Глава 8

— Не помешала, пап? — спросила она Нилфри, но тут же с нескрываемым интересом уставилась на незнакомцев.

— Нет, что ты, — с появившейся вдруг теплотой в голосе сказал ей Нилфри. — Заходи. А у меня вот пополнение в охране: Киган и Лэйби.

Брюнеты учтиво поздоровались.

— Добрый день! — улыбнулась девушка, с восхищением оглядывая новых работников отца. — Меня зовут Эрвида́ль

Нилфри, по-отцовски строго нахмурившись, посмотрел на дочь.

— Мускулистые длинноволосые мужчины – это же замечательно, — невинно улыбнулась девушка.

—Кажется, только что украли твой девиз, — шепнул Гриндо Ардане.

—Нагло украли, я бы сказала, — недовольным шепотом добавила та.

— Я знаю твои вкусы, — улыбнулся дочери Нилфри. — Именно по этой причине твои охранники были, есть и будут бритыми наголо. Идеально, если б ещё и худосочными были, но в этом случае они уже сами будут нуждаться в защите.

— При первом пункте второй уже необязателен, — ухмыльнулась Эрвидаль. — Голова, которую нужно протирать тряпочкой, ставит крест на любой, даже самой рельефной фигуре.

— Ты пришла ко мне с каким-то вопросом? — решил поставить точку в предыдущей теме Нилфри.

— Да в общем-то, ничего важного, — ответила девушка и ещё раз скользнула взглядом по папиным новобранцам.

— Тогда позволь мне вернуться к инструктажу, — сказал Нилфри.

Девушка проплыла к окну и, отодвинув штору, стала что-то рассматривать на улице. Сейчас Эрвидаль явно была лишней в кабинете, но Маоро так сильно любил дочь, что не был способен переступить через себя и отправить её за дверь.

— Итак, с обязанностями мы разобрались, — вернулся к делу хозяин. — Идём дальше. В этом доме вы можете разговаривать исключительно со мной, моим секретарём Хорнсом, своими коллегами и прислугой. Что касается всех остальных – только короткое приветствие в соответствии со статусом персоны. Гриндо с Арданой объяснят вам, с кем и как следует здороваться.

Странно, что оконное стекло не треснуло от негодования Эрвидаль, когда прозвучали слова про «всех остальных». Она, правда, даже не шелохнулась, но тем сильнее чувствовалось источаемое ею возмущение.

Ардана с будничным видом рассматривала платье девушки – понятное дело, что возмущалась хозяйская дочка не из-за неё. Гриндо же почувствовал заметное облегчение. До появления в этом доме Кигана и Лэйби он был безусловным фаворитом Эрвидаль. Сейчас же с радостью был готов сложить с себя эти полномочия.

Угадав, о чём сейчас думает брат, Ардана едва заметно подмигнула ему, мол, ну что, теперь видишь плюсы моей авантюры?

А Эрвидаль она понимала. Чрезмерная отцовская любовь являлась настоящим бичом для молодой девушки – ей запрещали общаться с ровесниками, чтобы те не испортили её (в прямом и переносном смыслах этого слова), никаких «своих» гостей, прогулки исключительно в обществе телохранителей. Отец давал дочери всё, что та пожелает, кроме одного – общения со сверстниками.

Мать Эрвидаль умерла во время родов, и Нилфри, с неимоверным трудом пережив потерю, поклялся самому себе любить девочку за двоих и беречь её как зеницу ока.

Не сказать, чтобы Эрвидаль была неблагодарным ребёнком. Она тоже очень любила отца, но его стремление возвести стену между ней и сверстниками, сводило её с ума.

— Да и вообще, — продолжал тем временем Нилфри, — по любым вопросам обращайтесь к своим коллегам. Они люди опытные, не первый год у меня на службе.

— Мы это учтём, — сказал Киган. — Когда нужно приступать к исполнению своих обязанностей?

