Третий круг тьмы

«Наверное, я все же немного ненавижу. Саму себя. Вспоминаю раз за разом, как шептала у кровати мамы, желая ей смерти. И не могу себя простить. Как можно такое простить? Она попала в беду, она нуждалась во мне. И, конечно, я делала все, что могла. Но при этом ненавидела ее, винила в болезни и хотела, чтобы все прекратилось. Тогда я думала, что ненавидела, но это не было ненавистью. Нет, все-таки не было. Настоящую ненависть я испытываю к самой себе. За слабость. За недостойные мысли. Тьма раскрывает это во мне, как будто вуаль за вуалью сдергивает с души, проникая все глубже, туда, куда я и сама не рискнула бы заглянуть. А ведь это был только второй круг. Какое испытание ждет нас на третьем? И хватит ли во мне всего того, что требует тьма?»

Сделав запись в дневнике, я забралась в постель. Какое-то время размышления не давали заснуть.

«Ты понятия не имеешь, что такое тьма».

Что она такое? Что ей нужно? Кого она награждает силой, считая достойным? Ведь есть же те, кто не может пройти испытания и возвращается с четвертого круга ни с чем, а может быть, не доходит и до четвертого.

В первый раз она проверяла на смелость, выискивала силу, способную бороться со страхом. Во второй раз пыталась докопаться до низменных чувств — злости, даже ненависти. Нужно дать волю ненависти, чтобы обрести тьму? Должна ли я ненавидеть постоянно? Или достаточно один раз раскрыться, позволить тьме заглянуть, а потом жить как прежде? Или прежней остаться уже не получится?

Мысли толпились в голове, толкались, не давали расслабиться. Но усталость победила, и сон все-таки меня сморил. Только успела напоследок подумать: «Нужно будет поговорить с господином, узнать, что такое тьма».

— Отец, посмотри на меня!

Мальчишка, может, лет десяти или немного больше, стоял посреди коридора, сжимая руки в кулаки. Весь напряжен, губы упрямо сомкнуты, глаза сверкают.

Мужчина оборачивается к нему. Я не узнаю самого мужчину, раньше никогда не видела его, но глаза… В глазах мужчины знакомый холод и никаких эмоций.

— Почему ты никогда не можешь меня просто похвалить? Почему не можешь сказать хоть одно доброе слово? И не говори, что это потому, что мы проклятые! Остальные… они же любят своих детей. Гордятся ими. А ты… тебе как будто все равно. — Мальчишка говорил пылко, в его голосе слышалась обида.

— Я горжусь тобой, сын. Ты добился успехов. Но еще больше успехов ты добьешься, когда пройдешь круги тьмы. Ты станешь достойным наследником. Должен им стать.

— Ты говоришь, что гордишься. Но… Я стану таким же, как ты? Таким же бесчувственным?

— Бездушным. Ты будешь таким же бездушным, как и я. Ты займешь мое место, а я наконец уйду во тьму. Как я устал…

Мужчина ушел. Какое-то время мальчишка смотрел ему вслед, а потом вдруг повернулся ко мне. Мы встретились глазами.

— Ты кто такая?

И в этом потрясенном, таком живом, таком эмоциональном мальчишке я узнала… господина.

Я резко села, перевела дыхание. Вокруг было темно, но что-то еще, помимо ночной темноты, присутствовало в комнате. Тьма. Я отчетливо ощутила, как соскользнула с кровати тьма, прошелестела по полу и растворилась.

Несколько минут я тяжело дышала, глядя в одну точку прямо перед собой.

Какой странный сон! Юный господин, еще мальчишка, который разговаривал со своим отцом. Откуда эти безумные фантазии? Может, их навеяло присутствие тьмы? Хорошо, что не кошмары. Вполне невинный сон, только очень странный. Никогда не пыталась представить, каким господин был до того, как стал правителем проклятых. Был ли у него отец? Конечно, был. Я ведь читала историю. Тьма пришла в этот мир уже давно, однако самый первый правитель жил очень долго. А потом ушел во тьму. Его место занял сын — господин, которого я знаю. Тоже довольно давно, если задуматься. Около трех сотен лет назад. Помнится, тогда меня потрясли эти цифры. Ведь господин занял трон уже не мальчишкой. А теперь он приснился мне в столь странном облике.

Нужно отыскать книги, найти картины или гравюры — что угодно, но я должна увидеть портреты! Портрет молодого господина и его отца. Это важно. Сама не знаю почему. Ведь это просто сон, всего лишь сон.

Я снова легла, перевернулась на другой бок и заснула. Кажется, до утра больше ничего не снилось.

А утром мы встретились с Шейлой. Нам предстояло подготовиться к обеду. Господин не счел нужным приглашать Варшу, зато личные служанки были в нашем распоряжении. У них тоже получалось достойно.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовалась Шейла.

— Чувствую? — удивленно переспросила я. — Нормально. А что такое?

— Я имею в виду… ничего не изменилось? Ты ведь почувствовала силу тьмы на испытании? Ее притягательность, ее могущество.

Я вдруг поняла, что ничего конкретного об испытании рассказать не могу. Видимо, как и говорил Стэррон, магия не позволяет. Но кое-что ответить все же могу. Не о самом испытании. Об ощущениях, о том, как я чувствовала тьму внутри себя.

— Да, она манила. Мне хотелось ею обладать.

— Когда я очнулась после второго круга, ощущение было, будто я лишилась самого важного в своей жизни, — призналась Шейла. — Это так злит, что нужно ждать четвертого круга. Нас как будто поманили, показали, как это восхитительно, а потом оттолкнули. Тьма дала к себе прикоснуться и ускользнула. Отвратительное чувство.

Я прислушалась к себе. Чувствую ли я нечто подобное? Тьма была… да, все же прекрасна. Несмотря на злость, терзавшую меня в тот момент, тьма оказалась чем-то невероятно прекрасным. Но я не злюсь из-за того, что ее сейчас нет. Правильно ли это? Нужно будет обязательно спросить господина, разобраться, понять, необходима ли постоянная злость.

Я хочу тьму. И буду за нее бороться.

Приготовления заняли неожиданно много времени, почти столько же, сколько мы готовились к балу. Я бы, может, и пропустила что-нибудь, не стала бы столько времени уделять подбору украшений или подводке для глаз, почти незаметной, но очень удачно подчеркнувшей контур, однако Шейла взяла шефство в свои руки. Она, как аристократка, разбиралась в этом все же больше меня.

Отправляясь на обед, мы, кажется, выглядели еще восхитительнее, чем накануне. Хотя еще вчера мне подумалось, что лучше просто невозможно. Зеркальное отражение показало двух утонченных, прекрасных леди, разных, но одинаково высокородных. Я прониклась и даже ощутила нечто, чего не испытывала раньше. Быть может, гордость за себя, за то, какой я могу быть? Или, по крайней мере, выглядеть. А над тем, чтобы «быть», придется еще поработать.

— Ну и? Господин не сказал, куда нам нужно идти! — возмутилась Шейла. И чуть не заорала, потому что с потолка прямо нам под ноги спрыгнул паук.

Я уже собиралась заткнуть ей рот, чтобы не оглушила визгом весь замок, но при виде моей ладони, приближающейся к накрашенным губам, Шейла вытаращила глаза и… промолчала. Только отстранилась от меня на всякий случай и от паука заодно. А тот как будто даже многозначительно посмотрел на нас.

— Здравствуй. Ты покажешь нам дорогу, верно? — предположила я.

Готова поспорить, паук кивнул! В исполнении паука это, конечно, смотрелось довольно-таки странно. Наклонился весь корпус, но уверена, это был именно кивок. После чего паук развернулся и побежал по коридору.

