Четвертый круг тьмы

«Я никогда не испытывала настолько сильной боли, настолько нестерпимой и всеобъемлющей. Казалось, она терзает не только тело, но и душу, пробираясь в самые глубины.

Тьма шептала: «Шарре лэшше диаш эш. Терла ишь ша». Пусть это останется в записях. Когда-нибудь это знание должно мне открыться».

Во сне я снова увидела его, еще юного господина. До того, как он прошел круги тьмы. Оживленное лицо, искренняя, какая-то шальная улыбка — все свидетельствовало о том, что в его жизни тьма еще не появилась.

Они играют. Вдвоем еще с каким-то мальчишкой пробираются сквозь кусты на открытую площадку двора. Тихонько посмеиваются, целятся из рогаток в камни, из которых выложены миниатюрные башенки.

— Витар! Витар, вот ты где!

Женщина, судя по одежде, служанка, вытащила второго мальчишку из кустов.

— Сколько раз я тебе говорила? Ты не должен был!

— Но мама… — заупрямился мальчишка.

— Молчи! — И тут она поклонилась. — Младший господин… прошу прощения. Это больше не повторится.

Не разгибаясь, женщина попятилась. А потом резко развернулась и поволокла ребенка прочь. Юный господин серьезно и печально смотрел за тем, как уводят его друга. Потому что играть вместе им нельзя.

Внезапно все заволокло тьмой, на какое-то мгновение у меня перед взором встала сплошная чернота, но постепенно она начала проясняться. Я увидела уже знакомый зал и тьму, которая теперь колыхалась только там, где начинался источник.

— Постой! Нет! Стой же, стой!

Небольшой, юркий зверек, похожий на странную помесь собаки и ящерицы, — точнее рассмотреть я не успела — нырнул во тьму. Мальчишка не сумел его остановить. Замер на мгновение у кромки источника. На мгновение в его глазах вспыхнул страх. А потом мальчишка решительно вошел в первый круг тьмы.

Какое-то время ничего не происходило. Я видела пустой зал и тьму, всегда подвижную. А потом из нее вышел юный господин. Один, без своего зверя. Наверное, он не сумел его найти. Но страха в глазах мальчика больше не было. Так он прошел первый круг.

Мне хотелось подойти, что-нибудь сказать. Странно, мне это вдруг удалось! Я осознала, что больше не просто наблюдаю. Я обрела тело, могу двигаться и говорить. Мальчишка заметил меня. Темные глаза впились в мое лицо.

— Я уже видел тебя. Но ты не ответила. Кто ты такая?

— Меня зовут Алайна. И… мне жаль, что так случилось с твоим зверем.

— Они уходят туда. Сами, — мальчик качнул головой. — Людей манит сила. Что манит их? Я не понимаю. Но я верил, что Ларши от меня не уйдет, что он привязался ко мне. И это поможет не поддаться зову тьмы. Ты тоже хочешь во тьму?

— Хочу. Но не сейчас.

Наверное, не сейчас. Ведь это прошлое, когда господин был маленьким, а меня еще даже не существовало.

— Все уходят от меня. Слуги не разрешают их детям играть со мной. С ними весело, но они все чаще слушаются родителей. Начинают прислуживать и не хотят просто играть. Равные мне? Таких нет. Но дети других аристократов только подлизываются и наговаривают друг на друга. Глупые, так хотят подобраться поближе ко мне! Я надеялся, что хотя бы Ларши будет со мной. Ушел, — юный господин развел руками.

— Как тебя зовут?

— Зачем тебе мое имя? Ты ведь тоже уйдешь.

— Не уйду. Я рядом. — Я подошла к нему и неловко взяла за руку. Так хотелось утешить его, убедить, что все будет хорошо. Но как его в этом убедить, если я знаю, как будет потом, спустя много лет? Знаю, каким он станет.

Мальчик удивленно посмотрел на наши руки, но вырывать свою не стал. Снова поднял глаза.

— Меня зовут Кеирон. Но ты тоже уйдешь, как уходят они все.

Я вынырнула из сна и краем глаза уловила, как стекает с кровати тьма, а на полу стремительно рассеивается. Снова тьма! Снова зачем-то показывает картины прошлого и переплетает со мной настоящей. Зачем она это делает? Чего добивается? И в тьме ли дело? Может, она на самом деле не так самостоятельна, как казалась мне? Может, ее кто-то направляет? Господин?

Как ни старалась, заснуть больше не смогла. Ворочалась из стороны в сторону, пыталась улечься поудобней, расслабиться. Тревожные мысли крутились в голове, возвращались снова и снова, не давая заснуть.

Села, включила светильник. Потянулась к книге. Не зря, наверное, оставила ее на прикроватной тумбе. Открыла и принялась за чтение.

Но и здесь не было имен. Ни разу, ни одного упоминания! Тьма пришла в мир, родился источник. Он оказался во владениях того, кто впоследствии стал первым господином. Он же первый вошел в источник тьмы, он первый прошел все круги и вернулся могущественным повелителем. Долгие годы ушли на то, чтобы земли проклятых стали такими, какие они есть сейчас. Долгие годы он собирал сторонников, отправлял их к источнику тьмы, позволял обрести силу, чтобы подданные могли в полной мере служить. И чтобы благословенные больше не имели прежней власти. К источнику шли охотно. Много, очень много людей. Потому что далеко не все получали магию благословенных. А вот получить могущество хотели все, но сравниться с господином никто так и не смог.

До шести лет он никому не показывал своего сына. До того, как наследнику не исполнилось шесть лет, никто не знал о его существовании. В шесть лет сын правителя был представлен его подданным. В двенадцать лет он прошел первый круг. В тринадцать прошел последний. Еще семь лет его отец правил. Потом ушел во тьму, оставив наследника вместо себя.

Я откинулась на подушку, прикрыла глаза.

Выходит, во тьму можно уйти навсегда? Выходит, из нее возвращаются не все? Но что происходит с теми, кто не вернулся?

Утром мы с Шейлой снова занимались, потом обедали. После обеда господин разрешал тратить время на собственное усмотрение, даже на балы ходить больше не обязывал. Видимо, решил, что представил нас подданным, показал наш статус, а дальше пусть каждая решает сама, хочет она знакомиться с аристократами ближе или предпочтет заняться чем-нибудь другим.

Шейла с удовольствием заводила новые знакомства. На ее фоне я чувствовала себя какой-то отшельницей.

— Вот что ты собираешься делать? Почему не хочешь пойти с двумя симпатичными лордами на совместную прогулку? Неужели нашла занятие поинтереснее?

— Кому как, — я пожала плечами. — Я собираюсь в библиотеку. Тебе тоже не помешало бы узнать побольше об этом мире.

— Я узнаю об этом мире каждый день, с раннего утра и до обеда. Разве мало? Занятий достаточно вполне! А все прописные истины мы, к счастью, уже освоили.

— Я не отговариваю тебя от свидания. Иди, если хочешь. А мне важнее посетить библиотеку.

— Какая скучная у тебя жизнь, — Шейла закатила глаза. — Но ты права. Я-то пойду!

И она упорхнула на свидание, может быть, с двумя лордами сразу, или второго ей придется огорчить. Меня это мало волновало. Я отправилась в библиотеку. Накопилось немало вопросов, в том числе адресованных тьме. Интересно, а поговорить с тьмой в библиотеке можно, или для этого нужно войти в источник? Вот и проверим!