— Формально – с этой минуты. Фактически – с первым выездом. Кстати, завтра утром я отбываю по делам, так что выезд не за горами. Вопросы есть?

Киган с Лэйби помотали головами.

— Вот и замечательно, — сухо улыбнулся Нилфри. — Все свободны. Гриндо, Ардана, отведите новых работников во флигель, пускай осваиваются.

Компания покинула приёмную.

Эрвидаль тут же попыталась увязаться за ними.

— Стоп! — услышала она короткую выразительную команду.

Девушка нехотя остановилась и повернулась к отцу.

— Радость моя, — сказал Нилфри и, подойдя к дочери, положил руки ей на плечи. — С моей стороны было бы неосмотрительно не напомнить тебе правила поведения – особенно в отношении новых телохранителей.

— Сначала издеваешься, нанимая на работу таких красавцев, — недовольно пробурчала девушка, — а потом правилами тычешь.

— Девочка моя, эти ребята – оплот надежности! Я это прямо чувствую.

— Оплот надежности... — повторила Эрвидаль, вкладывая в эти слова совсем другой смысл.

Лицо Нилфри вмиг приобрело сероватый оттенок. Это означало, что он начинал злиться.

— Дочь! — такое обращение было ещё одним верным признаком надвигавшейся грозы. — Запомни, они – мои телохранители! Этим всё сказано. Я запрещаю тебе даже мечтать о них.

— Запретить мечтать не может никто никому и никогда! — возразила девушка. — Поэтому давай лучше вернёмся к правилам поведения. Мне их наизусть зачитать?

Нилфри улыбнулся и, склонившись, поцеловал её в лоб.

— Пойдём завтракать, — сказал он.

— Пойдём, — вздохнула Эрвидаль.

***

Во флигеле, где жили Гриндо с Арданой, кроме их «апартаментов», было восемь комнат. Одну из них занимали телохранители Эрвидаль. В самой большой жила стража, что охраняла ворота – две пары стражников дежурили посменно. Для прислуги было отведено четыре комнаты, две из которых были «семейными». Киган и Лэйби заселились в единственную свободную, резервную, комнату, находившуюся в самом конце коридора, то есть через одну от обители Арданы с Гриндо.

Брюнеты отправились на постоялый двор за своими вещами и вернулись к часу дня. Наскоро обосновавшись, то есть оставив на полу скромные пожитки, они заглянули в гости к своим новым знакомым. Войдя в комнату, оба первым делом принялись разглядывать шедевры рукоделия племени науа.

— Это кто из вас увлекается? — спросил Лэйби, изучая взглядом пёстрый настенный коврик.

— Я, — скромно ответил Гриндо.

— Занятно... — протянул тот.

— Ты думал, что это Ардана коллекционирует?

— Занятно, что, оказывается, в Митране есть люди, проявляющие хоть какой-то интерес к науа, — пояснил своё удивление брюнет.

— А у вас в Паурэо дело обстоит иначе? — спросила Ардана.

— У нас с ними тесные торговые отношения.

— То есть интерес имеет корыстную почву?

— Ну почему же, — вступил в разговор Киган. — Просто Лэйби имел в виду тот факт, что науа часто бывают в Паурэо, и у нас есть возможность поближе познакомиться с этим народом.

В дверь постучали.

— Войдите! — громко сказала Ардана, уже предвкушая трапезу – по стуку она знала, что явился слуга, разносивший обед.

Дверь отворилась, и в комнату вошел лакей, державший в руках кастрюлю.

— По запаху чувствую, что это мой любимый утиный суп с вердонскими клёцками! — почти пропела, потирая руки, Ардана. — Ребята, покушаете с нами?

Киган с Лэйби сходили в свою комнату за тарелками и приборами.

Компания расселась за обеденным столом. Каждый, вооружившись ложкой, нетерпеливо наблюдал, как слуга разливает суп.