— Пойдем! — я схватила Шейлу за руку и поспешила за пауком.

— Вот ведь… какие они… — Шейла явно пыталась сдержаться, не обозвать и не обругать, — фу…

Паук остановился, мы тоже. Паук повернулся к нам. Шейла попятилась и спряталась за меня. Странно качнувшись, паук снова отвернулся и пополз вперед.

— Ты бы поосторожней, — предупредила я. — Они такие умные…

— Я заметила, — сквозь стиснутые зубы процедила Шейла.

И чего ей не нравятся пауки? Они ведь милые! По крайней мере, в этом замке.

Проводник привел нас к высоким двустворчатым дверям. И те отворились. Сами. Нашим взорам предстал небольшой зал, как всегда, выдержанный в темных тонах. На этот раз темно-синие и серые преобладали.

Посреди зала стоял стол. Во главе лицом к дверям сидел господин. По бокам почти во всю длину стола расположились лорды и леди. С нашим появлением господин поднялся. Лорды и леди тут же повскакивали со своих мест. Никто не имеет права сидеть, когда господин стоит. Если он сам того не позволит.

— Добро пожаловать. Мы ждали только вас, — произнес господин. Я с трудом удержалась, чтобы не покоситься на часы. Кажется, он сделал это специально. Ведь мы пришли вовремя, я уверена в этом! И должна продемонстрировать именно уверенность, не выискивать в ужасе взглядом часы. — Лорды, леди. Представляю вам моих учениц. Шейла и Алайна, — он едва заметным кивком указал поочередно на каждую. И внезапно усмехнулся. — Уважайте их.

После короткой, странной речи, господин сел. Мы прошли к единственным свободным местам — рядом с господином, справа и слева. Не во главе стола, уже с боков, но… ближе всех к господину. И это, кажется, тоже было неспроста.

Так трудно привыкнуть к намекам, к мелочам, на которые в обычной жизни не обращаешь внимания, но здесь, в мире аристократов, они значат все.

Как только мы заняли места, слуги принесли еду. Быстро и ловко расставили разнообразные блюда и напитки, после чего поспешили уйти.

— Начинаем обед, — объявил господин.

Гости принялись за еду. Господин и мы — тоже.

В зале царила тишина. Все были напряжены, боялись поднять от тарелок взгляды и старательно изображали полнейшую заинтересованность в приеме пищи. Правда, иногда все равно исподтишка, пытаясь это скрыть, посматривали на нас с Шейлой. В их глазах проскальзывал настороженный интерес.

«Его боятся, — поняла я. — Господина все боятся!»

Мы с Шейлой встретились взглядами. Она улыбнулась. Похоже, не я одна поняла, что происходит. Все они боятся лишнее слово сказать, едва ли не дрожат. Наверное, только невероятная выдержка помогает им не ронять столовые приборы и не промахиваться мимо ртов! Но почему? Неужели господин настолько страшен? И что самое удивительное… мы с Шейлой его не боимся. В отличие от всех остальных.

Странно. Чем это он их так напугал? На балу гости не казались настолько напряженными. Или, может, дело в том, что танцевальный зал намного больше и гостей в нем тоже собралось значительно больше? Была возможность в случае чего сбежать, спрятаться за остальными?

— Райлен, как твой сын? — спросил господин.

Райлен поднял на него взгляд. Занервничал еще сильнее.

— Отлично, растет. Через год ему исполняется четырнадцать.

— Прекрасно. Буду ждать его у источника тьмы.

— Это великая честь, господин! — весьма сдержанно и даже как-то облегченно обрадовался названный Райленом.

После этого гости наконец немного расслабились. Напряжение не покинуло их полностью, но страх развеялся.

Временами господин заговаривал то с одним, то с другим. Лорды и леди больше не боялись и все чаще посматривали на нас с Шейлой.

Мы уже изучали этикет подобных обедов. Когда присутствует господин, именно он задает направление разговоров. Можно понять, почему гости напряжены. Господина уважают, с ним всегда вежливы и сдержанны. Одно неосторожное слово может привести к печальным последствиям. Но откуда был такой явный страх в начале обеда? Вот чего я понять не могу!

— Шейла, Алайна, как вам блюда? Все нравится? — внезапно спросил господин.

— Да, они великолепны, — откликнулась Шейла.

— Все очень вкусно, — подтвердила я мгновением позже.

Слова господина стали знаком, давшим волю гостям. И нам тут же принялись предлагать попробовать разнообразные блюда. Особенно старались и, кажется, даже гордились своим местом соседи. Я сидела по левую руку от господина. А слева от меня — весьма красивый темноволосый лорд.

— Может быть, желаете отведать морских куаров? — предложил он. — Кстати, позвольте представиться, Алайна, ваша темность. Меня зовут Ордаэн.

Дальше обед проходил в довольно-таки расслабленной обстановке. По крайней мере, с нами больше не боялись заговаривать. Слова господина, обратившие на нас внимание, показали всем: с нами можно общаться. Чем все присутствующие и воспользовались. Что любопытно, не было ни подколов, ни желания как-то задеть или поймать на неудобном вопросе. Гости всего лишь проявляли любопытство. Наверное, опасались в присутствие господина выражать недовольство, даже если оно и было.

— Где вы жили раньше? — спрашивали они.

Шейла с готовностью отвечала на вопросы.

— В другом мире. Я была наследницей древнего, уважаемого рода Гортаэс. Правда, пришлось от всего отказаться. Но я ничуть не жалею, новая жизнь обещает много интересного.

— О, так вы учитесь не только магии тьмы? Вам ведь, наверное, теперь нужно многое узнать о нашем мире.

— Это, конечно, так. Но мы справляемся. Обучение весьма интересно.

Шейла прекрасно поддерживала разговоры. Отвечала на вопросы, владела вниманием гостей. А я наслаждалась морскими куарами, которые оказались очень вкусными, прислушивалась к себе и пыталась просто привыкнуть к подобной обстановке, к обществу аристократов. Теперь так будет нередко.

Мы немного поговорили с моим соседом Ордаэном, и обед вскоре подошел к концу. Несмотря на то, что не было нападок, и вообще все прошло тихо-мирно, я испытала облегчение, когда вышла в коридор. Шейла еще задержалась, не закончив с кем-то беседу. А мне хотелось прогуляться.

Ощущение надвигающейся опасности настигло посреди коридора.

— Алайна, ваша темность. — Передо мной, вынырнув из-за поворота, возник уже знакомый лорд. Тот самый, который еще на балу мне не понравился. Непривычно для местных короткие волосы — даже до плеч не достают, не хватает около сантиметра. Худощавая фигура, хищное, пусть и красивое, но чем-то неприятное лицо. И темно-карие глаза. — Не откажете мне в короткой прогулке по саду?

Это после спектакля, устроенного на балу, он смеет приглашать меня на прогулку?! А может, понял, что был не прав, и хочет исправить первое впечатление, познакомиться получше?

Нет. Как бы там ни было, я никуда с ним не пойду. Слишком неспокойно рядом с ним, слишком опасно.

— Сожалею, ваша темность, но я очень занята.

Я собиралась обойти его, однако мужчина заступил мне дорогу. На его лице отразилось раздражение. Впрочем, он быстро взял себя в руки и выдавил улыбку.

— Учебой?

Хотела сказать: «Это вас не касается». Но потом подумала, что, может, он на самом деле хотел загладить вину. Поэтому лишний раз решила не грубить.

— Именно, — кивнула я.

Лорд собирался сказать что-то еще, остановить меня, но тут в дальнем конце появились две леди. А я воспользовалась ситуацией и поспешила уйти. Пока не скрылась за поворотом, ощущала на себе неприятный взгляд лорда. Нет, он мне определенно не нравится! И лучше держаться от него подальше. А еще не помешает раздобыть информацию об этих самых аристократах, приглашенных на бал. Почему бы нет? Может пригодиться!