Дорогу, как ни странно, запомнила. И отыскала без посторонней помощи. Однако у дверей в библиотеку неожиданно столкнулась со Стэрроном.

— Алайна? Где вы были? Я так надеялся потанцевать с вами на балу.

Господин освободил нас от обязательства посещать балы сразу после прохождения третьего круга. И один бал, вчерашний, я уже успела пропустить.

— Сожалею. Но, как вы могли догадаться, мне, как ученице господина, необходимо много учиться.

— Я видел Шейлу на балу. Не думаю, что вам сложнее осваивать материал.

Я улыбнулась и легонько повела плечами, но отвечать ничего не стала.

— Мне почему-то кажется, я знаю ответ, — усмехнулся Стэррон. — Вы ко всему подходите очень серьезно, и это замечательное качество.

— Вы тоже? — многозначительным взглядом я указала на двери библиотеки. Интересно ведь, что он здесь забыл! Кстати, получается, в библиотеку может войти кто угодно? Или все-таки нужно определенное разрешение?

— Я могу рассказать, в этом нет никакого секрета. Только если вы тоже не станете скрывать цель своего визита, — предложил Стэррон с улыбкой.

Рассказать? Ну, не знаю. Наверное, мне уже не так любопытно, что ему здесь понадобилось. Потому как совсем не хочется раскрывать свою цель. Но, видимо, за информацией об ушедших во тьму придется прийти позже. Не хочу, чтобы о моем интересе кто-то знал. Разве что господин. Но с ним пока не удавалось поговорить.

— Решайтесь, Алайна. Это будет интересно, — Стэррон улыбнулся еще шире.

— Хорошо. Давайте войдем в библиотеку и разберемся, кому что нужно.

— Прекрасно! К тому же, вам все равно понадобится моя помощь, чтобы войти.

Я удивилась. Входила ведь в прошлый раз, сама справилась. Никаких трудностей не возникло. Но удивление возросло, когда Стэррон повернулся и принялся толкать двери с таким напряженным видом, будто он сейчас лопнет от натуги.

— Тьма здесь не действует, ее никак не применить. Приходится руками… — просипел он, пыхтя и старательно надавливая на двери. Они поддавались, но как-то уж очень медленно и неохотно.

Это такое нововведение? Или библиотека не всем открывает свои двери, по крайней мере, предварительно не поиздевавшись над посетителем?

Я не стала признаваться, что легко могу войти. Очень уж любопытно выглядел покрасневший от напряжения Стэррон. Пусть покажет мужскую силу, зачем ему мешать.

Показал! Минут через десять открыл двери достаточно, чтобы можно было протиснуться внутрь.

— Проходите, Алайна. Проходите, пока я могу их держать! — прохрипел Стэррон.

Протискиваться в двери прямо под руками лорда не хотелось, но куда деваться. Жалко его! Так что я торопливо нырнула в библиотеку. Стэррон последовал за мной. Отпустив наконец двери, издал облегченный вздох. Двери тут же закрылись, нас окутала тьма.

Интересно, мы потеряемся или будем бродить по библиотеке вместе, раз уж вместе пришли? Сомневаюсь, что Стэррон смог бы найти меня здесь так же легко, как это сделал господин.

— Вы первая, Алайна, ваша темность. Я пойду вместе с вами, — сказал Стэррон и внезапно взял меня за руку. — Это чтобы мы не потеряли друг друга. Тьма бывает своеобразна. Но ничего не бойтесь.

— Я знаю. Не стоит меня успокаивать.

— Вы уже бывали в библиотеке?

— Да.

Даже не видя лица лорда, я ощутила его изумление. И могу догадаться, что его так удивляет! Сам-то с трудом двери открыл. Но, может, дело в том, что я ученица господина? И потому тьма меня пропускает? Не сомневаюсь, она точно знает, что господин взял меня в ученицы. Кажется, будто она знает все.

— Тогда вы знаете, что делать, — чуть помолчав, сказал Стэррон.

Я кивнула, с опозданием сообразив, что он не может этого видеть. Но подтверждать словами не стала. И сосредоточилась на мысли: «Мне нужна информация о всех аристократах, которые прибыли на сезон балов». Сезон продлится еще долго, все это время они будут гостить в замке. А значит, мне нужно узнать их получше, хотя бы прочитать, чтобы быть готовой ко всему. Желание узнать об уходящих во тьму и не способных из нее вернуться пока решила приберечь. За этой информацией приду одна, без свидетелей.

Уже привычным движением вытянула руку и нащупала книгу. Нас озарило тусклым светом, но этого света вполне хватало, чтобы изучить находку.

— Знатные семьи проклятых земель и их представители. История от древних времен и до наших дней, — Стэррон с удивлением зачитал название на переплете. — Очень умно, ваша темность.

— Благодарю. — Я выдернула руку из его пальцев и все же открыла книгу, чтобы быстро ее пролистать. Кажется, именно то, что нужно!

— О нашей семье здесь тоже написано, — заметил Стэррон.

— Прекрасно. Я хочу узнать обо всех, кто посещает балы. Пригодится.

— Непременно пригодится, — хмыкнул Стэррон. — Моя очередь? Или вы бы хотели найти что-нибудь еще?

Конечно, хотела бы! Еще в прошлый раз хотела узнать о магии снов, однако это тоже при свидетеле делать не стала.

— Ваша очередь.

— Что ж… хорошо…

Прежде чем свет погас и нас снова окутала тьма, Стэррон успел обхватить меня за талию.

— У вас в руках книга… Но я не мог вас потерять, — пояснил он.

Ладно. Постараюсь не вырываться.

— Ищите, что вам нужно, лорд.

— Что мне нужно… — задумчиво протянул Стэррон. И его рука внезапно поползла: сначала огладила живот, затем устремилась вверх. К груди!

Я с размаху ударила книгой по руке. Стэррон дернулся, остановил движение, но руку не убрал.

— Что вы себе позволяете?!

— Алайна, вы так невероятно красивы и притягательны, — шепнул Стэррон мне на ухо и заключил в объятия, тесно прижимая к себе.

Вспомнилось, как Нейшер напал на меня. Прижимал к стене, в шею целовал! И это было отвратительно. А еще очень страшно, потому что Нейшер казался безумным и угрожал растерзать. Страх завладел мною моментально.

— Отпустите! — воскликнула я, пытаясь вырваться.

То ли Стэррон по какой-то причине меня не удержал, то ли сам решил отпустить, но вырваться мне удалось. А потом взметнулась тьма библиотеки. Я ощутила ее движение и холодное дыхание. Распахнулись двери, и волна тьмы, скользнув по мне, словно погладив, вышвырнула Стэррона прочь из библиотеки. Подбросило так, что бедолага лорд грохнулся на задницу. На лице отразилось изумление.

— Алайна, я не хотел…

— Я же сказала, чтобы вы не смели!

Сердце колотилось как сумасшедшее. Я еще не до конца оправилась от пережитого страха, но постепенно приходила в себя.

— Простите, Алайна, — сказал Стэррон поднимаясь. — Я думал, я вам приятен. И вам понравится, здесь, во тьме…

— Мне не понравилось, — сказала я, стискивая книгу пальцами с такой силой, что сделалось больно.

