Пятый круг тьмы

«Я должна была почувствовать, что достойна. Самой принять решение. Без этого нельзя было получить тьму. И все же я оказалась достойна, потому что самой себе позволила это почувствовать».

— Сосредоточьтесь. Это легко. Просто отпустите тьму, позвольте ей выйти на свободу и выполнить ваши желания. Прикажите ей извиваться, скользить, двигаться так, как вы хотите.

Господин расхаживал перед нами, рассказывал, разъяснял, показывал. На этот раз занятие проходило не в привычной аудитории, а в самом настоящем тренировочном зале.

У нас с Шейлой получилось почти одновременно. Это на самом деле оказалось легко. Теперь, когда тьма наполняла меня, она была частью меня, а значит, слушалась и подчинялась. Я выплеснула ее из себя мощным потоком, заставила подняться над полом, закрутиться петлей, снова выпрямиться и, взмыв почти до потолка, разойтись во все стороны.

— Прекрасно. У вас получается, — констатировал господин. — Самые простые манипуляции. Теперь попробуем нечто более сложное.

Это был восторг. Полный, безграничный восторг.

Чувствовать тьму в себе, чувствовать ее частью себя. Высвобождать, наблюдать, как она подчиняется воле. Невероятная сила и мощь, послушная, выполняющая любые желания. Сделать плеть из тьмы, рассечь ею воздух? Легко! Закрутить тьму в настоящий смерч, подхватить ею камень и растереть в порошок? Тоже возможно! Сосредоточиться, почувствовать, как тьма оплетает руки, становится продолжением пальцев — острыми когтями. И это теперь получается!

— Я думала, придется долго учиться, — ошеломленно сказала Шейла. — Но это оказалось так быстро и легко.

— Кое-чему действительно придется учиться. Например, перемещаться при помощи тьмы. Но она теперь в вас. И вы можете ею управлять без особых усилий, — пояснил господин. — А пока свободны. На сегодня достаточно. Тело должно привыкать постепенно.

Мы вышли из зала.

— Невероятно… ты чувствуешь эту силу? Чувствуешь? — спросила Шейла. Ее глаза горели.

— Чувствую, — я улыбнулась. — Это удивительно.

— Мы добились этого. Теперь обучение пойдет семимильными шагами. У нас наконец-то есть тьма! И она будет самая сильная. У меня, конечно. А ты — сразу после меня.

Шейла в своем репертуаре!

С обретением тьмы изменилось многое. Господин перевел нас из комнат, которые подозрительно походили на комнаты прислуги, в настоящие покои. Но что самое удивительное, эти покои располагались совсем рядом с его личными. Наши с Шейлой двери напротив друг друга. А в глубине коридора — дверь в покои господина.

Впервые увидев эту красоту, я изумленно ахнула. Просторная гостиная, выдержанная в черных и серебристых тонах. Кресла, диванчики, низкие столики и много украшенных узорами подушек, разложенных буквально повсюду. Древние картины, элегантная ткань на стенах и мебели. Из гостиной можно попасть в спальню, почти такую же просторную, в ванную комнату и даже в кабинет. Личный кабинет, кто бы мог подумать! Теперь там можно устроиться вечером после занятий. Почитать книги на диванчике или выписать важную информацию, перебравшись за стол.

Спальня тоже была выдержана в темных тонах, но это не угнетало. Привыкла уже, наверное. К тому же, когда так много свободного пространства, даже темные тона смотрятся как-то по-особенному.

— Пока вы не прошли четвертый круг и не получили силу тьмы, я не был уверен, что вы останетесь моими ученицами, — коротко пояснил господин.

Что ж, и это правильно. Только подтвердив статус учениц, мы поднялись на новый уровень. И, как выяснилось, смогли претендовать на личные покои, достойные аристократов. Ничуть не хуже, чем у самого господина.

После занятия наведалась в библиотеку, но впервые за все время ничего там не нашла. На вопрос, что происходит с теми, кто не возвращается из источника, тьма не ответила, вообще никак не отреагировала. Когда я подумала о магии снов, тьма библиотеки выдала одну книгу, в которой обнаружилось лишь краткое упоминание. А говорилось там, что тьма действительно может навевать сны. Или это может делать кто-то при помощи тьмы.

Ни о Холодном, ни о господине, ни о его отце больше ничего полезного отыскать не удалось. Видимо, все, что о них было написано в книгах, я уже прочитала.

Возвращаясь в свои покои — как звучит-то! — обнаружила на пороге паука. Рядом повисло синеватое облачко. С моим появлением облачко рассеялось. Я поблагодарила паука за доставку и наклонилась, поднимая записку.

«Жду тебя в своем кабинете. Экзамен».

Экзамен! Господин собирается меня экзаменовать! Ужас-то какой. Он ведь еще ни разу ни одну из нас не экзаменовал. А теперь собирается проверить наши знания? И выгнать, если что-то не устроит?!

Спокойно. Мы прошли четвертый круг, получили магию тьмы. Нет причин нас выгонять. Если, конечно, кое-кто не опозорится, забыв что-нибудь важное…

Стоп! Паника делу точно не поможет.

Перевела дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох. Все хорошо. Нужно идти к господину. Нужно, значит иду.

Он встретил меня в кабинете.

— Ты опоздала.

Кстати говоря, без спросу я в кабинет не входила. Сначала постучала в дверь приемной. Дождалась разрешения, вошла и увидела, что дверь в кабинет открыта. Это тоже сгодилось в качестве приглашения.

— Прошу прощения. Я была в библиотеке.

— Похвально. Присаживайся, — он кивком указал на диван. Сам стоял на своем любимом месте — перед столом, частично опираясь о столешницу.

Я прошла, присела на предложенный диван. Снова чувствовала неловкость и волнение.

— Что же ты искала в библиотеке на этот раз? — изучающий взгляд господина остановился на моем лице.

— Хотела узнать что-нибудь о магии снов или о тех, кто уходит во тьму.

— Любопытство не дает покоя?

— Можно сказать и так.

— Тьма заинтересовала тебя, верно?

Пристальный взгляд господина волновал, но я попыталась взять себя в руки.

— Да. Она не похожа на обычную магию. Она живая, мыслящая. И она что-то ищет.

— Почему ты так решила? — господин приподнял бровь.

— Не знаю. Чувствую.

— Чувствуешь, значит… Что ж, разгадывай ее, сколько пожелаешь. А теперь пора начать экзамен. Вы с Шейлой занимались самостоятельно по книгам, которые я вам рекомендовал. Я не отслеживал, сколько времени вы тратите на занятия в действительности, насколько старательно учитесь. Пришло время проверить твои знания.

— Я готова, — решительно выдохнула я. Нет смысла откладывать неизбежное.

— Готова? — переспросил господин насмешливо. — А взгляд такой, будто собираешься прыгнуть в бездну. Ты меня боишься? Думаешь, я буду тебя мучить, издеваться над тобой?

Кажется, его этот разговор забавлял. А вот меня — не очень.

Нужно что-то сделать со своим взглядом. Если уж волнение так очевидно.

Попыталась собраться с мыслями. Ответила:

— Я училась… старательно. Но человеческая память несовершенна. Боюсь забыть что-нибудь важное.

— И полагаешь, я буду пытать тебя, если что-то забудешь?

— Не думаю. Но я не хочу вас разочаровать.

Господин холодно улыбнулся. Мне показалось, или ему мой ответ понравился?

— Приступим. Сколько лет назад тьма пришла в наш мир?

— Четыреста девятнадцать лет назад.

— Как называются земли проклятых?

— У них нет определенного названия, они так и называются — земли проклятых.

— Где наша столица?

— В нескольких километрах от замка повелителя проклятых земель, то есть этого замка. Вашего.

— Как называются земли благословенных?

— Аилардон.

— Столица Аилардона?

— Аилат.

— Где находится граница между землями проклятых и благословенных?

— Эти земли примерно равны по своим размерам, поэтому можно сказать, что посередине. Но граница постепенно смещается. То в одну сторону, то в другую.

— От чего это зависит?

— От совокупной силы благословенных и проклятых, проживающих в данный момент.

— От чего зависит сила наделенных тьмой?

— Тьма награждает тех, кто проходит четвертый круг. Тьма сама решает, каким количеством силы наделить. Она бесконечна, потому что каждый посвященный неразрывно связан с источником. Растраченная тьма может восстанавливаться, но до определенного момента — предела, который отведен каждому.

— Может ли этот предел меняться?

— Может. В источник можно входить неограниченное количество раз. Но поскольку тьма может не только повысить предел, но и понизить, мало кто рискует войти второй раз и попросить ее что-то изменить.

— Как определяется предел?

— Опытным путем. Со временем, когда тело привыкает к наличию тьмы. Можно использовать все, что есть, и посмотреть, сколько это будет.

— Кто самый сильный обладатель тьмы?

— Вы, господин, — я улыбнулась.

— Прекрасно.

Он задавал еще много вопросов, я отвечала. Экзамен проходил быстро, я старалась не задумываться над ответами — отвечать сразу и четко.

— Прекрасно, — повторил господин спустя полчаса.

Я перевела дыхание.

— Все? Я сдала экзамен?

— Сдала. Можешь продолжить обучение.

Я вытаращила глаза.

Значит, он все-таки мог выгнать по итогам экзамена?!

— Мне интересно, — произнес господин. Не спуская с меня взгляда, подошел, остановился прямо передо мной, а вернее сказать, надо мной. — Почему ты так боишься?

Я смутилась.

— Хотите сказать, я слишком труслива?

— Не труслива, нет. Но есть кое-что, что пугает тебя больше остального. Я, например. Или возможность лишиться ученического статуса.

— А кем я тогда буду, если не ученицей?

— Правильно, никем, — он усмехнулся. — Я рад, что ты понимаешь. И что ценишь свое положение.

— Вы сказали, что рады… Значит, вы что-то чувствуете?

— Предлагаешь поговорить о моих чувствах? Или, может, о твоих?

От его насмешки я ощутила еще большую неловкость. Растерялась, силясь подобрать слова. Что ему ответить, что?

Господин наклонился и провел кончиком пальца по моему подбородку.

— Ты не похожа на остальных. Очень интересные реакции. Это забавно.

Забавно?! Значит, я всего лишь забавляю его?

Он отстранился, снова выпрямился.

— Я не испытываю эмоций. Мне может быть что-то интересно, может что-то забавлять, но эмоций как таковых нет. А теперь иди. Экзамен закончен.

— Благодарю, господин, — откликнулась я и поспешила выскользнуть из кабинета.

Он снова запутал меня, выбил из равновесия!

Совершенно не понимаю, как вести себя с господином. Каждый раз волнуюсь, теряюсь, смущаюсь. Он — господин, взрослый, опытный мужчина, которому несколько сотен лет. Уже долгое время он правит землями проклятых. Наверное, у него было много женщин. На балах я несколько раз слышала, как его обсуждали, говорили, как он привлекателен. Некоторые даже намекали, что разделили с господином постель.

А кто я? Обычная девчонка, жизнь которой целиком и полностью принадлежит господину. У меня нет опыта отношений, я даже не целовалась ни разу! Как я могу его заинтересовать? Есть ли у меня хоть какой-то шанс? Или остается только втайне вздыхать и смотреть на него, радуясь каждому мгновению, проведенному рядом? Просто рядом.

Я не знаю, как вести себя с ним, как привлечь его внимание. Да и нужно ли это? Меня тянет к господину все сильнее. Мне хочется чувствовать его прикосновения. Хотя бы как сегодня. Хочется ощутить его поцелуй. Мысли об этом будоражат. Но могу ли я решиться на нечто большее, чем просто любоваться, думать о нем и мечтать?

Кто я такая, чтобы он обратил на меня внимание, когда его окружают сотни женщин, опытных, умелых и смелых? В отличие от меня. Даже Шейла! Я готова поверить, что уж она своего добьется. Но… кажется, совсем не хочу, чтобы у нее получилось очаровать господина.