До приготовления к очередному балу оставалось еще два-три часа, я решила потратить их с пользой. Где здесь библиотека и есть ли она, господин не сказал. Оставалось надеяться на учебники, выданные нам. Если не найду в них, придется спросить о библиотеке.

Увы. Не зря я до сих пор не видела портреты предыдущего правителя и его сына в молодости. Их попросту не было в наших книгах! Но ведь где-то они должны все-таки быть?

Я вздрогнула. Показалось, что-то замелькало под дверью. Присмотрелась. Это паук! Весьма приличных размеров паук каким-то невероятным образом просочился в щель между дверью и полом. Магия, не иначе! Перестав изображать сгусток тьмы, он снова собрался в паука, если не сказать «надулся», и побежал ко мне. Я уже знала, чего ожидать, и не ошиблась. Рядом с пауком образовалось синее облачко, которое мгновением позже превратилось в записку. Я развернула ее, прочитала: «Сегодня вы с Шейлой пойдете на бал вдвоем. Присутствовать обязательно». Узнаю почерк господина. Что ж, все понятно. Сегодня он не намерен нас сопровождать, хорошего понемногу.

Но до бала еще по-прежнему есть свободное время. И тут меня осенило. Я посмотрела на паука, улыбнулась.

— Спасибо за доставку. Ты не мог бы мне помочь? Показать, где библиотека?

Некоторое время паук сверлил меня отливающими краснотой глазками, потом кивнул, развернулся и побежал к двери. Я поспешила его опередить, чтобы самой открыть дверь. Может, ему неприятно сплющиваться и проползать через щель. Как ни странно, паук в этот момент на меня покосился. Не знаю, что подумал, но открытой дверью воспользовался и побежал уже по коридору.

Идти оказалось далеко, но я старательно запоминала дорогу. Еще пригодится! Жалела только, что не взяла с собой тетрадь, чтобы зарисовать все повороты и подъемы по лестнице.

Наконец паук подбежал к высоченным двустворчатым дверям, украшенным коваными узорами. Паук остановился, повернулся ко мне, наградил многозначительным взглядом, мол, все, дело выполнено, вот она библиотека.

— Спасибо большое! — поблагодарила я, стараясь скрыть разочарование. — Ты мне очень помог.

Еще несколько секунд паук смотрел на меня. А потом припустил обратно. Я перевела взгляд на двери. Они такие огромные и наверняка тяжеленные. Все эти кованые узоры весят, наверное, тонну! Как мне их открыть? Неужели все зря?

Но уходить, не попробовав, не хотелось. Я приложила ладонь к двери и даже не успела на нее надавить. Ног коснулся знакомый холодок, и обе двери отворились. Сами. А по полу, обволакивая ступни, заскользила тьма. И за дверьми тоже была тьма. Кромешная.

На мгновение я растерянно замерла. Потом все же рискнула, переступила порог. Двери с шелестом закрылись за спиной. Но свет, вопреки надеждам, не вспыхнул. Тьма поглотила меня.

С опозданием забеспокоилась. Остановилась, отвела руку за спину, надеясь коснуться двери. Ничего! Только тьма обволакивала, скользила по пальцам. Я резко развернулась и, вытянув перед собой руки, сделала шаг. Потом еще один и еще. Я ведь уже должна была нащупать двери! Где они? Где?!

Спокойно. Нужно успокоиться. Тьма не должна мне навредить. Наверное… По крайней мере, я заходила в источник. И там были только испытания, тьма не угрожала мне и не говорила, что ненавидит меня. Значит, и сейчас навредить не должна. Очень на это надеюсь.

Выдыхаю. Снова поворачиваюсь лицом к библиотеке. Сложно ориентироваться, когда не видишь ничего, но для чего-то все это устроено. Библиотека, наполненная тьмой? Не думаю, что паук меня обманул. Так что, наверное, это на самом деле библиотека. Как искать здесь книги? Хороший вопрос.

На всякий случай вытянув перед собой руку, осторожно двинулась вперед.

Какое-то время просто шла, аккуратно делая шаг за шагом. Потом подумалось, что так можно бродить вечно, сгинуть в этой библиотеке, и никто даже не узнает, куда я пропала. Нет, я что-то делаю не так. Но как правильно, что предпринять? А если…

Я прикрыла глаза. Все равно ничего не вижу. И загадала: «Мне нужны исторические книги с изображением бывшего правителя и нынешнего. Возможно, семейные хроники». Не знаю, может, не стоило за раз думать столько всего, но я сосредоточилась на этих мыслях, прислушалась к себе. Стоило сделать всего несколько шагов, как рука наткнулась на книгу. На одну, как будто парящую в воздухе книгу! Я тут же схватила ее, подтянула к себе. И открыла глаза. Как читать-то… Не успела толком подумать об этом, вспыхнул свет.

Как странно! Непонятно, откуда льется свет, но он освещает пространство вокруг меня на несколько сантиметров в разные стороны. И этого достаточно, чтобы ознакомиться с книгой.

Я тут же ее раскрыла. Пролистала. Точно! Хроники! А главное, иллюстрации есть. Я потрясенно распахнула глаза, остановившись на изображении первого правителя проклятых, отца господина. Это он. Я видела его в своем сне! Значит… это был не просто сон? Нужно взять книгу с собой, внимательно изучить. Хорошо, что хроники. Больше узнаю о семье правителя. А еще бы почитать что-нибудь о снах, о магии снов, если она существует.

Стоило об этом подумать, как свет погас, меня снова окутало тьмой. Я не растерялась. Теперь уже знала, как действовать. Сосредоточилась на мысли, что именно мне нужно…

И чуть не заорала, ощутив чьи-то руки на своей талии. Он возник рядом со мной совершенно внезапно. Над ухом, едва коснувшись дыханием, прозвучало:

— И что ты здесь делаешь?

Запаниковать я не успела. Потому как голос господина узнала. Но все равно стало как-то неуютно. Вокруг нас по-прежнему тьма, руки господина оплетают мою талию. Я чувствую его близость, но моя спина с ним не соприкасается. Кажется, между нами всего несколько миллиметров, просто не может быть больше.

— Я… искала книгу.

— Книгу? В библиотеке? И как это я не догадался. — Господин явно насмехался. — Как ты нашла библиотеку?

А вдруг он накажет несчастного паука, который согласился мне помочь?!

— Я нарушила правила?

— Отвечаешь вопросом на вопрос… Любопытно. А казалась такой робкой. Такой стеснительной и беспрекословной. Ты и сейчас испытываешь робость. Волнуешься. Немного боишься, — произнес господин, и с каждым словом его дыхание шевелило волосы на висках. Это было… было волнующе и пугающе, он все верно сказал. Господин ведь чувствует! Не читает мысли, но эмоции чувствует. — Полагаю, я догадываюсь, в чем здесь дело. Хорошо, я не буду наказывать того, кто помог тебе. Теперь ответишь?

То ли от догадливости господина, то ли от его близости в этой кромешной темноте по спине побежали волнующие иголочки.

— Это паук. Он принес мне записку от вас. А я попросила его отвести меня в библиотеку. Вы не говорили, что в библиотеку нельзя.

— Какая оригинальная логика. А если я не скажу, что с башни нельзя прыгать, не научившись летать? Посчитаешь, что можно? Пойдешь, спрыгнешь?

Я нервно сглотнула. Ощущение загнанного в угол зверя нарастало. Наверное, только поэтому я осмелилась ответить.