— Еще раз прошу прощения. Я не сделаю ничего из того, чего бы вы не хотели. И настаивать не буду. Вы невероятно красивая и привлекательная леди, однако я буду сдержан и терпелив.

Коротко мне поклонившись, Стэррон развернулся и зашагал прочь. Выждав пару минут, я высунулась в коридор, но выходить не спешила, остановилась на пороге. Что если Стэррон обманул? Что если поджидает и собирается сделать то же самое, что и Нейшер?

Нет, они ведь не могут все быть настолько жестокими и безумными! Я не чувствовала от Стэррона опасности, как чувствовала ее от Нейшера.

Похоже, мне стоит почитать об интуиции. Раньше не наблюдала за собой подобных ощущений. А для начала…

— Спасибо, тьма, — прошептала я. — Спасибо за помощь.

Из-за поворота, за которым я опасалась увидеть Стэррона, неожиданно вышел господин.

— Не бойся. Его здесь нет.

— Так это были вы? Вы использовали тьму?

Я ощутила легкое разочарование. А ведь верила, что это тьма решила за меня вступиться.

Господин приподнял бровь.

— Нет. Я не использовал тьму. Я пришел, когда тьма библиотеки всколыхнулась.

Я окончательно растерялась.

— Не понимаю. Вы всегда чувствуете, когда кто-то использует тьму?

— В замке — да.

— Вот как вы появились вовремя! Когда Нейшер на меня напал.

— Да. Он знал, чем рискует. Но увлекся в процессе. — В глазах господина промелькнул отблеск интереса. — Ему не следовало применять тьму, если он не хотел, чтобы я ему помешал.

— Значит, вы чувствуете каждый раз, когда кто-то приходит в библиотеку? — Я пыталась разобраться.

— Чувствую. Однако на такие мелочи, когда тьма выдает книги, обычно внимания не обращаю.

— Ваше внимание привлек сильный всплеск, — догадалась я. — Это была все-таки тьма? Сама?

— Да. — Взгляд скользнул по обложке книги, зажатой у меня в руках. Однако комментировать господин не стал. — Мы поговорим позже. А сейчас у меня есть важные дела. Не бойся, Стэррон ушел.

Что-то, похожее на насмешку, скользнуло по его губам. А потом господин призвал тьму и перенесся прочь из коридора.

Я поспешила к себе. Дорогу уже прекрасно запомнила.

Выходит, тьма может не только разговаривать и не только в источнике. Она живая и может появляться в разных местах. Например, в моей спальне? Возможно! Я обязательно во всем разберусь.

Уже вернувшись в комнату, разозлилась на саму себя. И немного на Стэррона, потому что все произошло из-за него. Однако больше все же на себя. Потому что при встрече с господином забыла обо всем на свете! Нет чтобы вернуться в библиотеку, сразу взять всю необходимую информацию, не бегать лишний раз. Но я ведь забыла! Просто забыла, стоило совсем немного поговорить с господином.

Как-то подозрительно трудно бывает мыслить рядом с ним.

Но раз не додумалась сразу вернуться в библиотеку, решила пока довольствоваться тем, что удалось раздобыть. И взялась за изучение аристократичных семей.

Книга оказалась странной. Ее страницы почему-то никак не согревались и отдавали холодом. Может, магия? Магия тьмы? Этакий артефакт, который пополняется самостоятельно? Или это один из последних экземпляров, потому что я находила здесь портреты всех тех, кого видела на балу. А ведь не рассчитывала на такую удачу! Думала, что буду искать их по именам.

Несказанно повезло! Тьма совершенно точно знала, что мне нужно.

Нашла и о семье Стэррона, и о семье Нейшера. У Нейшера на самом деле трагическая история. Их семья древняя и знатная, вот только часто сталкивалась с благословенными. Даже с появлением тьмы исход таких столкновений не всегда был в пользу проклятых. Может быть, если бы я прочитала эту книгу раньше, я бы знала, что от Нейшера стоит держаться подальше. А с другой стороны, он все равно умудрился меня подкараулить.

Семья Стэррона оказалась кем-то вроде хранителей древних знаний. Их семейная библиотека могла бы посоперничать с библиотекой господина. У Вайшеров хранились такие древние фолианты, какие почти невозможно раздобыть. К тому же, Вайшеры — одна из самых могущественных и богатых семей. Если другие иногда получали отказы или не могли пройти все четыре круга, то у Вайшеров ни разу не было ни единого провала.

Правда, их репутация однажды слегка все же подпортилась. Один родственник Стэррона, троюродный дядя, был пойман на каких-то не совсем разрешенных ритуалах.

Нашла информацию о самом Стэрроне. Правда, этой информации оказалось совсем мало. Типичный представитель Вайшеров: силен, прекрасно владеет тьмой и пополняет семейную библиотеку, по всему миру собирая редкие книги. Даже на землях благословенных отметился!

Интересно, он не собирался ограбить библиотеку господина? Нехорошо бы получилось, если б я стала его соучастницей…

А еще я пыталась найти что-нибудь о Холодном. Ведь он тоже знатный лорд, высший аристократ. Почему о нем здесь ничего не написано? Совсем ничего! Даже портрета его нет, как будто самого Холодного не существует. Но ведь господин не прогнал его, не удивился, что тот присутствовал на балу, когда застал нас с Холодным во время прогулки по саду. Значит, Холодный не солгал. Его пригласили на бал. И другие гости, особенно леди, вели себя так, будто очень его уважают и жаждут внимания. Тогда почему о нем не написано в этой книге?

Паук отвлек меня от размышлений. Я не заметила, как он забрался в комнату, а вот когда залез ко мне на кровать и пополз по покрывалу, не заметить его было уже невозможно. Думала, заберется ко мне на колени, но паук остановился рядом, лишь слегка коснувшись ноги. Синее облачко, тянувшееся за ним, рассеялось и выплюнуло на кровать записку.

Я развернула бумагу, прочитала:

«Жду тебя в своем кабинете. Там же, где мои покои».

Почерк господина.

Я подскочила. Из-за резкого движения паук едва не слетел с кровати. Возмущенно вперил в меня красные глазки.

— Извини! Не хотела тебя пугать. Просто… это господин зовет, понимаешь?

Присмотрелась к пауку. И тут сообразила: это ведь тот, который проводил меня в библиотеку! Как я узнала его? Сама не понимаю. Но уверена: это он. Почти что личный паук?

— Спасибо большое за доставку. Мне нужно спешить.

Господин не написал явиться немедленно, и все же я решила поторопиться.

На выходе из комнаты остановилась. Обернулась к пауку. Хорошо, что тот еще не уполз.

— Мне снова нужна твоя помощь. Я не уверена, что смогу добраться до кабинета господина…

Паук оказался добрым и отзывчивым существом, как я убедилась во второй раз. Мы проделали с ним тот же трюк, что и с библиотекой. Почтальон меня проводил. Остановившись перед дверью, на которую многозначительно кивнул паук, я немного помедлила и все же постучала. Дверь открылась. Сама. И что теперь делать? Входить? Ждать разрешения? Очередная проверка?