Наконец все тарелки задышали ароматом утиного бульона. Лакей снял заплечный короб, вынул оттуда нарезанный толстыми кусками свежайший чёрный хлеб и пучок зелени, после чего принялся раскладывать второе. Ардана с ловкостью фокусника порубила зелень и поспешила вкусить бульон, пока тот не успел остыть.

— На́ка! — с наслаждением протянула она, растирая на языке кусочек утиного бёдрышка.

— Что? — спросил Киган.

— Нака – это когда очень вкусно, — пояснила Ардана.

— А, ясно. Просто мы позавчера оказались свидетелями драки. Так вот один парень, врезал другому в челюсть со словами: «Нака!»

— Он сказал «на-ка!» — рассмеялась Ардана. — То есть «получи-ка!» Так что запоминайте потихоньку языковые тонкости митранского.

— Кстати, вы неплохо знаете наш язык, — заметил Гриндо.

— В Паурэо есть иммигранты из Митрана, — объяснил Лэйби. — Один из них и учил нас вашему языку. А в качестве оплаты мы знакомили его с приёмами рукопашного боя.

— Хорошо звучит – знакомили с приёмами! — усмехнулась Ардана. — Вот приём, знакомься! На-ка! Вот ещё один. На-ка! Продолжим знакомство? На-ка!

Брюнеты рассмеялись.

— Мне тоже суп нравится, — сказал Лэйби. — Больше всего впечатляют пропитавшиеся бульоном клёцки.

— Меня здесь куда больше мясо впечатляет, — подключился к разбору первого блюда Гриндо.

— А мне всё нравится! — заявила Ардана, отставляя пустую тарелку.

— Скажите, ребята, а это чадо по имени Эрвидаль не будет к нам с Лэйби пытаться приставать? — поинтересовался Киган, пододвинув к себе тарелку с рагу.

— На шею точно не станет кидаться, — сказал Гриндо. — Она романтик, да и к тому же хорошенько задавлена папиной любовью. Эта девушка скорее будет круглыми сутками мечтать о том, как она гуляет с кем-нибудь из вас под ручку или целуется в тени деревьев, чем сделает какой-то решительный шаг. Но вот от восхищенных взглядов и попыток заговорить в отсутствии отца, вам никуда не деться.

— По моим прикидкам ей чуть больше двадцати, — сказал Киган.

— Двадцать один, — уточнила Ардана.

— М-да, держать ребенка взаперти до такого возраста – это просто преступление перед ним! — констатировал он.

— Не обращайте на неё внимания, — посоветовал Гриндо. — Отсутствие даже зачатков интереса к ней – залог относительно спокойной жизни. Проверено на практике. А что касается отцовской любви Нилфри, то, да, она уже давно переросла в эгоизм. И вряд ли он обратил внимание на это перевоплощение.

— Вообще странно, что имея дочь со столь четко выраженными приоритетами, Нилфри берёт на службу длинноволосых охранников, — заметил Лэйби.

— Он ценит профессионалов, — подчеркнул Гриндо. — Его, в отличие от дочери, длина волос подчинённых вовсе не интересует. И вообще, давайте сменим тему. Мне кажется, тут всё предельно ясно.

— Слушайте, — задумался вслух Киган. — Я что-то не очень понял – в данный момент мы работаем или нет?

— А что, незаметно? — спросила Ардана.

— Ни капельки!

— Скажем так, сейчас мы на работе, — пояснил Гриндо. — Если у Нилфри запланирована поездка на завтра, это не значит, что он никуда не сорвётся сегодня. Он с этим своим железнодорожным проектом совсем обезумел.

Сглазил! Уже через минуту в комнату заглянул Хорнс.

— Приятного аппетита, — пожелал он. — Через полчаса господин Нилфри уезжает на мануфактуру по срочному делу. Гриндо и новенькие, едете с ним.

— А я? — удивилась Ардана.

— Насчёт вас распоряжений не было, — сообщил секретарь.