— Что прыгать с башни нельзя, если не хочешь убиться, знает каждый. Это логично. Но как вести себя в вашем замке? Сначала вы говорите, что мы, ваши ученицы, выше всех остальных. А теперь выясняется, что нельзя просто сходить в библиотеку? Тогда объясните правила поведения. Куда можно, куда нельзя заходить, на что имеем право, на что не имеем.

Какое-то время господин молчал. Мы так и стояли совсем близко. Я ощущала его дыхание, его руки на своей талии. И с каждым мгновением нервничала только сильнее.

— Это скучно, — наконец произнес господин. — Мне не нужны ученицы, которым все нужно объяснять, которые не способны сами определить для себя границы. И которые не способны сделать это правильно.

Холодок страха окутал меня.

— Поэтому объяснений не будет. Но с библиотекой ты не ошиблась. В библиотеку ходить разрешаю. Это даже хорошо, что знания привлекают тебя. Хорошо, что ты не стала чего-то дожидаться, сама решила их раздобыть. Вне учебной программы.

Внезапно он выхватил книгу у меня из рук и отстранился. Тут же вспыхнул свет. Неяркий, все такой же приглушенный, освещающий лишь небольшой клочок пространства вокруг нас.

— Хроники нашей семьи? Ты заинтересовалась нашей семьей? — На его губах заиграла улыбка.

Мне сделалось неловко. И вообще захотелось куда-нибудь сбежать.

— Я ваша ученица. Я должна знать о вашей семье.

— Неплохо, — продолжая холодно усмехаться, заключил господин. — Что ж, почитай. — И протянул мне книгу.

— Я могу идти?

— Да, конечно. Не забывай о времени. Скоро бал.

— Спасибо, я помню!

Я торопливо нырнула во тьму и едва не впечаталась в двери. Хотя… я с разбегу в них все же впечаталась, но, к счастью, двери в тот же миг отворились, словно ничего не весили. А то так и покалечиться можно!

Я оглянулась, но увидела в зале библиотеки только тьму. Больше не задерживаясь, поспешила вперед по коридору. Очень надеюсь, что дорогу до своей комнаты удастся найти. Иначе на самом деле рискую опоздать.

— Я узнала, — сказала Шейла, когда мы, закончив приготовления и отпустив служанок, вышли из комнаты.

— Узнала что?

— Ты не заметила, как во время обеда лорды и леди тряслись, лишнее слово боялись сказать?

— Заметила. Мне тоже это показалось странным. Господина, конечно, уважают и побаиваются, но чтобы настолько? Так ты узнала почему?! — до меня только сейчас дошло.

— Да! Один симпатичный лорд мне объяснил, — она улыбнулась, явно вспоминая о чем-то приятном. — Обычно господин указывает на цель обеда заранее, когда приглашает. Если он этого не делает, приглашает без пояснения причин, это может значить, что он решил избавиться от неугодных, что недоволен кем-то и собирается их наказать прямо на обеде или после. Как ты могла уже догадаться, в этот раз он ничего о цели обеда не говорил. Вот и тряслись гости, не знали, чего ожидать.

— А когда господин показал, что они могут пообщаться с нами, все расслабились.

— Именно. Они поняли, с какой целью их пригласили на обед. И даже, наверное, решили, что это великая честь для них — пообщаться с ученицами господина.

Да, теперь все становится понятно.

— Как ты думаешь, у господина до нас были ученицы?

— Не знаю, — Шейла нахмурилась. Ей эта мысль, похоже, очень не понравилась. — Но господин сказал, что ему нужна преемница. Раз преемницы у него до сих пор нет, логично предположить, что…

— Что другие ему не подошли. Это не гарантирует того, что мы с тобой первые.

— Да, ты права, — задумчиво согласилась Шейла. — Но мы будем стараться. Чтобы не вылететь отсюда ни с чем.

Сомневаюсь, что господин нас отпустит, даже если в качестве преемницы обе не подойдем. Нет, он не отпустит. Скорее, сделает настоящими рабынями, уже навсегда. Но, с другой стороны, зачем господину рабыни? Разве мало ему слуг?

Мы вошли в бальный зал вдвоем, но Шейла тут же оставила мое общество, заприметив кого-то знакомого. Я покрутила головой по сторонам, и… Холодный? Это на самом деле Холодный?!

Он тоже заметил меня. Чуть растрепанные темно-каштановые волосы, неестественно бледное лицо, даже на фоне остальных проклятых отличается мертвенной белизной. Темные круги под глазами. И улыбка с привкусом горечи на тонких губах. Это точно Холодный. И он меня узнал. Потому как направился прямо ко мне.

— Надо же, не обманула! На самом деле ученица господина, — ухмыльнулся он, приближаясь ко мне.

— У меня не было причин обманывать тебя, — я улыбнулась в ответ.

Увидеть Холодного оказалось неожиданно радостно. Как будто старого знакомого встретила. Теперь он казался старше, примерно одного возраста со мной. Обтягивающая черная одежда смотрелась жутковато и в то же время элегантно.

— Прекрасно выглядишь, кстати. Уже совсем не та девчонка, которая пробиралась по лесу. Сейчас ты похожа на леди.

— Спасибо. Стараюсь. — Моя улыбка стала еще шире.

— А ведь непросто вписаться в это общество, верно? — Холодный мне подмигнул.

— Еще как! Но знаешь… наверное, к этому можно привыкнуть. Просто мне пока сложно. Но я стараюсь. А ты как здесь оказался?

— Ты не поверишь, — Холодный усмехнулся. — Я тоже лорд, и меня тоже пригласили на сезон балов. Я эти мероприятия не очень люблю, но вот, решил все же сходить.

Едва он договорил, к нам приблизилась, так внезапно, словно подкралась, незнакомая леди.

— Холодный лорд! — обрадовалась она. — Как же замечательно, что вы решили посетить этот бал! Я так давно не видела вас на мероприятиях…

— Я был занят, — едва заметно поморщился Холодный. Ого! Не ожидала, что он умеет натягивать такую надменную маску.

— Понимаю. Такие, как вы, высокие лорды всегда заняты. Но раз уж вы пришли… может быть, вы найдете немного времени на меня? — леди многозначительно заулыбалась. Может, она не замечала, как с каждым ее словом Холодный мрачнел?

— Сожалею. Я обещал этот танец леди Алайне.

— Разве? — она только сейчас соизволила заметить меня. — О, Алайна, ваша темность. Меня зовут Иорика. Будем знакомы.

— Будем, — согласилась я.

Больше никто ничего сказать не успел. Заиграла новая музыкальная композиция, и Холодный подхватил меня под руку. Мы вышли к центру зала и начали танец.

— Твоя знакомая? — поинтересовалась я.

— Здесь все знают друг друга, — без особого энтузиазма ответил Холодный. — Господин приглашает к себе только самых высокородных, самых высших аристократов.

— Значит, ты тоже такой?

— Значит, такой.

Даже на бал он пришел в черных перчатках. Одной рукой держал меня за руку, вторую положил на талию. То и дело я посматривала на них и гадала, можно ли спросить о перчатках, не будет ли это каким-нибудь оскорблением или запретной темой.

— О чем задумалась?

— Не знаю, можно ли о таком спрашивать.

— Спрашивай. Тебе можно, — улыбнулся Холодный.

— Но почему?

— Во-первых, ты мало что знаешь о нашем мире. А во-вторых, мы познакомились с тобой в неофициальной обстановке. Почему бы нет?

Показалось, Холодный что-то недоговаривает, но допытываться я не стала. Гораздо сильнее меня интересовал другой вопрос.

— Зачем тебе перчатки?

— О! Это, конечно, лучше показать, чем объяснить, — улыбка Холодного приобрела зловещий оттенок. — Если представится случай, обязательно покажу.