Досчитав до десяти, осторожно переступила порог. Я оказалась в прихожей. Вернее, здесь это называлось приемной. Наши с Шейлой комнаты совсем простые, в таких живет прислуга, а вот для аристократов выделяются другие покои. У господина тоже сразу несколько комнат. Приемная, кабинет, гостиная, спальня. Где спальня, я запомнила. Несмотря на то, что вылетала оттуда в растерянности и смущении. Но все равно вариантов больше, чем один.

Снова позвала:

— Господин? Я пришла, как вы велели.

И осторожно заглянула в приоткрытую дверь. Не ошиблась! За единственной приоткрытой дверью обнаружился искомый кабинет. А в кабинете — господин. Он стоял лицом к окну, за которым уже успело стемнеть. Держал в руках бокал с вином и явно о чем-то размышлял.

— Так быстро? Паука попросила проводить? — он обернулся.

— Это была проверка? Вы ожидали, что я заблужусь по дороге?

— Можешь считать проверкой. И ты ее прошла.

— А еще вы проверяли, хватит ли у меня наглости войти без разрешения?

— И с каждым днем ты становишься все наглее. Предупреждаю на будущее: без разрешения ко мне входить не стоит.

— Учту. Спасибо, господин.

— За что? — он приподнял бровь.

— За озвученное правило.

Господин качнул головой, усмехнулся и отпил вина.

— Присаживайся. Я решил, что у тебя есть ко мне вопросы.

Я торопливо осмотрелась. Шкаф с книгами, широкий, мощный стол, диван и еще одно кресло, помимо того, которое стоит за столом. Выбрала диван.

В присутствии господина снова ощутила неловкость. Но… вопросы у меня действительно есть!

— Что случается с теми, кто уходит в источник тьмы и не возвращается? Ведь такие есть? — выпалила я.

Господин не стал садиться за стол, наоборот, обошел его, оперся о край столешницы. Бокал с вином поставил на край стола. Немного помолчав, заговорил:

— Такие есть, ты не ошиблась. Но что с ними может происходить, как сама думаешь?

— Не знаю, — я пожала плечами.

— Они растворяются во тьме. И никогда уже не возвращаются. Перестают существовать.

— Умирают?

— Можно сказать и так. Для нашего мира они умирают. Во тьме… может быть, в каком-то виде существуют, но я ни разу с ними не разговаривал. Или они сливаются с тьмой, или исчезают.

— Значит… никто заранее не может сказать, вернется он назад из источника или нет?

— Конечно. Они входят в источник, надеясь пройти четыре круга и вернуться наделенными силой. Не всем это удается. Кто-то не возвращается. Кто-то возвращается ни с чем, потому что тьма отказывается награждать их силой.

— И какова их дальнейшая судьба? Тех, кто возвращается ни с чем.

— Они становятся никем, — жестко сказал господин.

Да, не благословенные и не проклятые. Никто.

— Вы никогда не разговаривали с тьмой об этом?

— Разговаривал. Много о чем разговаривал, — господин холодно улыбнулся. — Но тьма хранит свои секреты. Ты познаешь некоторые из них, если пойдешь дальше.

Я твердо посмотрела господину в глаза.

— Четвертый круг я хочу пройти.

— Знаю.

— Скажите… а как насчет магии снов? Она существует? Тьма может сама приходить и навеивать сны?

— Может. — Взгляд господина стал особенно пристальным. — Очень редко, но может. С тех пор, как ты прошла первый круг, ты связана с тьмой. Она слышит тебя, знает, что с тобой происходит. Она заглядывала в твою душу. И она может к тебе приходить, если того пожелает.

От слов господина, от его пристального взгляда по спине побежал холодок.

— Это редкость. Ты заинтересовала тьму, Алайна. Тьма почти никогда не приходит к своим посвященным.

— Но чем я могла ее заинтересовать? Я ведь… даже не хочу становиться вашей преемницей.

— Это не имеет значения. Хочешь ты или нет. — Господин выпрямился, подошел ко мне. — У тьмы есть я, и ей нет никакого дела до моей будущей преемницы. У нее, вероятно, свой интерес.

Я подняла голову, глядя на господина снизу вверх. Почему-то сбилось дыхание.

— Мне кажется, я с трудом прохожу испытания. Кажется, я не подхожу тьме.

Рука господина скользнула по моему подбородку, словно погладила.

— Ты понятия не имеешь, что нужно тьме.

— Что ей нужно? — мой голос сорвался до шепота.

— Узнаешь. Если пойдешь до конца. — Господин отстранился. Так удивительно было ощущать его пальцы на своей коже и так жаль, что они разорвали соприкосновение. Не погладили щеку, скулу или губы…

Я сглотнула. Да что со мной?! Он ведь…

— Каково быть Бездушным? — выпалила я.

— Бездушным… — повторил господин задумчиво. Отвернулся, прошел к шкафу, устремив взгляд к книжным полкам.

Я тоже поднялась. Хотелось увидеть его лицо, заглянуть в глаза. Но что я могла? Схватить за плечо и развернуть к себе?

— Быть Бездушным — значит не испытывать эмоций. Никаких. Ни злости, ни тем более ненависти, ни волнения, ни страха.

— Ни радости, ни любви, — продолжила я.

— Да. — Он все же повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Ни радости, ни любви. Ничего.

Что-то болезненное сдавило горло. Я смотрела в равнодушное лицо господина, в черные глаза, в которых отражалась только тьма, холодная и спокойная. И не верила, просто не могла поверить, что он ничего не испытывает.

— Ты хочешь мне помочь? — он кривовато усмехнулся.

— Помочь с чем… — просипела я. Волнение захлестывало. Волнение и что-то еще, пока непонятное.

— С эмоциями. Ты ведь не веришь, что я ничего не чувствую?

Если бы господин не утверждал, что он ничего не чувствует, я бы решила, что он забавляется. Но нет, господин смотрел серьезно и абсолютно спокойно.

Бездушный. Но ведь что-то он должен чувствовать? Хоть что-то!

— Давай. Ты можешь ко мне прикоснуться.

Сердце уже стучало где-то в горле, кровь грохотала в висках. Прикоснуться? К нему? Да. Я хочу к нему прикоснуться.

Осторожно протянула руку. Дрожащими пальцами провела по скуле. Затаила дыхание, вглядываясь в лицо господина. В его глазах отражалась все та же тьма, все то же безразличие. Но господин не останавливал меня, и я продолжала. От скулы по овалу лица к подбородку. Кончиками пальцев по щеке. Тонкие, жесткие губы манили. Хотелось дотронуться до них, очертить четкие, резкие линии. Вместо губ я прикоснулась к волосам. Пропустила чуть вьющиеся пряди сквозь пальцы.

Он все же поймал мою руку, отстранил. Но на какое-то мгновение задержал ее в своей руке не отпуская.

— Вы что-нибудь почувствовали?

— Тепло. У тебя горячие пальцы.

— Это у вас прохладная кожа. — Я смутилась, но продолжала, как завороженная, смотреть в его глаза.

— Я ведь проклятый. И, к тому же, Бездушный.

— Душа греет?

— Конечно. Твоя душа… она излучает жар. И этот жар просачивается сквозь кожу.

Какой странный разговор! Пугающий и непонятный, но все равно завораживающий.

— Вы никогда не жалели? О том, что отдали душу.

