей и сюрикенов!

— Почему ты отпустил меня тогда на яхте? — произнесла я давно мучавший меня вопрос.

— Это Соломон так красиво сформулировал? — Сатори теперь смотрел на меня почти весело, в глазах заплясали смешинки. — Я не отпустил. Просто позволил сделать выбор самой и идти дальше. Ты не была готова стать моей личной игрушкой… А другого предложить я не мог…

— А сейчас можешь? — глупый вопрос, учитывая, что мы оба оказались мужем и женой из-за юридического казуса.

Но я больше имела в виду другое — ту обнаженную девицу на яхте в его спальне два года назад…

Сатори хитро прищурился. Он умел видеть подтекст вопроса, как никто другой. Я не выдержала и спросила напрямую.

Сатори в очередной раз расхохотался:

— И ты до сих пор молчала?! Думала, что у меня есть постоянная любовница?!

Я гордо вздернула нос и сделала вид, что вообще не об этом его спросила. Но его-то не обманешь!

— Это была подружка Киры. Как там ее… Стася, кажется… Она стащила ключ и прошмыгнула ко мне в спальню голая. А потом, когда мы туда заявились с твоим бывшим мужем и его пассией Кирой — выскользнула. Но потом опять ко мне прибежала среди ночи… Думала, я должен рухнуть на колени перед ее божественно прекрасным телом…

— Правда, «божественно прекрасным»?.. — фыркнула я.

— Думаешь, у меня не было женщин до тебя? — Сатори это сказал с такой блудливой улыбочкой, что любая бы заревновала. А я развеселилась. Он иногда любил меня задирать. Вот и сейчас провоцировал, наглая морда!

— Почему победы мужчины — это всегда достоинство! — заявила я наигранно воинственно.

— Глупышка, — голос Тора потеплел. — А я тебе простил даже Кади… Виктора Кади-Яра…

— Что?!

А вот сейчас моему возмущению действительно не было предела. Я чуть не задохнулась от такого заявления.

Нет! Конечно, я сложила два плюс два. По всему выходило: если мы были с Сатори теперь мужем и женой, и брак наш начинался с момента заключения контракта на яхте два года назад… Технически я Бедфорду успела изменить. Тут ничего не попишешь. Но я-то о нашем браке не знала! Я была абсолютно уверена, что для всех умерла — и для Тора Бедфорда тоже!

— Все же я умудрился тебя разозлить! — захохотал Бедфорд, сгреб пригоршню снега с перил террасы, скатал в огромный снежок и залепил им мне точно в грудь.

Я в долгу не осталась. Через мгновение мы уже оба хохотали, катались по снегу как умалишенные и целовались.

Дверь бухнула, и на улицу вышел Тамир. Под глазами все еще синяки, лицо сосредоточенное, напряженное и озабоченное. Слишком озабоченное.

Мы тут же, не сговариваясь, вскочили с Тором со снега и вопросительно уставились на Тамира.

— Ненормальная активность на горной дороге… — произнес коротышка, мрачнея. — У нас там камеры. Все подступы отслеживаются… Не знаю, что и думать… Сам посмотришь?

Тор быстро отряхнулся, чмокнул меня в щеку и пошел в дом за Тамиром.

Через несколько мгновений мы впятером пялились на мониторы системы охраны горного шале. На заснеженных кадрах четко прослеживалась вереница черных точек на снегоходах.