К сожалению, композиция быстро закончилась. А мне понравилось танцевать с Холодным. Может, он бы пригласил меня еще на один танец, но тут к нам подошел незнакомый лорд.

— Алайна, ваша темность, мое почтение. Холодный лорд…

Меня поприветствовали первой. Первой! А это очень многое значит. Это значит, что меня на самом деле воспринимают выше по статусу. Здесь не имеет значения, мужчина ты или женщина. Значение имеет только статус. И, как я уже знаю, даже муж и жена могут быть не равны, даже в супружеской паре жена может оказаться выше, если ее род более древний и более знатный.

— Извините, ваша темность, не хочу отвлекать вас от общества прекрасной леди, но мне необходимо с вами поговорить.

Холодный кивнул.

— Еще увидимся, Алайна, — пообещал он и отошел вместе с лордом.

Ощущение опасности подсказало, кто ко мне приближается. Но сбежать я не успела. Он перехватил меня за руку, разворачивая к себе.

— Ваша темность, потанцуем?

— Я даже не знаю вашего имени.

— Вы у всех сначала имя спрашиваете, а потом соглашаетесь на танец? — поинтересовался зловещий лорд. Карие глаза смотрели изучающе. В этот раз в них не было ни раздражения, ни ярости, но чувство исходящей от мужчины опасности никуда не делось.

— Только у тех, кто был недостаточно вежлив, — я сдержанно улыбнулась. Ведь я имею право требовать вежливости?

— Прошу прощения. — В его глазах мелькнуло что-то непонятное. — Меня зовут Нейшер. Так вы потанцуете со мной?

Танцевать с ним не хотелось. Нейшер отталкивал. Но… стоит хотя бы попытаться наладить с ним отношения.

Лорд протянул руку, я ее приняла. Мы начали танец.

— Признаюсь, я отнесся к вам с подозрением. Это все из-за вашей внешности.

— Неужели внешность так важна?

— Конечно. Посмотрите вокруг. Все мы с черными волосами и бледной кожей. Вы единственная здесь — наша полная противоположность.

— Противоположность, которая выглядит как благословенная?

Опять в его глазах что-то мелькнуло! Понять бы еще что. Оказывается, лорд прекрасно владеет собой, когда этого хочет.

— Господин ясно дал понять, что вы его ученица. Я доверяю господину.

— Рада это слышать.

— И мне бы хотелось загладить вину, извиниться за резкость при нашем знакомстве. Может быть, прогуляемся вместе? Например, по саду. У господина очень красивый сад.

— Я знаю, спасибо. Но мне еще не надоело танцевать.

Конечно, дело не в танцах! Но общество Нейшера меня настораживало. Как только закончилась композиция, я поспешила от него ускользнуть. Следующий лорд, пожелавший пригласить меня на танец, в этом очень помог.

Я вообще заметила странный ажиотаж. Меня приглашали и приглашали, снова и снова! Лорды смотрели заинтересованно. Леди, общество которых они оставляли, чтобы станцевать со мной, — с завистью и неприязнью, которые они старательно пытались скрыть.

— Вот ведь выскочки! — услышала я случайно голос одной леди. — И зачем только господин решил взять себе учениц, да еще поставил их выше нас…

Любопытно! Неужели раньше господин на самом деле не брал учениц? Мы — единственные?

— Алайна! — Холодный вынырнул у меня из-за спины, я даже вздрогнула от неожиданности. — Тебя оказалось не так-то просто поймать.

— Это все танцы… Сама не ожидала такой популярности.

— Ничего удивительного, — хмыкнул Холодный. — Может, сбежим? Хотя бы ненадолго.

— Погуляем по саду? — я улыбнулась.

— А хоть бы и по саду! Полагаю, в лес ты в такой пышной юбке идти не захочешь?

Я ненадолго задумалась.

— Давай все же начнем с чего попроще. С сада.

Холодный заговорщически улыбнулся, взял меня за руку и повел к выходу из зала. До сада отсюда был короткий путь, так что вскоре мы оказались на свежем воздухе в объятиях сгущающейся вечерней темноты. Я с наслаждением вдохнула полной грудью. Некоторые цветы не закрывались на ночь и по-прежнему наполняли воздух своим ароматом, нежным, едва уловимым.

— Ты не представляешь, как все это надоедает! — признался Холодный. — Из раза в раз одно и то же. Эти леди…

— Ты не любишь женщин?

Холодный поперхнулся.

— Люблю! Но не когда они сами на меня нападают, да еще со всех сторон, — он передернул плечами. — Предпочитаю сам выбирать, кому оказывать знаки внимания. Но тебя тоже утомило, не так ли?

— Все так. Первый бал в своей жизни я посетила вчера. К этому не так-то просто привыкнуть.

— Первый бал? — удивился Холодный. — Кем ты была в прошлой жизни, до того, как здесь оказалась?

— Обычной девчонкой. Не аристократкой, если ты об этом.

— Тогда тебе будет непросто привыкнуть. Высшее общество проклятых, к тому же, весьма своеобразно.

— Я постараюсь.

— Не сомневаюсь. — И внезапно сменил тему: — Сколько кругов ты прошла?

— Два.

— И как?

Я пожала плечами, снова ощутив запрет, наложенный самой тьмой. Я не могу рассказать.

— А ты никогда не пробовал?

— Заходить в источник?

— Ну да. В тебе ведь нет тьмы?

— Во мне нет тьмы, и я не пробовал. Слышал, как тьма нашептывает, как зовет к себе. С каждым днем ее зов становится все отчетливее. Но я не ходил к источнику.

— Почему?

— Мне кажется, если я в него войду, я пройду сразу все семь кругов, — он усмехнулся.

— Это плохо?

— Плохо? — Холодный усмехнулся. — Я бы так не сказал. Посуди сама, все семь кругов прошел только один. Наш господин.

Вот это новость!

— А как же другие? — поразилась я.

— Другие прошли только четыре круга.

Мы вышли на широкую площадку, уложенную ровной брусчаткой. И внезапно увидели господина. Он стоял к нам спиной, однако, заметив наше появление, тут же обернулся. Несколько долгих секунд они с Холодным смотрели друг на друга, словно вели неслышный диалог, одними лишь взглядами. Наконец Холодный кривовато усмехнулся и сказал:

— Ладно, Алайна. Мне нужно идти. А ты погуляй еще по саду.

Резко развернувшись, Холодный зашагал обратно по тропинке. Я перевела недоуменный взгляд на господина.

— Что-то не так? Мне нельзя было выходить в сад?

— В сад можно. — Все то же равнодушие в глазах господина. В то же время он смотрел на меня как-то странно, как будто изучающе.

— Нельзя было выходить в сад с лордом? С Холодным лордом?

— Можно и то, и другое. Но ты заводишь весьма интересные знакомства.

Я неопределенно повела плечами. Так уж получилось. Причем еще до бала.

— Прогуляешься со мной? — внезапно предложил господин.

— Конечно!

Сомневаюсь, что могла бы ответить ему «нет».

— Хотела у вас спросить… — начала я, когда мы уже вдвоем зашагали по узкой дорожке. Впрочем, ее как раз хватало, чтобы двое могли идти рядом. Просто очень близко…

— Спрашивай.

Впереди в кустах что-то зашуршало. И оттуда выбралась встрепанная, слегка помятая парочка. Незнакомый лорд и незнакомая леди.

— Господин… — мужчина побледнел. — Добрый вечер… — И тут же вытаращил глаза. — Алайна, ваша темность, приветствую.

— Добрый вечер, господин, ваша темность Алайна, — его спутница неловко улыбнулась.

Мы остановились, потому как идти дальше было некуда — дорогу преграждала парочка. Господин кивнул, однако отвечать не стал ничего.