Как вести себя с ним? Как понравиться ему, заинтересовать? Как сделать так, чтобы он взглянул на меня иначе, не как на свою ученицу?

А еще я вспоминаю сны. Знаю, каким он был до того, как лишился души. И… хочу согреть его, подарить эмоции, возможность снова чувствовать.

Кто я такая, чтобы об этом мечтать? Но мечты — всего лишь мечты. Хотя бы на них я право имею!

— Алайна, ты здесь? Впусти, срочно!

Шейла буквально ломилась в дверь. Не знаю, каким таким образом были устроены комнаты, но я услышала, как она стучит, даже из кабинета, где сейчас сидела, изучая новые книги. Пусть библиотека не могла ответить на некоторые мои вопросы, но информации, которая имелась, тоже было немало. О мире, о его устройстве.

— Что стряслось?! — я открыла дверь.

Шейла тут же ввалилась в комнату.

— Закрывай. Закрывай, говорю!

Ничего не понимая, я захлопнула дверь. Только после этого Шейла сняла туфли и облегченно вздохнула. Правда, тут же скривилась, покачнулась и, чтобы не упасть, оперлась о стену. Я с удивлением обнаружила в туфлях кровь. А еще все ступни Шейлы оказались в крови.

— Что случилось?!

— Одна дрянь устроила ловушку. У тебя есть что-нибудь, чтобы убрать боль?

— Так. Сначала нужно промыть, чтобы не началось заражение. Пойдем в ванную, — я помогла Шейле отлепиться от стены. Так и шли в обнимку — я придерживала ее, Шейла прихрамывала и морщилась, переступая с ноги на ногу. — Но почему ты пришла ко мне? Могла вызвать служанку, она бы точно принесла.

— Служанку? Ну уж нет. Есть у меня подозрения, что она тоже замешана. Помогла этой твари подобраться к моим покоям. Так что пока не разберемся, будь осторожней и со своей служанкой. Мало ли, вдруг она тоже что-то задумала. Ждать верности от нее не приходится. Нам все здесь завидуют, все хотят, чтобы мы опозорились, не справились и вылетели из замка. Ну, они-то думают, что мы вылетим. Только лучше бы вылетели, чем стали настоящими рабынями. Сдаваться никак нельзя.

Пока Шейла говорила, мы добрались до ванной. Я помогла ей присесть на пуфик и включила воду, набирая в ванну.

— Теплой сделала, чтобы сильно не щипало. Опускай ноги.

Чулки Шейлы на носках оказались прожжены до дыр и пропитаны кровью. Отрывая их от кожи, Шейла шипела и ругалась. Но все-таки избавилась от ткани, опустила ноги в воду и принялась промывать.

— Вот ведь тварь… вот ведь наглая тварь… — шипела она.

— Кто и как это сделал?

— Некая Лилиан Тарине. Приревновала. Видите ли, лорд, вокруг которого она уже давно крутилась, обратил внимание на меня. За мной начал ухаживать. Она разозлилась и устроила вот это… — Шейла снова поморщилась. — Магия тьмы. Я видела, как Лилиан о чем-то шепталась с моей служанкой. А когда пришла к себе, у порога клубились тонкие волокна тьмы. Я не обратила внимания. В замке часто встречается тьма, скользит куда-то. По своим делам, наверное, — она хмыкнула. — Я просто решила пройти к себе. А потом настигла эта ужасная боль.

— Но ты уверена, что это именно Лилиан? Может, кто-то другой?

— Уверена, — Шейла помотала головой. — Она. Однозначно.

— Хорошо. Но может быть, я свою служанку позову? Она поможет.

— Нет. Она может быть с ними заодно. К тому же… Мы не должны показывать слабость!

— И помощи просить тоже не должны?

Вспомнились слова господина. «Ты не можешь за себя постоять. Пока не можешь». Он говорил это, пока мы не получили тьму. Выходит, что теперь мы можем за себя постоять и должны? Ни на кого больше не рассчитывать? Вдвоем против всех врагов?

— Мы сами за себя, — подтвердила Шейла.

Кровь она смысла, но открылись ужасные ожоги.

— Раны нужно обработать, — сказала я. — Ты не можешь так ходить.

— Не могу, ты права.

— Но у нас нет ничего для этого.

— А если ты позовешь служанку, вдруг она принесет еще какую-нибудь дрянь, которая, вместо того чтобы помочь, выжжет плоть до кости?!

— Но что-то сделать нужно! Обработать как-то…

Я заметалась из стороны в сторону. Остановилась.

— Кажется, знаю, что делать. Сиди здесь.

— Далеко все равно не уйду, — буркнула Шейла.

Я вернулась в комнату и сосредоточилась на магии тьмы. Исцелять мы пока не научились, это высшее мастерство, доступное далеко не всем. Господин — один из немногих, кто умеет тьмой исцелять. Но я знаю, что можно сделать.

Господин уже научил нас при помощи тьмы вылавливать пауков-почтальонов. Так что стоило отпустить немного тьмы на поиск, как в комнату забрался паук и в ожидании уставился на меня. Я дала ему немного тьмы в качестве вкусняшки, быстро написала записку и попросила:

— Передай, пожалуйста, Холодному.

Остается надеяться, что он где-то в замке. Или недалеко отсюда. Иначе придется долго ждать. А времени у нас нет! Ожоги просто кошмарные. Не представляю, как Шейла терпит эту боль, но она упрямая.

Паучок управился быстро. Похоже, Холодный на самом деле был где-то поблизости. Через несколько минут паучок вернулся и с синеватым облачком «выплюнул» небольшую баночку.

— Спасибо большое! — воскликнула я, открывая баночку. Мазь. Как и просила. Не сомневаюсь, она от ожогов, раз уж Холодный откликнулся. Его тоже нужно будет поблагодарить, но при встрече лично. Отделаться от него запиской было бы как-то некрасиво.

Паук уполз, а я поспешила в ванную.

— Вот! Мазь от ожогов, должна помочь.

— Ты уверена? Где раздобыла?

— Не беспокойся. Это надежный источник.

— Надеюсь, не господин?

— Нет. Тебе не о чем беспокоиться, я не уронила нашу честь и не опозорила.

Помогла Шейле перебраться в комнату. Усадив в кресло, передала ей баночку. Она нанесла мазь на ноги и откинулась на спинку.

— Кажется, помогает. Такой приятный холодок… — она едва не замурлыкала от удовольствия.

Спустя какое-то время сказала:

— Я планирую отомстить этой твари. Поможешь?

Я задумалась. То, что соперница сделала, на самом деле крайне мерзко. Ведь ожоги могли оказаться еще более серьезными! А мы, только получившие тьму, не научились толком сопротивляться подобным нападениям. Шейла даже не сразу поняла, что произошло. Откуда ей было знать, что тьма возле ее двери окажется опасной? Мы научимся чувствовать тьму, что она в себе несет, от кого она, однако на это нужно время. Нападать на нас сейчас… попросту нечестно!

— Ты пойми, — добавила Шейла, — безнаказанным это оставлять нельзя. Они же подумают, что с нами можно творить что угодно, а мы даже ответить не можем.

— Ты права, — признала я. — Ответить нужно. Подожди, я сейчас.

Сбегала в кабинет, где теперь хранила большую часть книг, кроме тех, которые оставляла почитать перед сном. Вернулась с пухлым томиком в руках.

— Здесь вся информация о гостях на бальном сезоне. Посмотрим, что написано о семье Тарине.

— Ух ты, не знала, что у тебя есть такое сокровище, — оживилась Шейла.

Я устроилась рядом с ней, вдвоем принялись листать книгу. Конечно, нашли. Семья Тарине оказалась не такой уж знатной и богатой, но несколько лордов в последнее время получили достаточно сильную тьму. Поэтому семья в некотором роде возвысилась.

— Загордились, — фыркнула Шейла. — Так, что тут еще… О самой Лилиан. Смотри-ка, ничего собой не представляет, а туда же! Тьма не такая уж сильная. Но изворотливая тварь. Разбирается в зельях… А это, между прочим, идея!

— Собираешься ее отравить? — предположила я, скорее, в шутку.

— Не отравить. Мы, конечно, с тобой ученицы самого господина, но вряд ли нам позволено травить направо и налево его подданных. Пока я не стала его преемницей, — усмехнулась Шейла. — Но я придумала кое-что другое. Нужна информация. Покажешь, как попасть в библиотеку? Насколько я поняла, ты там уже почти живешь.

— Не живу. Но бываю часто. Могу сходить, пока твои ожоги не зажили.

— Так быстро они не заживут, — поморщилась Шейла. — Придется еще помучиться. А пойдем мы прямо сейчас.

Она поднялась. Снова поморщилась, но в кресло обратно садиться не стала. Постояла немного, привыкая к ощущениям.

— Ничего, нормально. Боли почти нет. Нужно только зайти ко мне, взять другую обувь. Боюсь, эти туфли лучше не надевать.

— Думаешь, они по-прежнему могут вызывать ожоги?

— Думаю, ожоги вызвала тьма, в которую я наступила. Она уже должна была выветриться из туфель, но рисковать что-то не хочется.

— Ты права. Пойдем, проверим, что там у тебя перед дверью.

А перед дверью мы застали служанку Шейлы. И никаких следов тьмы.

— Ой, это вы, госпожа… А я тут… заходила прибраться.

— Прибралась? — Шейла прищурилась.

— Да, конечно. Если вам ничего не нужно, я пойду…

— Стоять!

Служанка вжала голову в плечи, но попытки уйти прекратила. Остановилась, уткнувшись взглядом в пол. Если до этого еще оставались какие-то сомнения, то теперь ясно: она действительно замешана. И приходила, чтобы убрать ту самую тьму, которая обожгла Шейле ноги!

— Признавайся. Это твоих рук дело? Ты напустила здесь тьму?!

— Я? Нет, что вы, госпожа, я бы никогда такого не сделала.

— Но ведь не все знают, где мои покои, не все могут сюда попасть. Это не проходной двор! — прикрикнула Шейла. — Ты помогла кое-кому сюда прийти?

— Госпожа, пожалуйста…

Шейла выпустила силу. Поток тьмы оплел горло служанки и болезненно сдавил. Та выпучила глаза и наконец подняла голову, потрясенно глядя на Шейлу.

— Простите, госпожа, я не хотела…

— Что ты сделала? С кем сговорилась?

— Ее темность Лилиан… Она попросила показать ей двери в ваши покои. А потом оставить ее ненадолго одну. Но она сказала, что вы увели у нее мужчину, что она всего лишь немного отомстит…

— Немного? Отомстит? — недобро прищурилась Шейла.

— Я… я не думала, что…

— Ты, похоже, вообще не думала? И что она пообещала тебе за эту помощь?

— Деньги… моей семье очень нужны деньги… Простите, пожалуйста, — из глаз служанки брызнули слезы.

— Да я в порошок тебя сотру!

Шейла протянула руку к горлу служанки, тьма начала сжиматься, сдавливая горло.

— Постой! — воскликнула я.

— Ну, чего? Я не собираюсь ее убивать.

Я поперхнулась.

— И в мыслях не было. Но если ты ее накажешь и прогонишь, толку не будет. Есть идея получше. Тебе ведь нужна служанка, которой можно будет доверять? А она уже провинилась. И не захочет провиниться еще раз. Потому что тогда ты ее уже не пощадишь.

— Но если она все-таки снова предаст? — Шейла перевела задумчивый взгляд на служанку. — Склонность, как выяснилось, есть.

— Я не предам! Не предам!

— В одной из книг я видела кое-что, что может нам пригодиться. Не знаю, можем ли мы такое сделать, но проверить стоит, — добавила я.

— Ладно, — согласилась Шейла и рассеяла тьму.

Служанка закашлялась, схватившись за горло.

— Пока можешь идти.

Дождавшись, когда она уйдет, а перепуганная девушка буквально бегом бросилась прочь, Шейла повернулась ко мне.

— Что ты придумала?