Как это так?

Ну вот, только она размечталась проехаться вместе с парнями, а тут такой облом!

Но демонстрировать своё расстройство недопустимо. А то ещё что-нибудь не то подумают.

— Ну и замечательно, — потёрла руки девушка, внушив себе, что отдыхать лучше, чем работать. — Мне нравится такая жизнь, — она сладко потянулась.

— Это пока господин Нилфри не перешёл на сдельную оплату труда, — саркастично заметил Киган.

— Что?! — Ардана вздрогнула от такой перспективы. — Типун тебе на язык!

После обеда Киган и Лэйби под предводительством Гриндо отправились на свой первый в должности телохранителей выезд.

Ардана выпила чаю с печеньем и решила переварить обед в небольшой уютной беседке, затерявшейся в самом углу прилегающей к особняку территории.

За план усадьбы спасибо моему супругу Дмитрию. =)

Непонятно, для кого строилась эта беседка. Ардана за все эти годы не видела здесь ни одной живой души, поэтому с чистой совестью считала её своей. Она любила здесь иногда уединяться по вечерам, чтобы отрешиться от суеты, коей являлась в последние годы жизнь Маоро Нилфри. Прежняя тропинка к беседке заросла, но девушка протоптала новую, берущую начало у их флигеля.

Дул лёгкий тёплый, очень характерный для конца весны ветерок. Птичья трель приятно ласкала слух. Ардана устроилась на скамейке и лениво раскрыла книгу, которую прихватила с собой.

— Мне ведь нравится такая жизнь? — тихо спросила она саму себя, наблюдая за движением облаков.

Пару минут гипнотизировала взглядом небо.

Почему-то невольно подумалось, что в этой беседке сейчас не хватает Кигана.

Весьма странное, надо сказать, желание – мечтать остаться наедине с человеком, который пытается поддеть тебя практически на каждой фразе. Но тем не менее оно возникло. Почему? Ей нравятся эти его постоянные издёвки? Серьёзно, что ли?

— Добрый день, — раздалось от входа в беседку.

Ардана ещё раньше услышала, что кто-то сюда приближается. Это могла быть только Эрвидаль – шаги явно были женскими, а из прислуги сюда никто кроме садовника не заглядывал.

— Ещё раз добрый день, госпожа Нилфри, — поздоровалась Ардана.

— Можно я присяду? — спросила Эрвидаль.

Её отцу принадлежала здесь каждая травинка, каждый камушек, но она всё-таки спросила разрешения, понимая, что нарушает покой другого человека.

Ардана улыбнулась и кивнула. С распоряжением разговаривать в этом доме лишь с определенным кругом лиц она уже давно свыклась, но иногда эта перестраховка Нилфри выходила за пределы её понимания. Ей нравилась Эрвидаль, и она откровенно сочувствовала бедняжке.

Та пристроилась на противоположную полукруглую скамейку и расправила юбку. С минуту сидела молча.

— Ардана, — наконец произнесла она, — поговорите со мной о чём-нибудь. Пожалуйста! Папа не узнает, обещаю! Это в моих же интересах.

Ардана мотнула головой.

— Вы опасаетесь, что нас кто-нибудь увидит? — продолжила Эрвидаль тоном, близким к страдальческому. — Но сюда никто, кроме вас и садовника не заходит, а у него сегодня выходной. Поговорите со мной! Я очень вас прошу! Ну, хоть о погоде... о чём угодно.

Ардана уже готова была плюнуть на дурацкий запрет. Она видела, что ещё чуть-чуть и Эрвидаль заплачет. У неё не было ни сестер, ни подруг, она не знала материнской ласки. И единственный человек, кто мог бы её выслушать, помочь советом, сейчас бессовестно игнорировал её мольбы.

Словно в подтверждении этих мыслей из глаза девушки выкатилась слезинка. Она медленно поползла вниз и замерла на щеке, оставив прозрачную дорожку.