— Извините. Мы уже уходим, — пролепетал сообразительный лорд и поволок спутницу за собой.

За несколько секунд они пробежали по тропинке и скрылись за поворотом.

— Похоже, спокойно погулять по саду не получится. Проходной двор, — заметил господин и призвал тьму. Она заклубилась в ногах, разверзлась под нами и подхватила, перенося сквозь пространство. Я даже почти не пошатнулась, когда под ноги вернулась опора, уже совершенно в другом месте. Пожалуй, такими темпами я скоро привыкну к подобным перемещениям!

— Это сложно — перемещаться тьмой? — поинтересовалась я, с любопытством осматриваясь по сторонам.

Мы оказались посреди просторного балкона. В правом его конце виднелась дверь, ведущая в комнату замка. Слева стояли столик и два плетеных кресла. Я облокотилась о перила, высовываясь на улицу. Отсюда открывался прекрасный вид на сад, окутанный ночной темнотой и освещенный голубоватыми огоньками.

— Всего лишь одна из возможностей, которые дает тьма. — Господин встал рядом со мной. — При должном усилии ею можно овладеть, а скорость будет зависеть от индивидуальных особенностей.

А ведь до того, как мы переместились, я собиралась кое-что спросить.

— Я должна ненавидеть, чтобы получить тьму? Постоянно испытывать ненависть?

— Посмотри на меня. По-твоему, я постоянно ненавижу?

Я посмотрела на господина. Мы встретились глазами.

— Нет. Я думаю, вы не испытываете ненависти.

— Верно. Не испытываю. А как насчет всех остальных? Они постоянно ненавидят?

— Нет. Они… разные. И могут испытывать разные эмоции.

— Чтобы получить тьму, нужно раскрыться, показать ей себя, доказать, что достоин. Однако постоянно ненавидеть невозможно. Ненависть разрушает. Как и многие другие эмоции.

— Поэтому вы отказались от эмоций?

Господин усмехнулся. Вот только в его взгляде читалось привычное равнодушие.

— Чем, по-твоему, я отличаюсь от остальных?

— Эмоциями. Вы или контролируете их очень хорошо, или…

— Не испытываю?

— Да…

Почему-то сейчас, глядя в черные глаза господина, мне казалось, что я попала в сети. Очень прочные сети, из которых почти невозможно выбраться. И все же это завораживало, отводить взгляд совсем не хотелось.

— Как ты думаешь, почему так разительны отличия между мной и остальными?

— Потому что вы господин, а они — подданные? Потому что вы прошли все семь кругов тьмы, а они — только четыре?

В глазах господина мелькнул проблеск удивления. Значит, все же эмоции есть! У него есть эмоции. Только заметить их очень непросто.

— Сама догадалась, или кто подсказал? Холодный?

— Холодный, — я не стала скрывать. Только понадеялась, что господин не станет его за это наказывать.

— Тьма изменяет людей. Мои подданные проходят четыре круга и возвращаются. На четырех кругах они останавливаются. Они могут быть почти такими же, как прежде. Но семь кругов нельзя пройти, не изменившись полностью. Тьма оставляет след. Меня, в отличие от них, тьма наполняет до краев. И чтобы ею управлять, я должен быть именно таким.

— Без эмоций?

— Я Бездушный, Алайна.

Бездушный. По телу пробежал холодок. Мой сон был не просто сном! Каким-то невероятным образом он показывал правду, самое настоящее прошлое. Теперь я знаю это точно. Не бывает таких совпадений. Неужели картины прошлого мне решила показать сама тьма? Ведь я видела ее тогда проснувшись.

— Что это значит? — спросила я, голос опустился почти до шепота.

Господин приблизился, сокращая и без того небольшое расстояние, наклонился ко мне. Смотрел пристально, внимательно, так, будто видел насквозь. А я видела в его глазах нечто древнее, темное, пугающее и всеобъемлющее. Как будто на меня взглянула сама тьма.

— Это значит, что мою душу забрала тьма. Забрала, как плату за могущество, ни с чем не сравнимое, за могущество, которым в нашем мире не обладает больше ни один живой человек. Подумай, Алайна. — Его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая голову. — А ты готова отдать душу, чтобы получить могущество?

В его глазах раскрывалась тьма, тянулась ко мне, готова была поглотить. Без остатка.

— Нет! — я отпрянула. — Нет, я не хочу отдавать душу, чтобы получить тьму.

— Это и не потребуется.

— Не понимаю, — я замотала головой.

— Чтобы получить тьму, достаточно пройти четыре круга. Пятый и шестой круг тоже дают… кое-что. Но не отнимают душу.

— Но чтобы стать вашей преемницей, придется пройти все семь кругов?

Молчание между нами стало почти невыносимым, когда господин все же ответил:

— Посмотрим.

— Что? — потрясенно выпалила я. — Вы… вы издеваетесь?!

— Я изучаю. Только и всего. А кого назначить преемницей, решаю я сам. Не тьма. Но шесть кругов вам пройти придется. Обеим.

— С Шейлой вы тоже ведете подобные разговоры?

— Тебя это волнует?

А я не знаю, что меня волнует! Стою перед господином, растерянная, сбитая с толку, и сама не понимаю, что происходит.

— Иди, Алайна. Свободна, — сказал он усмехнувшись.

Я развернулась и чуть ли не бегом бросилась к выходу с балкона.

— Бал еще не закончен, — прилетело мне в спину.

Значит, теперь еще и на бал возвращаться? Он точно издевается!

Пока шла по коридорам, старательно выискивая дорогу, размышляла. Мысли, эмоции буквально кипели во мне. Что господин вытворяет, зачем выбивает меня из равновесия? Ставит какие-то эксперименты, пытается лучше узнать? Иначе зачем! Но как же с ним непросто. Что-то тянет к нему, и в то же время каждый раз, когда мы с ним разговариваем, я теряюсь. Даже немного пугаюсь, потому что совсем не понимаю, как вести себя в подобных ситуациях.

Все-таки я заблудилась. Выскакивая с балкона, я буквально промчалась по незнакомым покоям, но, кажется, это были личные покои господина. А в них я ни разу не бывала и теперь не представляю, как отыскать знакомые коридоры. Все здесь незнакомо. Куда идти — непонятно.

По ногам внезапно скользнуло что-то холодное. Я опустила глаза. Тьма! Скользит по полу, обвивает лодыжки. Может, она укажет правильный путь? Почему бы нет? В этом замке, принадлежащем господину и расположенном над источником, должно быть много тьмы.

— Подскажешь, как найти бальный зал? — спросила я.

На балу задерживаться не собиралась, но раз уж господин намекнул, хотя бы ненадолго туда придется заглянуть. Если повезет, отыщу Холодного. Вот с ним я бы не отказалась еще поболтать.

Тьма скользила по ногам, колыхалась и струилась вперед по коридору. Я следовала за ней. Постепенно даже начала догадываться, где нахожусь. Кажется, это уже знакомая часть замка!

Внезапно нахлынуло чувство опасности.

— Алайна! Вам уже надоело танцевать? — из-под прикрытия темноты на свет вышел Нейшер.

Я остановилась. Разговаривать с Нейшером совсем не хотелось, но… Мы в этом коридоре совершенно одни!

— Да, решила прогуляться.

— По замку? — усмехнулся Нейшер, приподнимая бровь. — Чем вам не угодил сад? Мне казалось, освежиться после танцев в саду гораздо приятнее. Или дело не в месте, а в том, кто делает предложение?

— На что вы намекаете?

— Что вы, Алайна, не нужно строить из себя святую невинность. Я прекрасно знаю, откуда вы идете.