— Пойдем в библиотеку. Поищем информацию по зельям и клятвам.

— О каких клятвах ты говоришь?

— О клятвах верности. На слуг их ставят иногда. И они уже не могут предать. Но служанок нам предоставил господин. Не знаю, как он отнесется к тому, что мы возьмем у них клятвы при помощи тьмы.

— Одобрит. Думаю, он одобрит такой подход, — усмехнулась Шейла. — А ты молодец, хорошо придумала. Хотелось бы доверять своим служанкам в этом суровом, полном зависти мире.

Дорога до библиотеки заняла раза в два больше времени, чем если бы я шла в одиночку. Но Шейле, с ее ранами, было непросто. К тому же, по дороге мы встретили двух леди, с которыми из вежливости пришлось перекинуться парочкой слов. Когда мы наконец отделались от них и продолжили путь, Шейла еще и воспитывать меня начала.

— Так не может продолжаться. Посмотри на себя, в какую-то затворницу превратилась! Если бы не я, ты бы мимо них прошла. И не заметила бы, наверное, что с тобой пытаются заговорить.

— Если бы попытались, я бы вежливо остановилась. Но специально искать общения, если это мне не интересно?

— О том и говорю. Почему тебе не интересно? Общаясь с другими леди и лордами, можно много интересного почерпнуть, об обществе, например, новости какие-нибудь узнать.

— Тебе проще. Ты с детства привыкла к общению с аристократами.

— Ну да, с детства привыкла. А потом отец проиграл все наше состояние, и нас перестали куда-либо приглашать. Не имеет значения, просто или нет. Важно, что ты должна соответствовать.

— Тебе-то какое дело? — Этот разговор начал меня раздражать. — Это ты хотела стать преемницей господина.

Шейла внезапно остановилась, повернулась ко мне. Я тоже остановилась.

— Просто представь. Господин сделает меня своей преемницей, он отойдет от правления, оставит все дела на меня. Ты думаешь, я брошу тебя в его власти? Хорошего же ты обо мне мнения, — Шейла невесело усмехнулась. — Я не оставлю тебя. Господин пусть отходит куда захочет, а ты будешь рядом со мной. Моей доверенной первой помощницей и подругой.

Я смотрела Шейле в глаза и, кажется, только сейчас впервые видела ее по-настоящему. Видела той, которая может стать верной подругой, которая умеет привязываться, просто слишком редко позволяет себе это. Видела умной и сильной, совсем не такой легкомысленной, какой она могла бы показаться. Шейла ничего не делала просто так. Не потому она общалась с аристократами, что ей как-то особенно нравилось, а потому, что это нужно и полезно.

— Спасибо, — выдохнула я. — Можешь на меня рассчитывать.

— Я знаю, — она улыбнулась.

Мы снова продолжили путь.

— Я понимаю, что тебе гораздо интересней читать книги. Но поверь, без общения никак. Господин ввел нас в высшее общество, а в этом обществе есть свои правила. Если ты будешь отталкивать их всех, ты не обретешь должного влияния и упустишь огромное количество возможностей.

— Значит, общаться с ними, чтобы получить выгоду?

— Именно. Не думай, что я такая дрянь, всегда ищу выгоду, хотя… жизнь заставила, — она невесело усмехнулась. — Можно общаться и ради удовольствия тоже. В любом случае не стоит от них отдаляться, нужно поддерживать хоть какой-то контакт.

— Хорошо, я… постараюсь.

— Вот и замечательно.

Мы как раз подошли к библиотеке. Я открыла дверь легким прикосновением. Тьма тут же откликнулась, впуская нас внутрь.

— Ничего не бойся, — предупредила я. — Эта библиотека работает несколько иначе, чем все, что мы могли видеть раньше. И на всякий случай стоит взяться за руки, чтобы не потеряться.

Шейла спорить не стала. Вошли, взявшись за руки.

Поиски получились быстрыми и удачными. Все же это так удобно, когда библиотека сама подсказывает нужные книги! Так что выходили мы оттуда, абсолютно довольные находкой. При тусклом свете библиотеки все же неудобно было долго читать, поэтому пришлось выйти и устроиться на подоконнике неподалеку. Идти в комнаты, когда еще, вероятно, потребуется побегать, доставая необходимые ингредиенты, тоже не хотелось. Слишком сложно Шейле давался каждый шаг.

— Думаю, это то, что нам нужно! — заявила она, ткнув пальцем в страницу.

Я заглянула, прочитала заголовок:

— Зелье для расщепления ткани?

— Да, — Шейла с предвкушением улыбнулась. — Ты только представь. Бал. Лорды и леди. И вдруг у всех на глазах одежда Лилиан расщепляется. Леди стоит абсолютно голая и опозоренная. А мы с тобой рядом и даем понять, что с ученицами господина шутки плохи.

Не то чтобы я впечатлилась и очень захотела присутствовать, но поняла, что просто не могу пропустить этот акт мести. Можно сказать, оскорбление нанесено нам обеим.

— А ингредиенты?

— Исключительно растительного происхождения. Раз уж ты такая умная и постоянно учишься, не знаешь, где их раздобыть?

— Сиди на месте. Сбегаю в библиотеку за справочником. А пока можешь почитать в моей книге. Я нашла. — Я передала ей книгу, которую до этого изучала, и спрыгнула с подоконника.

Хорошо, что далеко от библиотеки не ушли!

Я вернулась быстро. Снова перечитала ингредиенты, отыскала их в справочнике.

— В основном все можно у нас в лесу найти. Кстати, большую часть этих растений я собственными глазами видела. Думаю, проблем не возникнет. А что касается серебристого кайренга… Вот его в нашем лесу, очевидно, не раздобыть.

— Главное, что не на территориях благословенных растет. Что-нибудь придумаем, — заверила Шейла.

— Можно мою служанку попросить.

— Приказать.

— Да, точно.

— Неплохая идея. Как только испробуем на ней магию клятвы, так сразу прикажем!

— Вернее будет сказать «как только доберемся до своих покоев», — заметила я. Потому что это проблема. Такими темпами только к вечеру доползем.

— У меня появилась любопытная мысль… Как насчет использования тьмы? Господин умеет перемещаться сквозь пространство, нам это пока не дано. Но призвать поток тьмы и на нем передвигаться по коридору?

— Не боишься, что это вызовет нежелательные вопросы? — поддела я.

— Не боюсь. Мы ученицы. Нам позволены любые эксперименты!

Мы спрыгнули с подоконника на пол и принялись экспериментировать. Призывали тьму, закручивали ее потоками, поднимали вверх и вниз, направляли к своим ногам. Это было захватывающе! И слегка травмоопасно, потому как обе теряли равновесие и опрокидывались на пол. Хорошо, что экспериментировать решили по очереди, поэтому одна из нас всегда поддерживала другую, не давала ей упасть. Оказалось, что проще мне поднять Шейлу, а ей — меня. Но мы не желали останавливаться на достигнутом, и в какой-то момент у нас начало получаться.

Вскоре мы, смеясь и веселясь, мчались по коридорам на потоках тьмы. Встречные лорды и леди шарахались от нас, провожали потрясенными взглядами. А мы что? Мы ученицы, вот и учимся, осваиваем новые способы использования тьмы!

Теперь до своих покоев мы быстро добрались. Вызвали Зэллу — мою служанку. Достать необходимый ингредиент собирались поручить именно ей, все-таки не той, которая уже один раз сговорилась с Лилиан.

— Да, госпожа? — Зэлла смиренно застыла у порога.

— Проходи-проходи, не бойся. И дверь за собой закрыть не забудь, — Шейла поманила ее к нам. Чтобы лишний раз не мучить ноги, она устроилась в кресле. — Ну что, Алайна. Твоя служанка, и клятву брать у нее будешь ты.

Я кивнула. Логично.

Посмотрела на Зэллу, вздрогнувшую при слове «клятва».

— Ты знаешь, что такое магическая клятва? — спросила я.

— Слышала, госпожа.

— Прекрасно. Дело в том, что твоя напарница, Хэнна, служанка Шейлы, совершила одну серьезную ошибку. Она предала свою госпожу. Я не хочу, чтобы ты тоже предала меня. Так что… либо ты добровольно соглашаешься на клятву, либо больше не прислуживаешь мне.

Я рисковала. Очень сильно. Служанку все же предоставил господин, и отказаться от нее я вряд ли могла. А если бы отказалась, вполне вероятно, что не получила бы взамен больше никого. Самой бы приходилось справляться. Но Зэлла этого не знает. Никто не знает, какими правами мы обладаем или не обладаем.

— Пожалуйста, госпожа, не нужно меня прогонять! Господин страшно накажет, если вас не устроит мое служение. Я согласна на клятву.

Ничем не выдавая своего удивления, только кивнула. Значит, приступим.

Я призвала тьму. Произнесла древние слова:

— Клянешься ли ты, Зэлла, служить мне верой и правдой, никогда не предавать, не разглашать моих тайн и не прекословить?

— Клянусь!

— Айвре элла шат. Да будет так, — сказала я, впечатывая тьму в плечо девушки. Тьма застыла символом клятвы — небольшой закорючкой, похожей на музыкальный ключ.

Изначально этой магией владели только благословенные. Когда в мир пришла тьма, проклятые адаптировали некоторые заклинания под себя и пользовались заклинаниями тогда, когда с задачей не справлялась чистая тьма. Такое заклинание закрепляло тьму и, по сути, всегда напоминало ей цель. В данном случае — контролировать действия служанки. Если нарушит, тьма ее не убьет. Но я узнаю обо всем заранее. И успею предотвратить. Некоторые, как я прочитала, сами убивают нарушивших клятву.

— А теперь у меня есть для тебя задание, — сказала я, ощутив, что магия действует. — Скажи, ты знаешь, где раздобыть серебристый кайренг?

— Я… простите, госпожа, я не знаю. Но могу узнать. Я знаю, у кого можно спросить!

— Только так, чтобы никто не узнал, что это нужно именно мне.

— Я раздобуду, госпожа, обещаю, — заверила девушка.

— Хорошо, тогда можешь идти. Но знай, серебристый кайренг нужен мне как можно скорее.

— Я поняла, госпожа.

Зэлла ушла, мы с Шейлой переглянулись.

— Ты не задумывалась, почему господин не применил это заклинание к нам?

— Может быть, потому что мы его ученицы? Прежде всего, — предположила я.

— Но и рабыни тоже, — хмыкнула Шейла.

— Мы ведь заключили с ним сделку. Пообещали слушаться его и не уходить до тех пор, пока он не позволит уйти.

— Но он мог подкрепить это магической клятвой. И все же этого не сделал. Почему?

— Я думаю, он достаточно могущественен, чтобы не нуждаться в подобных клятвах.

— Ты права, — согласилась Шейла. — Он и так контролирует все. Ладно, — она тряхнула головой. — Пора приступать ко второй части плана. Мы должны раздобыть остальные ингредиенты, которые, как ты уверяешь, растут в лесу неподалеку от замка.

— Растут, я видела. Ну что? Снова тьма?

— Естественно, — Шейла улыбнулась. — Весьма удобный и приятный способ передвижения.

Даже не спорю! Мне тоже очень понравилось.

Из комнаты мы вышли ногами. На всякий случай, чтобы ничего не сломать. А в коридоре уже призвали тьму. Волны подхватили нас и помчали вперед, к выходу из замка, а затем и по тропинкам леса.

Прокатились так прокатились! Уже за пределами замка удалось развить прекрасную скорость. Так что, спустившись с волн тьмы на землю, какое-то время еще пытались отдышаться.

— Уф, — выдохнула я. — Думаю, здесь придется все же идти пешком или просто сбавить скорость. Давай я пешком пойду, а ты…

Шейла поднялась над землей на небольшом, аккуратном облачке тьмы.

— Да, это я и хотела предложить, — я улыбнулась.

Так и отправились на поиски нужных растений. Шейла парила над землей, стоя на облачке тьмы. Я шла обычно, ногами, чтобы ничего не отвлекало от цели.