На мгновение в глазах господина промелькнуло что-то, очень похожее на грусть. Но потом вернулась тьма.

— Тебе пора, Алайна. Возвращайся к себе.

Я уходила из кабинета господина с безумно стучащим сердцем, спутанными мыслями и надеждой. Надеждой на то, что для него еще не все потеряно. И быть может, он на самом деле хочет испытывать эмоции, просто для него это пока слишком сложно.

«Что я испытываю к господину? Что? Соглашаясь на сделку, я подумала, что моя жизнь на этом закончена. Однако жизнь продолжается и с каждым днем не перестает удивлять.

Я мечтала о любви. Читала о ней, когда еще было время на книги. Мечтала полюбить один раз и навсегда, полюбить так сильно, что любовь наполнит жизнь, затмит остальные чувства и станет самым главным, что есть в моей жизни. Соглашаясь на сделку, я решила, что все мои мечты рухнули, что не будет больше ничего хорошего, останется только служение.

Шейла легко и просто знакомится с лордами, проводит с ними время, приглашает их в свою постель.

Я же взялась за учебу, погрузилась в нее с головой, не позволяя себе думать больше ни о чем. Круги тьмы и ее сила стали для меня новой целью. И я совсем не ожидала, что начну испытывать чувства.

Меня тянет к господину. Хочется смотреть на него, прикасаться. Целовать? Кажется, я бы хотела, чтобы мой первый поцелуй принадлежал ему. Кажется, я начинаю влюбляться».

Сделав запись в дневнике, вздохнула, выключила свет и забралась в постель.

Господин. Я ведь думаю о нем постоянно. Пытаюсь разгадать, словно он загадка. Вспоминаю сны, где он был мальчишкой, обыкновенным, способным на эмоции и просто ужасно одиноким со своим бездушным отцом. Ищу отблески эмоций в его глазах сейчас, хочу пробуждать в нем эти эмоции. Может быть, тьма потому и показывает мне сны о детстве господина? Может, я на самом деле могу ему помочь, могу научить снова чувствовать?

Мне хочется этого, стать для господина кем-то особенным. И в то же время страшно. Ведь он взрослый мужчина, а я так неопытна! Мне даже поцеловать его страшно. Не понимаю, как решилась прикоснуться к нему. Но это было незабываемо.

Может быть, именно мои мысли навлекли очередной сон из детства господина, а может, тьма просто пришла.

— Я помню тебя. Тебя зовут Алайна.

— А ты Кеирон. Я тоже помню, — я улыбнулась.

Мальчишка повел рукой, и все заволокло тьмой. А когда тьма рассеялась, мы оказались на косогоре, у подножия которого начиналось озеро. На улице царила ночь, и гладкая, идеальная поверхность озера отражала звездное небо. Мальчик прошел к каменному выступу.

— Это мое любимое место. Можешь присоединиться, — он присел на каменный выступ, свешивая ноги к воде.

Я села рядом.

— Я не против, если ты будешь приходить сюда, — сказал Кеирон.

— Спасибо. Я это ценю. С удовольствием буду приходить, если ты будешь здесь.

Кеирон устремил взгляд к озеру. На меня он больше не смотрел.

— Помнишь Ларши? — спросил он.

— Да, конечно.

— Он ядовит и опасен. От его укуса можно умереть за десять минут, если не найти противоядие. А еще он умеет подкрадываться и становиться почти невидимым. Такие, как он, очень умные. Никогда не нападают без причины. Я отбил Ларши у благословенного, когда гулял на границе. Какой-то благословенный ранил Ларши и собирался отрубить ему голову. Я напал на благословенного, спас Ларши жизнь, выходил. С тех пор мы с ним были друзьями.

— Но почему благословенный пытался его убить? — удивилась я. — Ты сказал, такие, как Ларши, не нападают без причин.

— Не нападают, да. — Кеирон посмотрел на меня хмуро и серьезно. — Это благословенные нападают. С тех пор, как в наш мир пришла тьма, многие животные изменились. Появились такие, как Ларши. И многие другие. Благословенные считают их порождениями тьмы. Считают, что их нужно уничтожать. Просто за то, что они существуют!

— Но это ведь несправедливо. Если животные не нападают…

— А благословенным наплевать на справедливость, — Кеирон горько усмехнулся. — Они просто уничтожают порождения тьмы. — И внезапно сменил тему: — Хочешь экскурсию? Я покажу тебе замок.

— Хочу!

Мы поднялись и взялись за руки. Нас снова окутала тьма, перенося сквозь пространство. А потом мы бродили по замку, Кеирон что-то рассказывал о разных помещениях, даже смеялся иногда. И я подхватывала его смех, потому что так удивительно, так приятно было видеть его веселым и по-настоящему живым.

Утром, как и все дни до этого, мы с Шейлой занимались. После обеда она убежала на очередное свидание с каким-то лордом. А я разрывалась между желанием снова сходить в библиотеку и кое-что проверить. Выбрала все же второе. В библиотеку еще не раз успею, тем более спросила у господина все, что хотела. Узнала, что тьма может приходить сама и сны навеивать тоже может. Это не мое воображение и не чей-то злой умысел, это решение тьмы.

Знать бы еще, с чего стоит начать поиски. С сада? Но, кажется, там я видела все. И никакого озера не находила. Значит, все-таки лес?

Для похода в лес выбрала удобную одежду — штаны и рубашку. Испортить платье не хотелось, в лесу может приключиться что угодно. Вряд ли Кеирон убегал далеко. Значит, озеро должно быть где-то поблизости, в окрестностях замка.

Начать решила с уже знакомых территорий.

— А я все думал, придешь или нет.

Я вздрогнула. И выбралась через заросли на небольшую полянку. Озера здесь не было и быть не могло. Я ведь уже приходила на эту полянку. Как и в прошлый раз, Холодный сидел на дереве. Но с моим появлением изящно спрыгнул, словно перетек с ветки на землю.

— Извини, я в последнее время совсем…

— Да-да, — кивнул он с понимающей усмешкой. — Совсем некогда бродить по лесу. Много занятий. Но ты все же пришла.

— Пришла, — я не стала говорить правду. А ведь оказалась на этой поляне случайно, совсем забыла, что здесь можно встретить Холодного!

— Тогда прогуляемся? — предложил он.

— По лесу?

— Можно и по лесу, — он пожал плечами. — Испугалась?

— А есть чего бояться?

— Со мной — вряд ли, — усмехнулся Холодный. — Передо мной даже звери разбегаются.

— Почему?

— Не любят мертвых, наверное?

От его фразы, сказанной так просто и беспечно, по спине побежал холодок. Как можно спокойно говорить о собственной смерти?

— Ты хочешь что-то мне показать? — предположила я с улыбкой.

Несмотря на все странности, Холодный мне определенно нравился.

— Может быть, — он таинственно улыбнулся.

— Пойдем! — решилась я.

Холодный предложил мне руку, я ее приняла. Пробираться через заросли долго не пришлось, вскоре мы вышли на тропинку и дальше шли уже по тропинке.

— Сколько тебе лет? — поинтересовалась я.

— Дай подумать… Четыреста тридцать шесть?

Я поперхнулась.

— Сколько?!

— Четыреста тридцать шесть, — повторил Холодный с абсолютно серьезным видом.

— Но почему тогда ты ведешь себя… явно не как старик!