— Это была ваша тьма? — догадалась я.

— Конечно. А что вы… — и тут он догадался. — Вы на самом деле подумали, что сама тьма из источника решила подсказать вам дорогу? Какие глупости! Вы еще так мало знаете о нашем мире и о нашей магии.

Я точно знаю, что тьма живая. И что она приходила ко мне, когда я спала. Сама. Или… или ее тоже кто-то наслал? Господин?

Вынырнув из мыслей, посмотрела на лорда. Нужно сохранять спокойствие. И не показывать, насколько волнуюсь. Я подняла голову и с достоинством сказала:

— Я уже в достаточной мере познакомилась с тьмой, чтобы сделать определенные выводы. Откуда я иду и зачем, вас не касается. Я не обязана оправдываться и что-либо объяснять вам, ваша темность. А теперь отойдите, я спешу.

Однако Нейшер не позволил его обойти, перехватил за руку, заставляя остановиться.

— Что вы себе позволяете?

— Вы приняли мое приглашение. Раз уж утверждаете, что достаточно разобрались в особенностях тьмы.

— Ваше приглашение? — я приподняла бровь. Очень надеюсь, что получилось надменно. Перед зеркалом, по крайней мере, получалось. — Я всего лишь слегка заблудилась, вот и воспользовалась подходящим случаем. Бал еще не закончился. Вы ведь должны были быть на балу, а не караулить меня в одном из пустых коридоров.

— А не слишком ли вы нагло себе ведете, Алайна? — лорд недобро прищурился.

На самом деле мне было страшно. Хотелось вырваться, броситься бежать. Но это значило бы мое поражение. А потому я старательно держалась.

— Может быть, зададите вопрос господину? У него узнаете, насколько мое поведение соответствует моему статусу?

— Вы сводите меня с ума, — выдохнул Нейшер, рывком прижимая к себе. Вторая рука опустилась мне на талию, не позволяя отстраниться. — Эти невероятные пшеничные волосы, — он отпустил мое запястье, провел пальцами по волосам. — Эта шелковистая, загорелая кожа… — Рука лорда скользнула по щеке, очертила овал лица.

— Не смейте ко мне прикасаться!

Я попыталась отстраниться, однако Нейшер меня удержал. Его рука на пояснице стала буквально стальной. Ни дернуться, толком не пошевелиться.

— Эти мягкие, пухлые губы…

Пальцы скользнули по нижней губе, надавили. Вот теперь я по-настоящему испугалась.

— Отпустите немедленно! — я ударила его в грудь, забилась в жестких объятиях, пытаясь оттолкнуть, вырваться на свободу.

Но все это длилось лишь несколько секунд. Рука лорда, блуждавшая по лицу, схватила меня за волосы и заставила запрокинуть голову.

— Ты сводишь меня с ума! — повторил Нейшер, сверху вниз заглядывая мне в глаза. И в его взгляде появились отблески самого настоящего безумия.

— Отпустите! — заорала я.

Волосы было жалко. И больно выдергивать сразу целый клочок, но еще страшнее было стоять, безропотно смотреть на лорда и ничего не предпринимать. Мне все же удалось вырваться. Однако Нейшер тут же снова схватил меня, швырнул к стене, впечатывая в нее спиной, и навалился сверху. Ноги и руки спеленала тьма. Нейшер снова схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Шею обожгло болезненным поцелуем.

— Не знаю даже, чего мне хочется больше! Поиметь тебя или перерезать глотку! Мерзкая тварь, ты слишком похожа на благословенных. Слишком!

Больше лорд ничего предпринять не успел. Его снесло с меня мощным потоком тьмы. Я пошатнулась и съехала по стене на пол.

— Ты не имел права прикасаться к моей ученице, — прозвучал как всегда холодный голос господина. И этот голос не сулил пощады.

Нейшер закричал. Страшно, душераздирающе. Я поднялась, придерживаясь за стену, потому как ноги по-прежнему плохо держали. Повернула голову, и сама едва не закричала.

Господин стоял посреди коридора, вытянув правую руку вверх. А из руки лились потоки тьмы. Эти потоки буквально распяли лорда в нескольких метрах над полом. Оплетая руки и ноги, подвесили в воздухе. Тьма находилась в постоянном движении, исходила от господина и вливалась в грудь Нейшера, не оставляя ран, однако наверняка причиняя ужасную боль. Лорд кричал и содрогался.

Господин сжал руку в кулак и опустил ее. Вместе с тем Нейшер рухнул на пол, ноги подогнулись. Тьма продолжала удерживать его, но вливаться в грудь и терзать перестала. Господин приблизился, глядя на него сверху вниз — Нейшер стоял на коленях. Подняв голову, лорд посмотрел на своего господина, изо рта у него текла струйка крови.

— Господин, умоляю, — прохрипел лорд.

— Ты знал, на что идешь, — безжалостно произнес господин.

— Прошу…

— Почему ты это сделал? Объясни, — голос господина немного смягчился, но в этом слышалась еще большая угроза.

— Она… она слишком похожа на благословенную. — Лорд закашлялся. — Она красива, она привлекает… Но слишком похожа на благословенную. Я ненавижу благословенных!

— Понимаю. — Взметнулся еще один поток тьмы.

— Господин… вы… вы пугаете!

Господин обернулся и встретился со мной глазами. Сначала я не поняла восклицания лорда. Конечно, он напуган, конечно… не хочет умирать. Но я напугана не меньше. Потому что не представляю, как самой это пережить, если господин сейчас убьет Нейшера. Я ни разу еще не видела смерть.

Несколько долгих секунд господин смотрел на меня, потом снова повернулся к лорду. И поток тьмы его настиг. Однако не разорвал на части, не убил, а подхватил и поволок прочь по коридору. Нейреш снова кричал, но его крик быстро стих.

Господин повернулся ко мне. Я смотрела на него и, кажется, дрожала всем телом. Если бы не держалась руками за стену, наверное, рухнула бы на пол. Господину хватило всего лишь мгновения, чтобы оценить мое состояние. Тьма подхватила нас обоих. Я не сразу сообразила, куда именно. На первый взгляд обстановка показалась незнакомой. Но постепенно что-то начало проясняться у меня в сознании. Я уже видела эту комнату, когда бежала с балкона в коридор!

Гостиная господина. Камин с голубым огнем. Ковер перед ним, два кресла. Круглый столик из черного материала, кажется, камня. Все здесь темное, строгое, мрачное. Даже шкаф с книгами и диван.

— Можешь присесть, — предложил господин.

От напряжения, а может, из-за опасения все-таки упасть, ноги плохо сгибались, но я добрела до кресла. Господин ненадолго ушел в соседнюю комнату. Вернулся с кружкой, из которой исходил пар.

— Возьми. Выпей, — предложил он. — Чай. Поможет согреться и успокоиться.

— Спасибо, — я с благодарностью приняла напиток.

Господин занял второе кресло. Я вцепилась в кружку, отпила немного. Надо же, впервые увидела здесь открытый огонь. Но и он почти не дает тепла. Даже цвет у него холодный.

Я чувствовала взгляд господина на себе, но боялась посмотреть в ответ, а потому продолжала смотреть в огонь. Его движения завораживали.

— Спасибо, что спасли меня.

— Не стоит благодарности. Ты не можешь постоять за себя. Пока…

Не стоит благодарности? Да этот псих меня чуть не убил!

— Почему он так… — договорить не смогла, голос куда-то пропал.

— Ты слышала.

— Но за что?! — выпалила я, все же повернувшись к господину. — Подумаешь, похожа. Лично я не сделала ему ничего плохого.

— Ты не сделала. Но благословенные убили его мать и сестру.

— Убили? — поразилась я. — Но как… они же… благословенные.