Нам повезло. Первое необходимое растение нашли почти сразу. Книги и сумку, куда будем складывать ингредиенты для зелья, взяли с собой. Так что быстро нашли в справочнике нужную страницу, сверились с пояснениями. Никаких сложностей с этим растением не было, так что его просто сорвали и отправили в сумку. Судя по информации в книге, с некоторыми ингредиентами еще придется повозиться, но ничего невозможного. Должны справиться.

Еще парочку трав мы легко нашли и без помех собрали.

— Стой! — внезапно воскликнула Шейла.

Я остановилась, услышала странные шорохи впереди. А спустя мгновение на тропинку из-под прикрытия кустов выбрался неведомый зверь. Я таких ни разу не видела. Округлое тело на коротких, но мощных лапах. Заостренная мордочка, красные глазки, по всему телу шипы, торчащие в разные стороны.

— Осторожно отходи, — сказала Шейла напряженно. — Я ударю его тьмой, если попытается напасть.

— Не спеши, не надо атаковать. Я тоже в случае чего могу себя защитить. Но мне кажется, он не собирается нападать. У него красные глазки, как у пауков. Это темный зверь. А они не нападают без надобности.

— В книге прочитала?

Я повела плечами, не желая ни врать, ни говорить правду.

А зверь на самом деле не спешил атаковать. Медленно подходил ко мне, вытянув мордочку и шевеля носом — принюхивался. Мне даже подумалось, что смотрел с любопытством. Или показалось?

Я наклонилась, протянула ему навстречу руку. На ладони создала облачко тьмы. Зверь приблизился, понюхал. И слизнул облачко тьмы. А потом с ожиданием уставился на меня.

— Что, хочешь еще?

Осторожно, чтобы не напугать и не вызвать агрессию, создала рядом облачко тьмы побольше. Зверь, недолго думая, нырнул в него. Облачка хватило, чтобы укутать тело зверя, а вот мордочка осталась на свободе. Глазки довольно зажмурились, раздался странный звук, подозрительно похожий на мурчание.

— Ну надо же, — хмыкнула Шейла.

— Я же говорила. Он не собирается нападать. — Я выпрямилась. — Некоторые звери под действием тьмы изменились. И, похоже, тьма — лакомство не только для почтовых пауков. Наверное, для всех, связанных с тьмой.

— И у них красные глаза?

— Думаю, да.

Какое-то время мы еще понаблюдали за нежащимся в облаке тьмы зверем. Скоро облачко рассеется само, но специально убирать его не стала, это было бы жестоко — намеренно лишить зверя такого удовольствия.

Некоторые растения раздобыли с трудом. Какие-то приходилось выкапывать под определенным углом, какие-то — обламывать на определенном расстоянии от земли. Один цветок даже пришлось опрыскать водой и только после этого аккуратно срезать. Но главное, что мы все собрали по правилам. Когда остался только один ингредиент, и то его должна была раздобыть Зэлла, мы вернулись в замок.

— Как себя чувствуешь? — спросила я.

— Терпимо. Сегодня на бал пойти не получится — просто не выдержу столько времени на ногах. Но к завтрашнему дню хотелось бы приготовить зелье.

Еще раз внимательно перечитав инструкцию, взялись за дело. Некоторые травы нужно было подготовить, прежде чем варить из них зелье. Чем и занялись. А вечером вернулась Зэлла с серебристым кайренгом. Кабинет для варки зелья не подходил. Конечно, там можно было изловчиться, установить кастрюлю, но как при этом использовать огонь и ничего не спалить? Пришлось дожидаться ночи. С наступлением ночи Зэлла провела нас на кухню. Там мы позаимствовали и кастрюлю, и все необходимое для варки зелья.

Флакон для зелья служанка тоже раздобыла. Она определенно может быть полезной не только в приготовлении к балу! Поблагодарив Зэллу, я ее отпустила. Довольные, мы вернулись к себе. Остановились ненадолго возле дверей.

— Завтра. Наша месть свершится завтра, — объявила Шейла, с удовольствием рассматривая флакон. Жидкость в нем получилась прозрачная, фиолетового цвета. — Пойдешь на бал вместе со мной?

— Пойду.

Дело, конечно, не только в желании посмотреть, как эта месть свершится. Но оставить Шейлу одну, без поддержки, я не могла. Все же ноги у нее вряд ли заживут к завтрашнему вечеру. Ей может понадобиться моя помощь.

На том и разошлись. А ночью мне снова приснился необычный сон.

— А так можешь?

Кеирон провел рукой, направляя тьму. Она вздыбилась, закрутилась и образовала удивительную картину — лес с колышущимися на ветру ветками.

— Тьмой можно рисовать? — поразилась я.

— Почему бы нет? Это магия. Просто магия, — Кеирон пожал плечами. — Мы можем использовать ее так, как пожелаем.

— Я попробую. Это интересно!

Я тоже призвала тьму. Нет, лес изобразить не пыталась, выбрала кое-что попроще. Один-единственный цветок. Он получился каким-то корявым и не особо красивым, но все же на цветок походил.

— Неплохо, — хмыкнул Кеирон. Он явно мне польстил.

Парень снова использовал магию. На этот раз перенес обоих сквозь пространство. Мы оказались на поляне, усеянной прекрасными фиолетовыми цветами.

— Какая красота! Здесь так хорошо, — восхитилась я.

Сочная зелень повсюду, трава шевелится на ветру, словно море, прокатывается волнами. Фиолетовые цветы тоже качаются и тихонько звенят, словно колокольчики. Над головой — чистое голубое небо. И солнце. Главное, что в солнце еще есть цвета. Оно не такое яркое и горячее, как было в нашем жарком мире. Но еще не такое холодное и бледное, как теперь в этом мире с источником тьмы. Если повернуться ему навстречу и прикрыть глаза, можно почувствовать теплое прикосновение солнечных лучей.

Кеирон взмахнул рукой. По поляне заскользила тьма, срывая цветы. Фиолетовые колокольчики взмывали в воздух на волнах тьмы, кружились и танцевали. А потом все разом устремились ко мне. Я выставила перед собой руки, ловя цветы в пышную охапку. Радостно засмеялась.

— Спасибо, Кеирон! Спасибо!

— Ты не уйдешь? — спросил он, не сводя с меня серьезного взгляда. — Теперь у тебя тоже есть тьма. Все, у кого есть тьма, рано или поздно уходят.

Я перестала смеяться. Ответила ему серьезным взглядом.

— Не уйду. Никогда.

И в этот момент поняла, что действительно хочу остаться. С ним юным или уже со взрослым господином. А может быть, с господином, к которому вернутся эмоции. Остаться навсегда.

— Пойдем. — Кеирон призвал тьму, перенося нас сквозь пространство.

Мы очутились в уже знакомом зале с источником тьмы.

— Для чего мы здесь?

— Поговорим с тьмой.

— Ты часто с ней разговариваешь?

— Бывает, — он неопределенно повел плечами. — С кем еще здесь разговаривать?

Как же он одинок.

— Значит, можно заходить в источник тьмы просто с ней поговорить, не обязательно при этом проходить круги?

— Не обязательно.

— А цветы не помешают?

— Ты можешь оставить их здесь или взять с собой.

Может быть, тьма будет не против, если преподнести ей охапку цветов?

— Пойдем! — решилась я.

Мы вошли в источник тьмы одновременно. Вот только в этот момент связь со сновидением оборвалась. Я проснулась в своей комнате и увидела, как с постели, исчезая, стекает тьма.

Я решила воспользоваться советом Кеирона. До сих пор было страшно возвращаться к источнику в одиночку и не для того, чтобы пройти очередной круг. Но теперь я точно знала, что Кеирон не раз входил в источник, чтобы просто поговорить. Да и сам господин упоминал, что много разговаривал с тьмой. Может быть, он, как господин, мог делать это в любом месте и в любой момент, а мне для этого необходим источник. Пока.

Я выбрала удачный путь, никого по дороге не встретила. Конечно, я прекрасно помнила слова Шейлы и понимала, что она, наверное, права. Не стоит превращаться в затворницу, нужно попытаться наладить общение с местными лордами и леди, тем более наверняка не просто так господин все подгадал подобным образом, чтобы мы, его ученицы, появились в замке почти одновременно с началом бального сезона. Однако сейчас мне слишком не хотелось отвлекаться, слишком захватило желание наконец поговорить с тьмой, не перед испытанием, когда не нужно спешить и впереди достаточно времени.

Переодеваться в белое платье или раздеваться не стала. Во сне мы с Кеироном тоже входили в источник в одежде. Думаю, символика в данном случае не нужна. Я ведь всего лишь хочу с ней поговорить. Ответит ли тьма? Но попробовать стоит.

Пересекла зал и вошла в источник. Спустя шаг кромешная пелена рассеялась, я увидела безбрежный океан скользящей по полу тьмы. Она обволакивала ступни, холодила ноги. Приятное ощущение, успокаивающее.

— Здравствуй, тьма. Поговоришь со мной?

— Поговорю… Я ждала тебя, — с шелестом откликнулась тьма. Ее голос звучал отовсюду и в то же время как будто издалека. Я снова ощутила на себе ее заинтересованный взгляд.

— Ждала? — переспросила я удивленно.

— Твой сон… он подсказал тебе, что ко мне можно приходить, когда захочешь. Иначе ты долго не смогла бы решиться.

— Я как раз хотела поговорить о снах! Это ты их навеиваешь, не кто-то другой с твоей помощью, не господин?

— Не господин. Я.

— Но зачем? Почему?

— Какой странный вопрос… Чтобы ты видела и знала.

— Но зачем мне это видеть и знать? А главное, что именно «это»? Что я вижу в этих снах? Прошлое господина? Но как я могу участвовать в его прошлом, если меня тогда просто не существовало даже в другом мире!

— Это то, что могло бы быть, но этого не было. Ты видишь Кеирона, каким он был раньше. Это настоящий образ его в прошлом. Такого Кеирона больше нет, но я даю тебе возможность понять, как все могло быть, если бы ты на самом деле очутилась здесь в то время.

— Такого Кеирона больше нет, — повторила я задумчиво. — Из-за тебя нет. Зачем ты забрала его душу?

— Арше даэш таш.

— Но что это значит?!

— Тебе рано знать ответ.

— Как забавно! Ты отвечаешь на вопросы, но переходишь на другой язык, который мне не понять, если считаешь, что мне об этом знать не положено.

— Пока не положено, — мягко поправила тьма. — Это мой древний язык. Древний язык тьмы. Не всем дано понять его значение.

— Но ты показываешь мне, каким господин был раньше. Мне… жаль его. Так больно помнить, каким он был, и видеть его теперь таким… бездушным.

— Твой путь не будет простым, но так нужно.

— Нужно что? Жалеть его?

— Жалей, если хочешь.

— Помочь ему?

— Ты полагаешь, что можешь ему как-то помочь?

— Но тогда для чего это все?! — воскликнула я.

— Ты поймешь. Все поймешь со временем. А пока поступай так, как считаешь нужным. Я не собираюсь неволить тебя. Ты свободна.

— Но не от господина…

— Не от господина, — согласилась тьма.

— Я могу быть рядом с ним?

— Ты сейчас рядом с ним.

— Но я пообещала никогда от него не уходить. Заключила сделку наяву, а во сне дала обещание Кеирону.

— Знаю.

— Я смогу выполнить свое обещание?

— Это зависит только от тебя.

Такой ответ немного вдохновил. Вряд ли я сама захочу уйти от него.

— А как… — я смутилась, но все же выдавила самый сложный вопрос: — Ты можешь подсказать, как себя с ним вести? Чтобы понравиться, не казаться юной дурочкой…

Тьма рассмеялась. Ее шелестящий смех звучал все дальше и дальше. А потом тьма схлынула, и я очутилась посреди зала. В зал вошел господин.

— Пришла поговорить с тьмой? — спросил господин холодно, как, впрочем, и всегда. В его голосе всегда чувствовался холод.