— Я умер, когда мне было семнадцать лет. На этот возраст и чувствую себя.

Я вытаращила глаза. Парень мертвый, а говорит, что чувствует себя на семнадцать! Уже очень и очень давно чувствует себя на семнадцать.

— А… ты что-нибудь чувствуешь?

— Временами.

— Это как?

— Например, сейчас я чувствую тепло твоей руки через прикосновение сквозь перчатку. Чувствую, как солнечный свет касается кожи. Но он не греет. А мог бы, наверное.

— А голод? Сонливость? Что-нибудь, что люди чувствуют обычно.

— Нет. Я ведь мертвый, я не могу испытывать потребности живых, — он покачал головой.

— А эмоции?

— Эмоции чувствую. В этом я жив даже больше господина, — Холодный усмехнулся.

Я хотела спросить что-то еще, но вопрос вылетел из головы. Потому что мы вышли к озеру. Очень знакомому озеру! Именно его я видела во сне, именно его показывал Кеирон. Вот и камень, частично торчащий из земли и свисающий прямо над озером.

— Это твое любимое место? — поразилась я.

— Да. Об этом никто не знает, но меня влечет сюда. Снова и снова. Здесь красиво, — он пожал плечами, как будто считал красоту этого места объяснением странной тяги.

— То есть ты…

— Я ведь ничего не помню о жизни. О том, что было до того, как умер. Может быть, это место было чем-то для меня важно. Может, нет. Но однажды мне захотелось отойти от замка и отправиться в этом направлении. Потом я возвращался сюда снова и снова.

— Спасибо, что показал, — выдохнула я, все еще ошеломленная происходящим. — Это много значит для меня.

— Мне не жалко. Пойдем. Думаю, тебе понравится.

Он потянул меня к каменному выступу. И мы уселись там же, где до этого во сне сидели с Кеироном. Но Кеирон — юный господин, в этом я уверена! Кто же тогда Холодный, почему он тоже знает и любит это место?

При свете звезд здесь было красивей, но и днем удивительная красота окружала нас. Озеро в низине, словно в чаше. Вдоль берегов — пушистые деревья, кое-где свисают и касаются ветвями воды. Аромат прохлады и свежести наполняет воздух.

— Каково это жить… то есть быть и ничего не помнить о своем прошлом?

— Я помню четыреста тридцать шесть лет, этого достаточно для воспоминаний.

— Но тебе никогда не хотелось узнать, кем ты был… до своей гибели?

— Хотелось поначалу. Но никто не мог мне в этом помочь, информацию раздобыть не получалось. А потом надоело. Я решил, что так будет даже лучше.

— На балу ты сказал, что знаешь многих аристократов. Ты с ними общаешься?

— Когда это необходимо.

— Тебе они не нравятся?

— С ними скучно, — Холодный пожал плечами. — По крайней мере, стало скучно за столько лет. Всегда одно и то же, все повторяется. Это надоедает.

— Поэтому ты заговорил тогда со мной?

Холодный усмехнулся.

— Таких как ты, я еще не видел. Уж точно не в наших краях.

— Ну да, я похожа на благословенную.

— Нет. На благословенную ты тоже не похожа.

— Это как? — удивилась я. До этого все замечали нашу схожесть. И сам Холодный, между прочим!

— Твоя внешность как у них, с этим не спорю. Но ты все равно не похожа на них. Ты светлая, чистая. В отличие от них, которые такими только притворяются.

Какое-то время мы молчали. Не знаю, о чем думал Холодный. Меня его слова очень зацепили.

— Я слышала, они охотятся на проклятых животных. Это правда?

— Правда. Считают их порождениями тьмы, которые должны быть уничтожены.

— Это жестоко.

— О том и речь, — беспечно согласился Холодный. — Ты не похожа на них. Извини, сейчас к нам никто не выйдет. Меня животные не любят. Но если решишься прогуляться до озера одна, может, кого и найдешь. Они без надобности не нападают, так что не бойся.

— Не боюсь, — я улыбнулась.

— Почему-то я даже не удивлен, — Холодный тоже улыбнулся.

Какое-то время мы еще сидели у озера, наслаждаясь красотой, тишиной и спокойствием. Кое-где слышались звуки, будто кто-то копошится в траве, но близко к нам никто не подбирался. Наконец Холодный поднялся и помог подняться мне. Мы отправились обратно к замку.

— Как я уже говорил, всегда рад с тобой прогуляться, — на прощание сказал Холодный.

— С удовольствием! Обязательно еще прогуляемся, — заверила я, поднимаясь по ступеням.

Я вошла в холл замка. И совсем не ожидала, что на меня кто-то налетит. Этот кто-то, стремительный и сильный, схватил меня, пронес буквально по воздуху и впечатал в стену. Я поморщилась от боли, еще не понимая, что происходит. На мгновение в глазах потемнело. А когда стало проясняться, я увидела незнакомое, искаженное от злости лицо. И все же какие-то отдаленно знакомые черты в этом лице были.

— Ты поплатишься за Нейшера. Из-за тебя господин его убил. А теперь я убью тебя!

Я успела прочитать в наполненных яростью глазах обещание смерти. Успела увидеть стремительный блеск кинжала, метнувшийся к моему горлу. А вот испугаться толком не успела. Потому что за спиной мужчины появился Холодный. И, схватив его за шею, с неожиданной силой отшвырнул от меня. Я покачнулась и прислонилась к стене.

— Она виновата! Из-за нее Нейшер казнен! Эта тварь виновна в гибели моего сына! — прорычал мужчина, поднимаясь на ноги. В руке он держал кинжал, которым сам же при падении порезался. Теперь я понимала, почему его черты показались отдаленно знакомыми.

Казнен. Господин казнил Нейшера.

— Твой сын казнен, потому что идиот. Нельзя было нападать на ученицу господина, — сказал Холодный.

— Тогда не мешай мне, я убью эту тварь! — мужчина снова рванул ко мне.

Но добраться до меня не смог. Холодный стянул с руки перчатку и схватил лорда за руку.

Это было страшно. Я с ужасом смотрела, как сереет кожа лорда, как рассыпается его рука. Кисть Холодного, словно впитывая чужую жизнь, обретала краски.

А мужчина серел и рассыпался. Сначала рука до локтя, потом плечо, туловище и все тело целиком. Всего несколько секунд — и он превратился в серый пепел, осыпавшийся на пол! А Холодный больше не был мертвенно бледным. Впервые я увидела его… удивительно живым. Свежая, совсем не бледная кожа, блестящие глаза и яркие губы. Холодный забрал чужую жизнь и сам стал живым.

— Надо же, как интересно. Убил моего подданного, чтобы защитить Алайну. — Господин вышел из-за поворота. Похоже, он давно уже был здесь, наблюдал.

Я заставила себя отстраниться от стены и выпрямиться. Ноги подрагивали, но, по крайней мере, я стояла, не падала.

— Холодный спас мою жизнь.

— Крайшер не стал бы останавливаться. Он бы не успокоился, пока не убил Алайну, — подтвердил Холодный.

— Я знаю.

— Знаете?! — поразилась я. — Значит, вы… стояли там, за углом, и просто смотрели, что будет дальше?

Господин перевел на меня холодный взгляд.