— И что же? — усмехнулся господин. — Думаешь, если благословенные, так сразу добрые и невинные? А как же очищение от скверной тьмы, спасение мира от проклятых?

— Между проклятыми и благословенными нет войны. Или в книгах написана неправда?

— Почему же. Войны нет. Но это не мешает благословенным иногда убивать проклятых, а проклятым — благословенных.

— Значит, все-таки вражда?

— В некотором роде. Благословенные считают, что только они достойны обладать магией. Считают, что приход тьмы угрожает миру, уничтожает его. В чем-то они правы. Из-за тьмы солнце перестало греть, но только у нас. У благословенных все в порядке. Так какая им разница? Вероятно, им хочется вернуть прежнюю власть. А прикрываются желанием очистить мир от скверной магии. Что же касается проклятых… — Господин холодно улыбнулся. — Мы просто их ненавидим.

Есть за что! Вот только…

— Меня будут ненавидеть все? За то, что я так не похожа на вас и похожа на благословенных?

— Нет, — господин качнул головой, не отрывая от меня странного, внимательного взгляда. — Не все настолько слабы духом, как Нейшер. Думаю, для многих ты станешь диковинной, притягательной. Благословенные — наши враги. Но ты — нет. И ты очень сильно отличаешься от всех остальных. Полагаю, уже многие обратили на тебя внимание. Со временем многие захотят тобой обладать.

Я ощутила, как шея и щеки начинают гореть.

— Ты очень красива, Алайна. Экзотично красива, — сказал господин. И поднялся. — Тебе пора возвращаться к себе.

Я поставила кружку на столик, тоже встала. Еще несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а потом тьма подхватила меня, перенося в личную комнату.

Странно. Мне бы очень хотелось, чтобы господин ко мне прикоснулся, когда говорил, что я красива. И жаль, что он этого не сделал.

Я долго всматривалась сначала в одну иллюстрацию, потом в другую. На первой изображался предыдущий правитель проклятых, отец господина. На второй — сам господин в возрасте десяти лет. Об этом гласили подписи к иллюстрациям. Тьма библиотеки дала мне именно то, что нужно. Может, она сама хотела, чтобы я как можно быстрее все поняла?

Но что тут можно понять? Единственное, в чем я уверена, так это в том, что сон показал мне настоящего бывшего правителя и господина, когда тот еще был мальчиком. Когда еще не вошел в источник, не получил магию тьмы и не заплатил за нее своей душой.

Его отец был таким же жестким, как господин сейчас. Бездушные. Это так страшно звучит, так… безнадежно. Как можно жить, лишившись души? Как можно жить, не чувствуя ничего или почти ничего?

При мысли об увиденном во сне на глаза навернулись слезы. Мальчик так хотел, чтобы отец им гордился, чтобы проявил хоть какие-то эмоции! И чтобы любил? Но в итоге не получил ничего. А потом прошел семь кругов тьмы и сам стал таким же. Теперь он не может любить? Наверное, бездушные не способны любить. И мое сердце рвется от боли, когда я думаю об этом. Все заслуживают любить и чтобы их любили в ответ! За что тьма так жестока со своими верными последователями?

Я спрошу у нее. И разберусь!

Снова белое платье. Снова господин дожидается нас с Шейлой в коридоре. Снова переносимся при помощи тьмы, а потом раздеваемся, входим в источник, и весь мир перестает существовать.

Тьма схлынула, теперь она клубится только у ног. Первый, уже пройденный круг. И я вижу второй, тоже пройденный. Он дальше впереди, чуть выше, словно ступень. Эта мысль заставляет нервно усмехнуться. Почему круги, а не ступени? Их можно было бы назвать ступенями тьмы.

Делаю несколько шагов и останавливаюсь.

— Тьма… ты слышишь меня?

Тихий, отдаленный шелест.

— Слышу…

— С тобой ведь можно разговаривать, правда?

Чувствую на себе заинтересованный взгляд. Это смотрит тьма, не сомневаюсь.

— Попробуй…

— Что в конце? Почему нужно отдавать душу? Разве это справедливо?

Шелестящий, отдаленный, словно эхо, смех.

— Как много вопросов сразу … Но душа — это не конец. Совсем не конец.

Ощущаю растерянность.

— Но после седьмого круга?

— Да…

— Зачем? Почему?

— Почему? — переспрашивает тьма. И шелестит на непонятном языке: — Шарре лэшше диаш эш…

— Я не понимаю! Что это значит?

— Шарре лэшше диаш эш… — повторяет тьма. — Значение этих слов откроется, когда придет время. Пока ты просто смертная. Иди!

— Просто смертная? Значит, господин бессмертен?

— Иди вперед! Третий круг тебя ждет.

И я иду, потому что спорить с тьмой бесполезно, потому что я должна добраться до третьего круга, пройти его. Теперь уже не только ради обретения силы тьмы. Я хочу разгадать, понять ее суть.

Перешагиваю с первого круга во второй. Каждый мой шаг сопровождает шелестящий шепот:

— Шарре лэшше диаш эш. Терла ишь ша!

Слова врезаются в память.

Уверенно иду вперед и ныряю во тьму третьего круга.

Тьма взвивается и устремляется ко мне, врываясь в тело. Боль. Чудовищная боль как будто рвет на части, вгрызается, выворачивает наизнанку. Я кричу, но тьма глушит все звуки.

— Иди вперед. Иди, не останавливайся!

Задыхаюсь от боли, по лицу текут слезы, но я делаю шаг. Еще один и еще. С каждым шагом, с каждым вздохом становится только больнее. Ужасная, невыносимая боль вместе с тьмой наполняет каждую клеточку тела.

— Иди, не останавливайся.

Я иду. Несмотря ни на что, продолжаю идти. Уже почти не чувствую направления, не чувствую ничего, кроме всеобъемлющей боли, кажется, что кроме нее нет ничего. Эта боль — и есть все. Вокруг до бесконечности и глубоко внутри. Боль, только боль и тьма, они становятся неразделимы, они — единое целое.

Шаг за шагом, когда больше всего на свете хочется повернуть назад или хотя бы остановиться. Шаг за шагом, когда невозможно дышать, потому что воздуха тоже больше нет, а тьма застревает в груди. Но что-то, быть может, упрямство, заставляет продолжать этот путь.

Невозможно мыслить, но отчаянно цепляюсь за воспоминания.

Я должна пройти третий круг, я обещала себе! Нельзя сдаваться, иначе будет потеряно все. Иначе жизнь будет зря и не останется смысла. Иначе господин никогда больше не посмотрит на меня так, как смотрел у камина.

Иду, превозмогая боль. Ноги перестают держать, падаю на пол. Ползу, потому что нельзя останавливаться. Ползу, когда почти не остается сил и от боли хочется умереть.

А потом тьма наполняет не только тело, но и душу. Еще одна вспышка боли, как будто с меня что-то с кровью сдирают. И наконец приходит долгожданное облегчение.

Я снова проснулась у него на руках. Ноги лежат на холодном полу, но остальную часть тела господин придерживает. Чувствую, как по ладони что-то стекает. С изумлением замечаю тонкую рану и кровь. Господин проводит рукой по ладони, за его рукой следует тьма, стирая и кровь, и саму рану.

— Тьма может исцелять?

— И об этом спрашиваешь ты? После того, как я исцелил твою мать?

Точно. Об этом я не подумала.

Откуда взялась рана, спросить не успела. С опозданием пришел стыд. Я ведь голая лежу у него на руках! Совсем голая…

Господин усмехнулся. И меня окутала тьма, скрывая от его глаз обнаженное тело.

— Поднимайся. Ты прошла третий круг.

Он рывком поставил меня на ноги.