Но я не испугалась.

— Да. Решила, что если войти в источник, с тьмой можно будет поговорить.

— Поговорили?

— Поговорили. Спросите, о чем именно?

Господин смерил меня задумчивым взглядом.

— Нет. Меня это не касается. Если тьма желает с тобой разговаривать, я не собираюсь в это вмешиваться.

— Спасибо. — Я помолчала немного и все же решилась: — Господин, скажите… как вас зовут? Ведь у вас должно быть имя? Было имя до того, как все начали называть вас господином?

— Господин. Ты должна называть меня господином, — его глаза недобро прищурились.

— Я понимаю. Все называют вас господином. Это ваш статус, как правителя проклятых. Но… у всех есть имена.

— У меня больше нет имени.

— Но было?

Мне вдруг стало очень важно, чтобы господин назвал свое имя. Это казалось чем-то особенным, как если бы он сделал шаг навстречу, приоткрыл завесу тайны. Подпустил меня чуть ближе, чем пускал до этого.

— Алайна, не смей.

— Почему вы не отвечаете? Ваше имя забрала тьма? Как вас звали раньше?

— Прекрати.

В его голосе не было ярости — только холод. Но господин сделал шаг в мою сторону и вытянул руку. С руки сорвалась тьма, оплела мое горло и сдавила, приподнимая над полом. Я захрипела, заелозила ногами, пытаясь найти хоть какую-то опору. Заскребла пальцами по горлу, но, как уже однажды, они проходили сквозь тьму и царапали кожу.

Господин приблизился, его лицо оказалось прямо напротив моего.

— Никогда. Не смей. Спрашивать. О моем прошлом. И моем имени. Я господин. Это единственное, что имеет значение.

Он отстранился, тьма отпустила меня. Ноги не удержали, разом ослабели, и я рухнула на пол, сильно закашлявшись. По щекам текли слезы, перед глазами темнело, но я все равно видела, как господин поворачивается ко мне спиной, а потом уходит.

Поднялась с трудом. Пошатываясь, глотая слезы, побрела к выходу из зала. Теперь слезы текли уже не из-за мимолетного удушения. Наверное, я сама виновата. Он ведь требовал, чтобы я остановилась, а я продолжала расспросы, хотела, чтобы господин назвал свое имя. Я должна была остановиться, но не послушалась и за это поплатилась. Господин не раз повторял, что я должна быть послушна. Его ученица, его рабыня.

Но я все равно не ожидала. С того раза, когда мы с Шейлой против воли господина попытались войти в источник, он больше не наказывал подобным образом. Предостерегал, очерчивал определенные рамки, но так не наказывал! И я начала об этом забывать. Решила, будто подобное больше никогда не повторится.

Я сама виновата. И все же господин бывает жесток. Мне следует быть осторожней и никогда ни на чем не настаивать. Кто я такая, чтобы настаивать?! Вообразила себе невесть что. Будто я особенная, будто могу помочь господину. Будто достойна, чтобы он назвал мне свое имя. Вот к чему приводит гордыня. Я виновата и поплатилась за это. Все правильно. Господин должен был напомнить мне мое место. Вот только… как теперь быть? Как к нему относиться? Может, стоит просто учиться, просто быть ученицей и не пытаться сблизиться с ним?

В растрепанных чувствах я вернулась к себе в покои. За учебниками провела все оставшееся время. Старалась не думать, не терзать себя воспоминаниями. Боли, как и в прошлый раз, больше не было. Голос никуда не пропал, но равнодушное лицо господина, его холодный взгляд и жесткие слова то и дело всплывали в сознании. Книги кое-как помогли отвлечься. Ближе к вечеру за пару часов до бала я написала Холодному записку с предложением встретиться и отправила ее с пауком. Как минимум, нужно поблагодарить за баночку с мазью от ожогов. Затем я вызвала Зэллу, чтобы помогла приготовиться к выходу в свет.

Когда осталось совсем немного времени, в дверь постучали.

— Алайна, это я. Открывай.

Я впустила Шейлу. Она тоже была уже полностью готова. Смерив меня оценивающим взглядом, одобрительно хмыкнула.

— Значит, все же решила пойти? Молодец. В последнее время тебя совсем было не вытащить в свет.

— Я исправляюсь. К тому же, сегодня у нас важное дело, — я улыбнулась. А еще мне нужно отвлечься. — Зелье с собой?

— Конечно. С собой и готово отправиться в бой. Так что сегодня мы с тобой пообщаемся с этой Лилиан.

Мы с Шейлой вместе вышли в коридор.

— Со своей служанкой поговорила? — поинтересовалась я.

— Более того. Я взяла с нее клятву. Хорошую штуку ты нашла, очень полезную. Думаю, еще не раз пригодится. Пока я не достигла уровня господина и не могу все кругом контролировать при помощи свободной тьмы, буду использовать тьму в заклинаниях клятвы.

— Ты собираешься еще с кого-то брать клятву? — удивилась я.

— Пока нет. Но все может быть, — она пожала плечами.

— Как себя чувствуешь? Как твои ноги?

— Терпимо. Мазь оказалась очень хорошей. Кто бы ни помог тебе с этой мазью, поблагодари его хорошенько.

Я хмыкнула, но ничего отвечать на это не стала.

В зале уже собрались гости. Не в таком количестве, как на открытии сезона балов, но тоже немало. И как только не устают каждый вечер ходить на один бал за другим? Как не надоедает? Ведь постоянно одно и то же! Хотя сегодня, пожалуй, всех ждет небольшое развлечение.

— Вот она! — Шейла прищурилась. — Лилиан. В очень красивом фиолетовом платье. Видишь? Обхаживает нашего кавалера.

— Это тот, который обратил внимание на тебя? Из-за которого Лилиан разозлилась?

— Да. Он самый. Они очень кстати встретились. Пойдем. А впрочем, можешь держаться просто поблизости, я не настаиваю на твоем участии.

Шейла решительно направилась к парочке. Утонченная худощавая брюнетка старательно улыбалась и всячески пыталась заинтересовать высокого широкоплечего лорда с темно-каштановыми волосами и крупным подбородком. Мужчина смотрел на нее с вежливой улыбкой, но особого энтузиазма не проявлял.

— Ваша темность, Шейла! — тут же обрадовался он, стоило нам подойти. — Вчера вас не было на балу, но я рад, что сегодня вы снова с нами.

Лицо Лилиан нужно было видеть. При появлении Шейлы и столь теплом приеме лорда оно слегка исказилось от с трудом сдерживаемой ярости. Но когда лорд упомянул прошлый бал, на который Шейла не смогла пойти, по губам скользнула довольная улыбка.

— Ваша темность Алайна, — вежливо продолжил лорд. — Рад знакомству.

— Взаимно, — кивнула я.

— Вчера у меня были дела, — с милой улыбкой откликнулась Шейла. — Но я не могла надолго оставить ваше общество. Так что сегодня я снова здесь.

— Потанцуем? — он предложил ей руку.

— С удовольствием.

— Угощения? Напитки? — рядом с нами возник слуга-разносчик.

Легкое дуновение магии, заметное только лишь потому, что я заподозрила неслучайное появление слуги рядом с нами, скользнуло к его ногам. Парень покачнулся, теряя равновесие. Напитки с подноса тут же поехали к нам. И, конечно, опрокинулись. Жидкость разметалась во все стороны. Лорд среагировал быстро. Использовал тьму, чтобы прикрыть себя и нас с Шейлой от фонтана напитков. На Лилиан его магии почему-то не хватило. Леди окатило чуть ли не с головы до ног. И все бы ничего, но обыкновенные мокрые пятна вдруг зашипели, ткань под ними начала истончаться и стремительно исчезать. Хватило всего нескольких мгновений, чтобы Лилиан осталась в нижнем белье.

Из-за грохота разбившихся бокалов к нам оборачивались. Все гости смотрели на нас! И, конечно, на Лилиан. Еще несколько секунд мы и весь зал заодно наблюдали черное белье в белый горошек, а потом истаяло и оно, оставив ошеломленную леди полностью голой.

Шейла смерила ее наигранно сочувствующим взглядом.

— Похоже, удача от вас отвернулась. Есть такая примета. Поссоришься с ученицей господина — разные неприятности начнут случаться. Не слышали?

— Вы… да как вы смеете! — возмутилась Лилиан. Опомнившись, торопливо прикрылась тьмой.

— Злой рок, — Шейла покачала головой. — Алайна, согласись? — она повернулась ко мне.

Огромного труда стоило сохранить спокойствие. Воспоминания о Нейшере и его отце до сих пор вызывали яркие, неприятные эмоции. Но я взяла себя в руки, улыбнулась.

— Мои враги и вовсе пропадают…

Прорычав что-то невнятное, Лилиан полностью окутала себя тьмой и перенеслась прочь из зала. Напряженная тишина лопнула, неуверенные смешки раздавались то с одной стороны, то с другой.

Все получилось, как Шейла задумывала. Похоже, она привлекла свою служанку, чтобы та подлила зелье в один из бокалов. Теперь все знают, что учениц господина лучше не трогать. Ведь наверняка догадываются, что неспроста все это произошло, не из-за нескольких едких фраз Шейла решила прилюдно наказать эту Лилиан, должна быть более серьезная причина. Но насколько серьезная и до каких границ мы готовы стерпеть? Да, пожалуй, теперь все знают, что с нами лучше не ссориться.

— Ну надо же, — хмыкнул лорд. Я так и не узнала его имени. — Как оно, оказывается, бывает.

— Символично, — Шейла улыбнулась. — Кажется, вы приглашали меня на танец?

Они ушли танцевать. А рядом со мной возник Стэррон.

— Рад, что вы все же решили посетить бал. Хотел бы верить, что вы соскучились по мне, но, похоже, пришли поддержать подругу?

В первое мгновение мне стало неприятно. Вспомнилось, как Стэррон приставал ко мне в библиотеке. Но усилием воли я подавила это чувство. В конце концов, он извинился. Может, на самом деле сожалеет о случившемся и больше не будет так нагло руки распускать?

— Даже не знаю, соскучилась ли я… — ответила с легким намеком на улыбку.

— Но в любом случае, полагаю, мне стоит порадоваться. Ученицы господина поразительно эффективно расправляются со своими обидчицами… или обидчиками.

Какой догадливый! Но спектакль на то и был рассчитан, чтобы дать понять всем, не только Лилиан: против нас лучше не идти, а то ведь и ответить можем. Поэтому мне важно было быть рядом с Шейлой, когда все это произошло. Чтобы знали, что правило касается нас обеих. Стэррон все истолковал верно.

— Для некоторых это было ясно с самого начала, — заметила я. — Но теперь, думаю, будет ясно всем.

— Я немного даже боюсь, — ухмыльнулся Стэррон. — Но, быть может, вы согласитесь на примирительный танец со мной? Обещаю вести себя крайне корректно.

— Хорошо. Посмотрим, как вы выполняете обещания.

Мы вышли в центр зала и начали танец.

— Я слышал, вы прошли четвертый круг и обрели магию тьмы.

— Слухи расходятся так быстро. Но неужели были какие-то сомнения?

— Никаких! — заверил Стэррон. — Наоборот. Ничуть не сомневался, что вы быстро нагоните нас. И, возможно, даже перегоните?

Пытается узнать, для чего господину ученицы? Кем мы станем в итоге?

— Время покажет, — я улыбнулась, давая понять, что подробностей не будет.

— Я бы хотел загладить свою вину, — сказал Стэррон, когда танец закончился. — И…

— Стэррон! Вот вы где! — его окликнул незнакомый лорд. — У меня есть к вам одно важное дело…

— Прошу прощения, Алайна. Должен отлучиться, но мы обязательно еще поговорим.

— Не волнуйтесь. Решайте свои дела.