— В этом замке ничего не происходит без моего ведома. Крайшер перестраховался и не использовал тьму. Но да, я предполагал, что после известия о смерти сына он захочет тебе отомстить.

— Тогда почему…

— Почему не вмешался? — он приподнял бровь.

Холодный переводил заинтересованный взгляд с меня на господина и обратно.

— Да. — И тут же торопливо добавила: — Вы ведь сами говорили, что я не могу постоять за себя. Пока не могу.

— Ты не можешь. Но с тобой был Холодный. Я хотел посмотреть, защитит он тебя или нет.

— Хочешь, чтобы твоя ученица заикалась? — не выдержал Холодный. — Потому что такими темпами она начнет.

Заикаться? Вполне может быть. Если будут всякие из-за угла с кинжалами бросаться.

— Мне нужна сильная ученица. Магии у Алайны пока нет, но сила духа должна быть.

С этими словами господин развернулся и просто ушел. Я изумленно смотрела ему вслед.

— Эй, ты как? В порядке? — Холодный коснулся моего плеча. И от его прикосновения больше не исходило привычного холода.

— Нормально. Спасибо. Ты меня спас, — я перевела взгляд на него. — И надолго… это…

— Надолго ли я останусь живым? — догадался Холодный.

Я только кивнула.

— От двух дней до недели, в зависимости от силы того, кто напал. Думаю, Крайшер даст не больше трех-четырех дней.

Я старалась не смотреть на серую кучку пепла.

— То есть теперь… ты по-настоящему живой?

— Да, — Холодный улыбнулся. — И собираюсь использовать эту возможность. Так что… до встречи, Алайна.

И он поспешил к выходу. А я на негнущихся ногах побрела к себе в комнату. За ужином мы встретились с Шейлой.

— О нападении на тебя теперь знают все. Такие слухи пошли.

Еще при нападении Крайшера, когда Холодный за меня вступился, я удивилась, откуда Холодный узнал. Он ведь говорил так, будто уже знал о Нейшере.

— Не понимаю. Зачем?

— Не понимаешь? — удивилась Шейла. — Мы ученицы господина. Мы неприкосновенны. Никто не имел права нападать на тебя. За это полагается смертная казнь. Нейшер был казнен, известие передано его родственникам. И заодно узнали все. Чтобы неповадно было. Чтобы в следующий раз думали, прежде чем рисковать.

— Крайшер не думал, — я вздохнула.

— Он все же отец Нейшера. Ты ведь понимаешь. Иногда бывают хорошие родители, — Шейла невесело усмехнулась.

— Спасибо. И… извини. Тебе, наверное, неприятно об этом говорить.

— Ерунда, — она махнула рукой. — Я давно свыклась с мыслью, что родители у меня бестолковые. Они поплатились достаточно, я наконец смогла отпустить и боль, и разочарование. Благодаря господину. — Шейла ненадолго замолчала. Потом продолжила: — Если хочешь, я останусь сегодня с тобой. Никуда не пойду.

— Останешься? Из-за меня? — удивилась я.

Шейла закатила глаза.

— Какая же ты… иногда бываешь глупая. — Ее взгляд сделался серьезным. — Послушай, Алайна. Мы в чужом мире. Сколько бы мы ни изучали, как бы ни свыклись, ни сроднились с ним, этот мир никогда в полной мере не станет нам близок. У нас похожие ситуации. Мы обе ученицы господина, обе в его власти, обе хотим чего-то добиться. Цели у нас, конечно, разные. Но мы должны держаться вместе. У нас никого не будет ближе, чем мы с тобой друг другу.

Шейла поднялась со своего места, подошла ко мне и обняла.

— Ну так что, пойдем? Проведем этот вечер вместе.

На выходе из столовой нас встретил незнакомый лорд. Впрочем, кажется, я уже его видела в бальном зале несколько раз.

— Извини, Лэртон, сегодня я занята. Встретимся в следующий раз! — заявила Шейла и, взяв меня под руку, уверенно повела по коридору.

Уже в моей комнате продолжили прерванный разговор.

— Я понимаю твое состояние. Сначала один мужик накидывается, потом второй. Совсем обезумели.

— Не понимаешь. Шейла, ты не понимаешь. Нейшера казнили, а Холодный прямо у меня на глазах высосал всю жизнь из Крайшера! От него осталась только кучка серого пепла. — Я содрогнулась, снова вспоминая весь этот ужас.

Вот что терзало меня сильнее всего. Я еще не видела, как убивают.

— Считаешь, нужно было оставить этих гадов в живых?

— Не знаю, — передернув плечами, я присела на край кровати.

— Господин подробностей не разглашал, — сказала Шейла, устраиваясь рядом. Она не сводила с меня внимательного взгляда. — Мне он вообще ничего не объяснял, я узнала от знакомого. Но что этот Нейшер собирался сделать? Изнасиловать тебя? Ведь ты такая… — она невесело усмехнулась, — экзотика для проклятых земель.

Я содрогнулась. Воспоминания не забылись и по-прежнему пугали.

— Он набросился на меня. Вдавил в стену. Говорил, что не знает, чего хочет больше. То ли растерзать, то ли… — Я не смогла договорить, голос куда-то пропал.

— Понятно, — хмуро заключила Шейла. Поморщилась. — У многих мужиков на уме только одно. А ты такая невинная. Непросто тебе будет в этом мире. Да ни в каком другом. Здесь хотя бы есть шанс обрести силу. И мы ее обретем, слышишь? Мы обретем силу, и никто уже не осмелится причинить нам вред.

— Обретем, — я выдавила улыбку. — Обязательно обретем и научимся себя защищать.

— Что еще беспокоит? Тебе жалко этих уродов? Между прочим, папаша Нейшера хотел тебя убить, ты сама сказала.

— Хотел. Отомстить за сына.

— Ты ни в чем не виновата.

— Да просто… просто не так-то легко смотреть, как у тебя на глазах убивают человека! — не выдержав, воскликнула я.

Однако Шейла ответила жестко:

— А чего ты ожидала, Алайна? Что господин будет церемониться с тем, кто покусился на его собственность? Или что этот Холодный будет смотреть, как убивают тебя? Он спас твою жизнь!

— Можно было спасти и при этом не убивать.

— Господин все равно бы казнил, — Шейла пожала плечами. — Я понимаю. Наверное, понимаю. А может быть, нет. Не так, как это чувствуешь ты. Но мы должны быть сильными. Этот мир раздавит слабых. Пойми, если ты не научишься спокойно к этому относиться, ты не выдержишь в проклятых землях, ты вообще долго не протянешь, загнобишь себя чувством вины или что там тебя сейчас терзает. Это жестокий мир. Тебе придется смириться и научиться выживать. Иначе кто-то выживет за твой счет.

Мне хотелось поспорить. В душе бушевала настоящая буря. Но чем дольше я смотрела в решительные глаза Шейлы, тем яснее понимала: она права. Господин казнил Нейшера за дело. И Холодный… он не владеет тьмой, быть может, это единственное, что он мог сделать, чтобы мне помочь. Снять перчатку и отнять чужую жизнь. Я должна это принять. Должна быть сильной. И не расстраиваться, когда убивают тех, кто пытался убить меня. Они сами сделали свой выбор, когда решили напасть. Они знали, на что шли. А значит, мне незачем терзать себя бесконечными мыслями о произошедшем.