Стэррон отошел. Я поспешила подальше от танцующих пар. Интересно, Холодный пришел? Или я слишком поздно ему написала? Нигде не вижу Холодного. И господина, кстати, тоже. Судя по всему, он не посещает все балы подряд. Но о произошедшем на этом балу ему наверняка доложат…

Из-за воспоминаний о господине настроение снова ухудшилось. Я подошла к двери, ведущей на балкон. Хотелось ненадолго выйти, подышать свежим воздухом. И тут рядом в окне я увидела чье-то лицо. Чуть не закричала, но вовремя узнала Холодного. Приложив палец к губам, Холодный чуть сместился, приоткрыл дверь, схватил меня за руку и вытащил на балкон.

— Ты что? Боишься заходить в зал? — поразилась я.

— Сегодня на бал пришла одна очень настойчивая леди. Если она меня найдет, то не выпустит уже никогда.

Я рассмеялась.

— Такая страшная леди? Да ты, как посмотрю, нарасхват!

— Да, я популярен, — Холодный приосанился.

— И мне очень интересно, с чего вдруг такой ажиотаж.

— Хочешь сказать, я недостаточно привлекательный мужчина? — наигранно оскорбился Холодный. Я на всякий случай присмотрелась к нему.

— Очень даже привлекательный, — заверила совершенно искренне. Он, кстати говоря, снова был мертвым. Живых красок не осталось, а больше, вероятно, Холодный никого не убивал. — Но ведь ты… сам сказал, что чувствуешь себя на семнадцать. А вот приглашенные на бал леди вряд ли чувствуют себя на семнадцать.

— Ну… во-первых, они знают мой настоящий возраст. — Холодный уселся на перилах. Впрочем, не забывал поглядывать в окно. Видимо, чтобы вовремя среагировать, если кто сюда пойдет. — Некоторые леди хотят познакомить меня со своими дочерями, племянницами, младшими сестрами. А во-вторых, многие любят экзотику. И я сейчас не о возрасте. Как бы там ни было… я уже четыреста тридцать шесть лет существую в этом мире проклятых. — Он посмотрел неожиданно серьезно. Исчезла веселость, напускная непосредственность. Я прочитала в темных глазах мудрость, всю тяжесть сотен лет вдруг ощутила на себе. — Кроме того, я мертвый.

— Ты только со мной ведешь себя так расслабленно, — догадалась я. — Все остальные видят в тебе прожитые годы, видят тем, кто существует со времен появления тьмы?

— Да. Именно так.

И их привлекает то, что Холодный мертв? Но как это может привлекать? И как это вообще возможно, если от одного его прикосновения люди превращаются в горстку пепла!

— Но как…

— Как они себе это представляют? — усмехнулся Холодный. — После того, как я вытяну из кого-нибудь жизнь, ко мне вполне можно дотрагиваться безбоязненно. Ведь на время я становлюсь живым.

— Они хотят, чтобы ты убивал постоянно?! — поразилась я.

— Не будем об этом. — Последний серьезный, мудрый, наполненный темной памятью веков взгляд — и снова маска расслабленной веселости. А может, и не маска вовсе? Может, Холодный бывает разным, и только со мной показывает эту сторону, семнадцатилетнего парня, который, несмотря ни на что, несмотря на смерть, до сих пор в нем живет? — Пойдем прогуляемся. Надоело вздрагивать от каждой тени в окне.

Холодный перекинул ноги через перила.

— Ты собираешься спрыгнуть? Здесь же высоко!

— А, ну да… Мне-то ничего не будет, а вот тебя убить не хотелось бы. Что предлагаешь?

— Возвращайся и встань рядом со мной.

Холодный спорить не стал, послушался. Я призвала тьму, подхватывая нас обоих. Мы с Шейлой натренировались достаточно, чтобы теперь быть уверенной в собственных силах. Тьма подняла нас в воздух, пронесла над перилами и бережно опустила на землю под балконом.

— Отличный способ передвижения, — присвистнул Холодный. — Вместо перемещений?

— Приходится. Перемещаться пока не научилась. Но согласись, так тоже здорово!

— Даже не спорю! — рассмеялся Холодный.

А потом мы гуляли по саду, болтали обо всем на свете.

— Я ведь не просто так позвала тебя встретиться. Поблагодарить хотела. За баночку мази от ожогов. Надеюсь, моя просьба не доставила тебе сильных неудобств?

— Ерунда. Мне эта дрянь не нужна, но раздобыть ее не так уж сложно.

— Спасибо.

— Без проблем. Сочтемся, — усмехнулся Холодный.

— Не знаю, смогу ли чем-то помочь, но если вдруг понадобится, обращайся.

— Непременно. — Улыбка Холодного показалась задумчивой и даже предвкушающей. Очень надеюсь, что он не придумает ничего невыполнимого.

— Ты сказал, что тебе эта мазь не нужна. А… что вообще происходит, если тебя ранить?

Внезапно Холодный стянул перчатку и протянул ко мне руку вверх ладонью.

— Попробуй.

Я отпрянула. Честное слово, не хотела! Но… как-то сразу сработал рефлекс. Чтобы случайно не коснуться.

— Извини. — Я смутилась. — Мне нечем тебя ранить. Думаешь, постоянно ношу с собой кинжал?

— А стоило бы. Хотя вряд ли поможет от кого, — он пожал плечами. — Тьмой попробуй хлестануть.

— Ты уверен?

— Да. Попробуй.

Бить Холодного было странно. И вообще не хотелось! Но раз уж он настаивает. Сосредоточилась. Призвала тьму. И ударила хлыстом по ладони. Ничего не произошло. Хлыст ударил о руку, но не оставил ни порезов, ни других следов. Все такая же чистая, бледная кожа, идеально ровная, без малейшей царапины.

— Может, я плохо ударила?.. — Ну, мало ли. Совсем ведь недавно начала тренировки.

— Ударь сильнее, если хочешь, — усмехнулся Холодный.

— Это ведь бесполезно, да? Тебя ничего не берет?

— Да. Я неуязвим. А вот все остальные — очень даже уязвимы. Особенно, если ко мне прикоснутся.

Я содрогнулась, вспомнив серую кучку пепла — все, что осталось от напавшего на меня мужчины.

Холодный снова надел перчатку.

После впечатляющей демонстрации мы еще немного погуляли, потом разошлись. Я решила вернуться к себе, раз уж все равно в очередной раз сбежала с бала. А на выходе из сада чуть ли не столкнулась со Стэрроном.

— Вы меня преследуете?

— Нет, что вы. Не нашел вас в зале, расстроился, решил подышать свежим воздухом. Совсем не ожидал встретить вас здесь.

— Я тоже решила подышать свежим воздухом, — сказала я, хотя совсем не обязана что-то ему объяснять. И с подозрением прищурилась: — Но так ли уж вы расстроились?

— Конечно! Я, может быть, только потому и прихожу на каждый бал, что надеюсь встретить вас.

— А я думала, на бал обычно ходят, чтобы потанцевать с разными леди…

— Это поначалу. Пока не встретишь ту самую, — Стэррон многозначительно улыбнулся.

Глядя прямо в глаза, он взял меня за руку. Я замешкалась, не зная, как на это реагировать. С одной стороны, Стэррон не вызывает во мне никаких особых эмоций. Приятный мужчина, красивый. Но больше ничего. Это при виде господина я теряю голову, это к господину я бы хотела прикоснуться. Хотела бы, чтобы сейчас именно он держал меня за руку и смотрел в глаза. Но вдруг этого не будет никогда? Вдруг я просто не нравлюсь господину? Конечно! Как ему можно нравиться, если он ничего не чувствует? Может, я зря размечталась, зря надеюсь пробудить в нем эмоции? Может, стоит обратить внимание на кого-то другого? Дать шанс Стэррону?

Лорд начал медленно наклоняться ко мне. Я занервничала, борясь внутри с самой собой. Позволить себя поцеловать? Или все же оттолкнуть?

Отстранилась. Просто не смогла. Ведь это мой первый поцелуй. И он должен быть с тем, кто мне хотя бы нравится, как мужчина. А Стэррон… я не знаю, как к нему относиться, но, когда смотрю на него, сердце не начинает биться чаще.

— Вы нравитесь мне, Алайна, — произнес Стэррон, не спуская с меня взгляда. — Но я подожду. Хотя не скрою, мне безумно хочется ощутить мягкость ваших губ.

Он поднял руку и кончиком пальца провел по нижней губе. Я ощутила что-то горькое. Очень горькое, обжегшее губу. Но ничего предпринять не успела — попросту потеряла сознание.

Холодная, плотная тьма оплетает руки и ноги. Странно. Раньше она только навевала сны, но не оплетала так отчетливо. Более того, сразу покидала, стоило мне проснуться. Я открыла глаза. Изумленно осмотрелась, пытаясь сообразить, что происходит. Где я? Это совсем не похоже на мою спальню. Как я здесь…

Стэррон! Я увидела его и сразу вспомнила нашу встречу в саду. А потом горечь на губах из-за его прикосновения.

Вокруг — черные каменные стены, испещренные незнакомыми символами. Совсем немного свободного пространства, у дальней стены — стол с какими-то предметами. Я, между прочим, приковала тьмой к одной из стен!

— Очнулась? — Стэррон повернулся ко мне.

— Где мы? Что происходит?

— Где? В подвале моего замка. В моей магической комнате. Или, вернее будет сказать, ритуальной.

— Но о каких ритуалах вы говорите?

— Ты еще слишком мало всего знаешь. И это мне на руку, так гораздо удобней. Видишь ли… С начала времен магией обладали лишь благословенные. Но они так себя только называют. Какие они благословенные? Самовлюбленные, напыщенные идиоты. Некоторые из них разработали ритуалы для усиления магии. Есть вещи, которые можно совершить только при помощи ритуалов, никакие заклинания не помогут. И то, что было придумано для магии благословенных, вполне сгодится и для тьмы. С некоторыми доработками с моей стороны. Так вот, Алайна. Ты замечательная девушка, и мне не хотелось бы тебе навредить. Но гораздо важнее другое. С твоей помощью я получу больше тьмы, чем у меня есть сейчас.

— То есть вы собираетесь провести ритуал, при помощи которого отнимите мою тьму?

— Все верно.

— Но зачем? Ведь можно войти в источник тьмы, поговорить с тьмой, попросить…

— Поговорить? — Стэррон перебил меня. — Я пытался. Тьма не разговаривает со мной. Она никогда ни с кем не разговаривает!

Вот с этим я могла бы поспорить.

— Я просил. Много раз ходил в источник и просил увеличить силу моей магии. Но тьма оставалась равнодушна к моим просьбам. Мне, пожалуй, еще повезло. Некоторых она лишала своей милости. А мне просто ничего не давала. Я устал просить. И нашел прекрасный ритуал, который передаст твою тьму мне. К сожалению, тебя этот ритуал убьет, но иногда приходится идти на жертвы. Мы могли бы стать прекрасной парой, однако твоя тьма для меня важнее.

Да он спятил! Кто бы мог подумать! Глядя на Стэррона, совсем не скажешь, что он сумасшедший, помешанный на силе.

— Послушайте. Вы ведь не сможете получить мою тьму. Нет, конечно, вы ее получите. Но что будет, когда потратите? Вы сможете восполнить только до того уровня, который был вам предназначен изначально. Вся моя магия… она вам только на один раз. Разве оно того стоит?

— Стоит, Алайна, стоит. Видишь ли, как все это происходит. Тьма отводит нам определенный уровень, своеобразный резерв, который в нас помещается. Твоя магия расширит мои границы. И потом будет восполняться уже то количество, которое я потрачу. Если я получу твою тьму, а потом использую ее и всю свою, ко мне вернется потраченное. Мое и то, что изначально принадлежало тебе.

— А вы не боитесь идти наперекор тьме?

— Не боюсь. В источник я больше не пойду. Только в источнике она может лишить меня силы. Но у нее не получится, я туда просто не пойду. И не рассчитывай, пожалуйста, на своего господина. Мы очень далеко от его замка, он ничего не почувствует, не сможет тебя отыскать.

— Но как вы вытащили меня из замка? Должны были остаться следы. Вы слишком самонадеянны.

— Нет, Алайна. Я все предусмотрел. Ты почувствовала на губах горечь? Это было зелье, которое тебя усыпило. Я взял тебя на руки и вынес с территорий замка. Ушел достаточно далеко, чтобы господин не смог определить, что перемещаюсь я вместе с тобой. И куда именно перемещаюсь, он тоже не сможет определить, даже если потом решит проверить. Он ничего не узнает.

— Но почему я?!

— Потому что я не размениваюсь по мелочам. — Стэррон довольно улыбнулся. — Ты, как ученица господина, должна была получить большое количество тьмы. В то же время ты еще не познала всю свою силу, не раскрыла ее. И не сможешь дать мне отпор.

— Все это время… вы ждали меня? Долгие годы?

— Нет конечно. Но ты помогла мне попасть в библиотеку и найти нужную книгу.

Значит, его появление рядом с библиотекой было неслучайно…

Он считает, я не смогу дать отпор? Это мы еще посмотрим.

Я призвала тьму, срывая оковы. Вернее, попыталась. Они только дрогнуть успели, прежде чем Стэррон использовал магию. Меня снова припечатало к стене, поток тьмы накрыл почти полностью, оставляя свободным только лицо. Я забилась в оковах, пытаясь хоть как-то их сместить, хоть что-то сделать. Но они не поддались. Снова призвала тьму, не срывая оковы, но атакуя Стэррона. Тот встретил мою тьму своей, без труда прикрываясь от удара.

— Прости, дорогая, но ты меня отвлекаешь. Так дело дальше не пойдет.

Его тьма устремилась ко мне и накрыла с головой. Больше я ничего не видела и почти ничего не чувствовала. Только твердую, холодную стену ощущала спиной. Вертела головой, пыталась высвободить руки или ноги. Но тьма держала крепко, в ней нельзя было пошевелиться. Черная пелена застилала обзор.

Вот теперь страх по-настоящему начал охватывать меня.

Стэррон сумасшедший! У него ничего не получится. Даже если он отберет мою тьму, а потом потратит, она попросту не станет восполнять этот резерв. Или станет? Сможет ли она как-то отрезать этот поток, больше не наделять силой Стэррона? Ведь она захотела бы наказать, я это знаю точно!

Все было бы не так страшно, если бы Стэррон просто отобрал мою магию. Это не проблема. Я войду во тьму, снова пройду четвертый круг и верну все, что было. Вот только… Стэррон сказал, что ритуал меня убьет.

Я не хочу умирать! Тем более так глупо и ради чужого могущества.

Нужно что-то придумать, пока не стало слишком поздно.

Прикрыла глаза, сосредоточилась. Тьма живая, она со мной разговаривает.

— Тьма! — позвала я. — Тьма, пожалуйста, ответь. Ты слышишь меня?

Но в ответ — тишина. Тьма не слышит на таком расстоянии. Чтобы с ней поговорить, нужно войти в источник. А сейчас мы слишком далеко, даже не в замке господина. Неужели тьма не сможет помешать Стэррону, позволит ему против ее же воли завладеть большим количеством силы? И убить меня?..

Нет, я что-нибудь придумаю! Если никто не поможет, я должна справиться сама. Тьма окружает, но во мне тоже есть тьма. Не знаю, чья тьма сильнее, но хотя бы от оков я должна избавиться.

Снова сосредоточилась, обращаясь к магии внутри себя. Усилием воли выплеснула во все стороны. Ни в первую секунду, ни во вторую ничего не произошло. Все та же тьма окружала меня, но я чувствовала в этом и свою тьму. Не сдавалась, продолжала высвобождать магию, выбрасывать наружу в надежде перебороть тьму Стэррона, сбросить с себя. Беспрерывный поток, еще и еще.

Тело дрожит от напряжения, по вискам стекают капельки пота, спина тоже взмокла. Но я продолжаю выплескивать тьму. И оковы поддаются. В какой-то момент, после еще одного усилия воли, пелена слетает с меня. Я вижу Стэррона. Он стоит передо мной в нескольких шагах и произносит заклинание. Вижу, как символы на стенах загораются каким-то темным, грязным светом. Атаковать не успеваю. Стэррон лишь поводит бровью — и ко мне устремляется очередной поток тьмы. Он преодолевает мой, отталкивает и впечатывает меня в стену. Сотни колючих иголочек прожигают тело, боль охватывает меня целиком. В груди стремительно разгорается странное, тянущее ощущение. Я пытаюсь призвать тьму, но она больше не слушается. Выходит из моего тела, устремляется к Стэррону. Против моей воли.

Страх затопляет сознание. Отчаяние и боль переплетаются.

Я не хочу умирать, не хочу!

Но тело не просто дрожит — содрогается от напряжения крупными волнами. Кажется, еще немного — и оно разлетится на части.

Но почему-то не я — стены разлетаются на части. В комнату врывается мощный поток чужой тьмы. Стэррон кричит, все вокруг меркнет, наполняется безграничной, кромешной чернотой. Тянущее ощущение уходит. И оковы тоже исчезают. Я падаю. Меня подхватывают чьи-то руки. Очень знакомые руки. Перед глазами на мгновение встает лицо господина. Тьма оплетает нас, закручивается и переносит сквозь пространство.

— Жди здесь. — Господин отпустил меня и снова куда-то перенесся.

Я пошатнулась. Сделала пару шагов и рухнула на диван. В отведенных мне покоях. Господин спас меня. И вернул в свой замок.

Время летело быстро, как-то незаметно для меня самой. Больше не было тянущей боли в груди, никто не пытался лишить меня тьмы, но осталось легкое жжение. Я чувствовала ужасное перенапряжение, на грани. Тело продолжало дрожать. Кажется, меня даже лихорадило.

То лишаясь сознания, то снова возвращаясь, я совсем потеряла счет времени. Господин не возвращался. Поняв, что так больше продолжаться не может, я с трудом поднялась и побрела в ванную комнату. Чуть не упала, забираясь в ванну. Наверное, такое падение могло плохо закончиться — сил поддержать себя при помощи тьмы не было совсем. Я вообще не чувствовала тьму внутри себя. Физические ощущения затмили все остальные.

Дрожащими руками вымылась, ополоснулась. В комнату возвращалась уже ползком. Плохо помню, как добралась до кровати.

Уже в ночи, сквозь сон почувствовала чужое присутствие. Приоткрыла глаза, увидела стоящего возле кровати господина.

— Сегодня ты была непозволительно слаба, — произнес он и тут же призвал тьму, переносясь прочь из комнаты.

Я даже не уверена, что это произошло на самом деле, а не пригрезилось мне.

— Ты оказалась слаба. Не смогла о себе позаботиться. Тьма уже есть в тебе. В тебе есть все, что нужно, чтобы защититься самой. Но ты не смогла.

Мы стояли друг перед другом в тренировочном зале. Тяжелый, мрачный взгляд господина сковывал меня и причинял боль. Сегодня господин позвал на тренировку только меня. Жесткие слова ранили и казались совершенно несправедливыми.

— Я только обрела тьму! Как я могла справиться со Стэрроном? Он уже давно владеет тьмой, многое знает, многое умеет.

— Ты будешь со мной спорить? — холодно спросил господин.

Его взгляд, казалось, пронзил меня насквозь. В горле пересохло.

— Нет, — прохрипела я.

— Еще раз спрашиваю. Ты осмелишься со мной спорить? — он сделал шаг ко мне.

— Нет, господин, — сказала громко и твердо.

— Правильно. Не стоит со мной спорить, — согласился он обманчиво мягко. — Это плохо заканчивается. А теперь, Алайна, — его голос снова стал жестким, — начнем нашу тренировку. У тебя есть тьма, и теперь ты сама должна научиться себя защищать.

Тьма господина устремилась ко мне. Лишь каким-то чудом я успела блокировать удар. Вернее, попыталась. Призвала силу, защищаясь, но тьма господина вспорола ее, словно не было никакой преграды, и настигла цель. Мощным ударом меня подбросило и отшвырнуло на несколько метров. Я упала на пол и едва не закричала от боли. Спина запылала огнем, из легких выбило воздух. Но господин не позволил перевести дыхание, тут же снова атаковал.

Я пыталась защищаться. Падала и снова вставала. Призывала тьму, но магия господина неизменно оказывалась сильнее, прорываясь сквозь защиту каждый раз. Удар по руке, царапина на скуле. Рана на ноге, плечи в синяках, вся спина и ладони ободраны до крови.

— Вставай!

Пошатываясь, я снова поднялась. Перед глазами расплывалось. Тело дрожало и отказывалось подчиняться. Пот вперемешку с кровью лился беспрерывно.

— Подойди.

Сил почти не осталось, но я поплелась к господину. Раненая нога подгибалась и совсем не держала тяжесть тела, приходилось подволакивать ее за собой, всю опору оставляя на другую.

Господин окинул меня взглядом сверху вниз. С его пальцев сорвалась тьма и устремилась к моей ноге. Самая серьезная рана, с которой почти невозможно было передвигаться, моментально зажила.

— Ты слаба, Алайна. Я защищал тебя, пока ты не владела тьмой. Я не намерен каждый раз срываться с места и бежать тебя спасать теперь, когда ты сама должна о себе позаботиться. И тебе придется научиться. Если хочешь выжить. А теперь иди. Пусть остальные раны напоминают тебе о слабости, с которой нужно бороться.

И я пошла. Что еще мне оставалось делать? Пошла пешком, прекрасно помня, какой долгий путь лежит от тренировочного зала до личных комнат. Сил на то, чтобы призвать тьму и передвигаться с ее помощью, тоже не осталось. Да, что-то еще было на дне, я это чувствовала, но также я чувствовала, что очередного использования тьмы тело попросту не выдержит. Оно еще не привыкло к подобным нагрузкам.

Господин, конечно, прав. Он не обязан носиться со мной, каждый раз спасать. Если я не найду в себе сил, чтобы защититься самой, значит, просто не достойна быть его ученицей.

Я все понимаю. Недостаточно просто получить тьму, ее нужно развивать в себе. Не сразу получится использовать всю магию, какая есть, тело нужно тренировать, приучать постепенно, чтобы оно выдерживало все большие потоки тьмы, проходящие сквозь него. Именно этого теперь добивается господин. Заставляет применять все больше, чтобы я освоилась как можно быстрее, чтобы наконец ощутила всю полноту своей силы, чтобы она вся была мне доступна.

Но… как же больно мне, как тяжело просто переставлять ноги, как тяжело держаться в сознании. А еще на глаза против воли наворачиваются слезы. Наверное, все же от обиды. Несмотря ни на что, я не ожидала, что господин окажется настолько жесток.

— Эй, грязная девка…

Я остановилась, подняла голову и наткнулась на ехидный взгляд незнакомой леди. Впрочем, я видела ее на балу, только имя не запомнила.

— О, ваша темность Алайна. Извините, не узнала. Что-то случилось? Выглядите, как побитая собака… Просто отвратительное зрелище, неужели господин с вами так обращается?

Я не знала, что ответить. Стояла посреди коридора и смотрела на нее, просто не зная, что ответить!

Внезапно из-за угла вырвалась плеть тьмы и оплела горло леди. Шейла выскочила следом, словно смертоносный смерч, налетела на женщину. Кончики сотканных из тьмы когтей уткнулись в кожу леди чуть пониже плети.

— Знаешь историю с Лилиан? О Нейшере или его отце Крайшере слышала? — поинтересовалась Шейла. Она не стала поднимать леди над полом, как это делал с нами господин. Только сдавила тьмой ее горло. Может быть, женщина и могла защититься, но она слишком боялась пошевелиться. Малейшее движение — и Шейла вспорет ей кожу когтями.

— Да как вы смеете… — просипела она, вытаращив глаза.

— Нет, твоя темность. Это как ты смеешь. Мы с Алайной — ученицы самого господина. А ты — всего лишь его подчиненная. И не стоит забывать ни на минуту о том, что мы обе выше тебя. И можем сотворить с тобой все, что захотим.