Белое платье соскользнуло вдоль тела на пол. Я перешагнула через него, стоя к господину спиной. По коже пробежал холодок. От дыхания тьмы и от волнения. Я стеснялась, но уже не так, как раньше. Было что-то будоражащее в том, чтобы снова обнажаться перед господином, даже стараясь прикрыть все самое сокровенное. Но, кажется, я ощутила взгляд господина на своем теле. И этот взгляд обжег. Испугавшись, торопливо шагнула во тьму.

Уже привычные ощущения, родные, знакомые. Холодное прикосновение тьмы, лишь мимолетное, словно полог, сквозь который я прохожу. А за этим пологом, отгородившем от всего мира, первый круг тьмы. Клубится в ногах, стелется по полу. Его пройти легко. И я иду, предвкушая очередное испытание.

Что там будет? Что на этот раз понадобится тьме?

Немного страшно. Потому что я сомневаюсь. На самом деле этих сомнений с каждым испытанием становится все больше.

Тихий шелест:

— Что-то не так?

Тьма заговаривает первой! Удивительно, ведь на этот раз я не пытаюсь с ней заговорить, она сама нарушает тишину.

Останавливаюсь. Хочу продлить этот миг, как можно дольше не зная, что будет дальше.

— Я помню второй круг. Ты пыталась вызвать во мне ненависть. И говорила, что все не то.

— Но ты прошла второй круг.

— Прошла. Сама не понимаю как. Наверное, душу наизнанку вывернула, чтобы вызвать в себе настоящую злость.

Шелестящий смех.

— Я не ошибаюсь. И не пускаю вперед просто так. Ты прошла второй круг, потому что справилась с моим испытанием.

— Но сколько еще я смогу пройти? Да, я не добрая и светлая девочка. Я родную мать ненавидела за то, что она сделала с моей жизнью, прекратить это хотела! И… и я завидую Шейле, потому что она живет свободно, знакомится с лордами, ничего не боится. А я даже не знаю, как подойти к господину, что делать, когда он рядом со мной, как ему можно понравиться. Боюсь, я просто не подхожу для того, чтобы впустить твою силу в себя, тебя впустить.

— Что, по-твоему, мне нужно?

— Не знаю. Наверное, умение по-настоящему разозлиться? Что-то темное в душе, порочное? Как у Шейлы… Мне кажется, она идеально подходит.

Тишина. Почти невыносимая. И наконец вопрос:

— Ты считаешь, тьма — это зло? Меня считаешь злом?

— Разве нет? Благословенные назвали твоих посвященных проклятыми.

— Они называют себя благословенными, потому что их озарил свет Солнца. А Солнце они считают своим богом. Но свет — не есть добро, и тьма — не есть зло.

— А что же тогда? — прошептала я. — Что ты такое? Что тебе нужно?

Снова смех.

— Хочу, чтобы ты поняла, что достойна. Достойна получить мою силу!

— Но как это сделать? — я окончательно растерялась.

— Иди. Иди вперед.

Подчиняюсь, делаю неуверенный шаг.

— Если ты не справишься, ты не пройдешь дальше. Я никогда не пускаю вперед тех, кто не достоин. В этом можешь не сомневаться.

Это странным образом успокаивает. Нет, я по-прежнему не считаю себя достойной, той, кто может пройти все круги. Чувствую собственную слабость. Но теперь я знаю, что все будет честно. Знаю, что тьма не пожалеет и не пустит меня дальше только потому, что ей станет меня жалко. Если я пройду, значит, сделаю это своими силами.

Второй круг. Третий круг. Ныряю в беспросветную пелену четвертого.

Это своеобразный рубеж. Здесь все решится, здесь станет ясно, останусь я ученицей господина или нет.

Тьма скользит по коже, окутывает со всех сторон. Прислушиваюсь к себе. Что это будет? Что ждет на этот раз? Снова боль? Или что-то страшное? Но нет, тьма не повторяется, каждый раз открывает новое. В себе и во мне.

И тьма начинает проникать в меня. Просачивается сквозь кожу, вливается в легкие.

— Впусти меня, дай посмотреть, не сопротивляйся…

Понимаю, что напряжена. Усилием воли расслабляюсь, раскрываюсь ей навстречу. Закрываю глаза, потому что все равно ничего не видно, а с закрытыми глазами как-то спокойней, еще яснее можно почувствовать себя и тьму, проникающую внутрь. Она вливается, просачивается все глубже и глубже, наполняет собой. Тело. Душу. Чувствую это отчетливо, тону в ощущениях.

Из глубины подсознания приходят вопросы.

Кто я такая? Что делаю здесь? Зачем вошла в источник тьмы?

Обычная девчонка? Может быть. Может быть, в прошлой жизни, до встречи с господином, я была никем. Но я не хочу оставаться никем. Я хочу чего-то добиться. А в этом мире путь только один — обрести силу тьмы. Я должна, у меня нет выбора! Должна самой себе.

Что нужно тьме? Что она такое и как выбирает?

Только ей решать, достойна ли я.

Вопросы всплывают из подсознания, я отвечаю на них, размышляю. А тьма это видит, наблюдает с любопытством, проникая все глубже.

Достойна ли я?

Ведь я сомневалась. Может быть, не с первого круга. Нет, не с первого. Тогда я прошла испытание, справилась со страхом. Но дальше я не находила в себе достаточной злости, ярости, ненависти. Тьма повторяла, что это все не то, искала, искала. Нашла ли?

А нужна ли тьме ненависть?

Тьма — не есть зло. Она сама так сказала. Господин не раз повторял, что я не постигла тьму, не понимаю, что она такое. Как мне понять, достойна я или нет?

Достойна? Или нет?

Вспоминаю лордов, самых разных. Некоторые из них кажутся вполне приятными мужчинами. Стэррон, например. И некоторые другие, кто приглашал танцевать. Нейшер? Да, он ненавидел меня, но он — скорее, исключение. А сам господин? В нем ненависти нет. Только спокойствие.

Чем я хуже их всех? Чем я хуже тех, кто уже получил магию тьмы?

Слаба? Может быть. Но я учусь быть сильной. Я буду сильной. Обязательно.

Зависть к Шейле? Обычное человеческое чувство, в этом нет ничего постыдного, ничего непреодолимого.

Робость перед господином? Но откуда мне взять опыт, чтобы избавиться от робости? Это тоже можно изменить, если потребуется.

Я ничуть не хуже, чем они. И смогу стать такой, какой нужно стать, чтобы пройти все круги. Пройду и разгадаю тайну тьмы. Разгадаю тьму и господина. Я здесь не просто так, я на своем месте!

Я достойна.

Мощный поток тьмы врывается рывком, сотрясает тело. Она проникает так глубоко, как еще не погружалась ни разу! Проникает, заполняет, растекается. И я чувствую тьму каждой клеточкой тела. Чувствую ее силу, что струится по мне, становится частью меня. Без страха, без боли. Настолько легко и естественно, будто так и должно было быть.

А потом она схлынула. Я осознала, что стою посреди зала с источником. Тьма отступила, но теперь она со мной. И льется уже из меня.

Правда, восторг долго не продлился. Встретившись глазами с господином, я почувствовала внезапную слабость и потеряла сознание.