— Вы всего лишь ученицы. Господин вам не позволит…

— Думаешь? — перебила Шейла. — Думаешь, господин вмешается, если я решу тебя придушить или проткнуть когтями насквозь? Может, проверим?

— Нет! — вот теперь в глазах леди отразился настоящий страх. — Не надо.

— Тогда извинись перед Алайной. Она занималась, устала немного, а тут ты… портишь ей настроение своими глупыми комментариями.

— Простите, ваша темность Алайна. Я не хотела вас оскорбить.

— Алайна? — уточнила Шейла.

— Извинения приняты, — тут же сказала я.

Только после этого Шейла отпустила леди. Отстранилась от нее, убрала тьму, оплетавшую горло. Леди бросила на нас последний испуганный взгляд и припустила прочь. Почти бегом!

Шейла повернулась ко мне, окинула оценивающим взглядом.

— Пожалуй, на своих двоих ты не дойдешь…

Она призвала тьму, подхватывая нас обеих. Дальнейший путь до наших комнат пролетел совсем быстро.

— Спасибо, Шейла. Ты меня выручила, — выдохнула я, развалившись на диване. До него от порога комнаты дошла уже своими силами.

— Ерунда. Ты помогла мне, я помогаю тебе. Мы ведь подруги, — она улыбнулась.

— Подруги, — я улыбнулась в ответ. Правда, вышло несколько вяло. Сил не хватало.

— Господин совсем тебя загонял. Меня он тоже тренирует одну, но не так издевательски. На тебе живого места нет! Даже лицо не пощадил. Гад.

Догадываюсь, как отвратительно выглядит скула. Мне даже кажется, что я вижу ее краем глаза — настолько вздулась на ней порезанная кожа.

— Господин хочет, чтобы мы были сильными.

— Ну да, ну да, — фыркнула Шейла. — Подожди, я сейчас вернусь. Только не умирай.

— Не умру, — пообещала я. Чувствую себя, конечно, крайне паршиво, но умирать вроде бы не планирую. Интересно, а если бы я была при смерти, господин залечил бы смертельные раны? Наверное, да. Ведь ногу он мне все же вылечил, а там была самая серьезная рана. Остальное — так, ерунда. Царапины и синяки. Просто очень большие и очень болезненные. А еще их очень много.

Шейла ушла. Я уставилась в потолок, лениво размышляя.

Иногда господин кажется почти заботливым. Конечно, он остается холодным, конечно, он уверяет, что ничего не чувствует, но кажется, будто это не так, будто он на самом деле переживает и заботится. Как после нападения Нейшера, например. И даже после особо сложных кругов тьмы, когда он держит меня на руках, а я вижу его глаза, так легко убедить себя, будто господину не все равно.

В другие моменты господин жесток и безжалостен, груб и беспощаден. Он спас меня от Стэррона, но дал понять, что в следующий раз мне придется самой позаботиться о себе. Так мало времени на овладение тьмы, так жестоко. Но мне придется справиться, найти в себе силы и не сломаться.

Шейла вернулась. Победно продемонстрировала небольшую баночку, очень похожую на ту, в которой была мазь от ожогов.

— После подставы от Лилиан я озаботилась нашим лечением, — пояснила Шейла. — От господина не дождешься. Он скорее покалечит, чем вылечит. Поэтому я раздобыла сама. Эта мазь не от ожогов. Зато помогает от ран и синяков.

— То, что нужно.

— Именно. Раздевайся, я помогу тебе.

Однако, прежде чем обрабатывать раны, пришлось принять ванну. Слезы выступали на глаза, хотелось орать, но я терпела. Закусывала губу и терпела, хорошенько промывая поврежденную кожу. А потом Шейле действительно пришлось мне помочь. Тело слушалось плохо. И если я могла намазать руки, ноги, живот и лицо, то обработать спину самой не получилось. Спину намазала Шейла.

— Все. Одевайся и отдыхай, — скомандовала она. — Сейчас позову служанку, пусть принесет чай. Что-нибудь хочешь еще?

— Ничего не хочу. Спасибо, Шейла. — На глаза снова выступили слезы.

— Ты чего? Не хватало еще разреветься. Слезы, между прочим, попадут на скулу, а там мазь!

— Спасибо, — всхлипнула я, старательно пытаясь не расплакаться.

Шейла подскочила ко мне и крепко обняла.

— Не плачь, Алайна. Поплачешь в другой раз. Ну или ладно, плачь прямо сейчас, а потом мы тебя умоем и снова намажем порез на скуле.

Я все-таки не сдержалась, разревелась. Скулу пощипывало от слез. Шейла поглаживала мои волосы, стараясь не задевать спину, тихонько укачивала и приговаривала:

— Мы будем сильными, мы со всем справимся. Он еще увидит! Увидит, какими сильными мы будем. Даже сильнее его…

Это было мое первое разочарование. И первая сильная боль.

Каков господин на самом деле? И нужно ли его любить?

Почтовый паук забрался на стол, за которым я делала записи. Решив отвлечься от изучения полезных материалов, я открыла дневник и теперь изливала в него свои мысли и чувства. Но паук отвлек. Просочился под дверью кабинета, стремительно вскарабкался по ножке стола и просверлил меня взглядом красных глазок. Синее облачко, которое он принес с собой, рассеялось. Я развернула записку, зачитала: «Иди за пауком, он тебя проводит. Но сначала переоденься».

И как это понимать? Почерк господина я узнала, это он, вне всяких сомнений. Только что ему нужно от меня? На тренировки он тоже приглашал пауком, если те состоялись вне расписания, но сразу предупреждал, что это будет именно тренировка. Сейчас — ни слова о причине приглашения. Во что нужно переодеться?

— Спасибо за доставку, — поблагодарила я. — Ты не знаешь, как именно я должна переодеться?

Паук ответил умным, пристальным взглядом. Но увы, сказать словами он не мог, даже если действительно знал.

Стук в дверь раздался внезапно. Кого еще принесло? Я ведь спешу! Наверное. Господин не указал, должна я поторопиться или нет и сколько он намерен ждать.

На пороге за дверью обнаружилась Варша. Помощница по созданию женской красоты, как она сама себя называет.

— У нас мало времени. Перейдем сразу к делу, — объявила она, врываясь в комнату.

Управились действительно быстро. Я пыталась расспросить, что намечается, почему господин велел именно ей помочь мне привести себя в порядок, но Варша то ли тоже не знала, то ли не хотела отвечать. Только ворчала, что времени слишком мало. И чем меньше оставалось времени, тем сильнее я нервничала. Важный прием? Очередной бал? Нет, к балам нас уже давно не готовили подобным образом. Если господин позвал Варшу, значит, дело серьезное.

— Все, готова, — объявила она.

Я повернулась к зеркалу и не удержалась от удивленного вздоха. Открытые плечи, волнующее декольте. При движении черная ткань начинает отливать серебром и словно перетекает по телу. Юбка, мягкая, струящаяся, книзу расходится, однако не слишком широко. Светлые волосы убраны в затейливую прическу, а вдоль шеи спускаются, слегка завиваясь, заманчивые прядки. Они почему-то притягивают взгляд. Совсем легкий макияж подчеркивает нежность, но вместе со сложной прической и черным платьем весь образ — это удивительное сочетание мягкого и строгого, светлого и темного. Теперь я несколько больше похожа на темную леди, и все же не потеряла себя.

Подол пошевелился. Я опустила удивленный взгляд. Надо же, это паук потрогал юбку, уставившись на меня с ожиданием.

— Иду! — сказала я. — Спасибо, Варша. Это прекрасно.

— Еще бы, — фыркнула она.

Паук припустил к двери, я поспешила за ним.

Идти пришлось не так уж далеко, но не к покоям господина, как я полагала вначале. С каждой минутой нервничала только сильнее. Неужели прием, будут знатные гости? Но почему без предупреждения, зачем такая спешка.

Паук остановился перед двустворчатыми дверьми и для наглядности ткнул в их сторону лапой.

— Спасибо, что проводил, — поблагодарила я. В награду угостила небольшим облачком тьмы.

Перевела дыхание и осторожно прикоснулась к двери, напряженно гадая, что ждет впереди. Дверь легко поддалась, как будто раскрылась сама. Нет, не сама — я уловила дуновение тьмы.

Только с моим появлением зажглись свечи, озаряя темноту холодным светом, открывая взгляду красивый зал в темно-синих и серебристых тонах. Господин стоял у окна, но стоило мне войти, тут же обернулся. В элегантном камзоле, темном, как всегда. Темно-шоколадные, слегка вьющиеся пряди обрамляют лицо. Черные глаза оценивающе проходятся по мне взглядом с головы до ног.

Но что самое главное, в зале нет больше никого. Ни лордов, ни леди, ни Шейлы. Только мы. И стол, на котором тоже стоят свечи.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Я по обыкновению ощущала растерянность и не знала, как себя вести. Наконец господин произнес:

— Прекрасно выглядишь. Проходи.

А ведь я на самом деле застыла у самого порога!

Вошла в зал, остановилась рядом с длинным, персон на сорок, столом.

Что происходит? По какому поводу мы собрались? Я бы хотела спросить, но не знаю, имею ли право. В последнее время я совсем не представляю, на что имею право! Что если спрошу, а господин разозлится? Или не разозлится, но, не теряя абсолютного спокойствия, накажет.

Хватит! Я не собираюсь бояться его и вздрагивать от каждого слова. Будь что будет…

— Что все это значит, господин? У нас какой-то праздник? Или это очередная проверка?

— Как ни странно, ты угадала, — усмехнулся он. — Праздник. Если вести подсчет времени по твоему миру, то сегодня тебе исполняется восемнадцать.

День рождения? Надо же, я совсем забыла о нем. Да и к тому же, из-за перемещения между мирами потеряла счет времени.

— Мы будем праздновать мой день рождения?

— Да. Будем. Присаживайся. — Он отодвинул стул рядом с тем, что стоял во главе стола.

Еще не до конца веря в происходящее, я присела. Господин занял место не во главе стола, как я ожидала. Он сел напротив меня. Так действительно было удобнее… смотреть друг на друга. Вошли слуги, принялись расставлять еду, напитки. Мое удивление росло. Неужели это все происходит на самом деле? Господин не забыл, высчитал, когда должен быть мой день рождения? И не просто запомнил, но решил его отпраздновать? Вместе со мной?

Какое-то время мы молчали. Ужинали, пробуя разнообразные блюда. Не знаю, что думал господин и мог ли он что-то чувствовать, но я наслаждалась этим удивительным вечером, наслаждалась тем, что мы только вдвоем, сидим друг напротив друга, иногда встречаемся глазами.

Потом господин поднялся. Я тоже поднялась, соблюдая правила.

— Пойдем.

Господин направился к окну, отодвигая тяжелые портьеры. За ними обнаружился выход на балкон.

Ночное небо сияло голубыми и белыми звездами, холодными и как будто равнодушными. До сих пор не могу привыкнуть к такому небу. В нашем мире звезды всегда были ярче и дарили тепло. А здесь нет теплого света. Но, стоя на балконе рядом с господином, чувствуя его взгляд на себе, я начинаю думать, что теплый свет не так уж нужен. Сад, открывающийся взору с балкона, тоже усеян огоньками, холодными, голубыми. И это тоже кажется красивым — все вокруг становится каким-то особенным благодаря тому, кто сейчас стоит рядом и внимательно смотрит на меня.

Господин немного подался вперед, в его руках я увидела колье. Красивое, с дымчато-серыми камнями.

— Под цвет твоих глаз, — пояснил господин, озвучив мои мысли. — Это подарок.

Кажется, я почти не дышала, когда его пальцы касались кожи, надевая на шею колье. Наслаждалась каждым мгновением, ловила эти ощущения, запоминала, впитывала в себя. Снова этот контраст: холодный взгляд, по которому невозможно прочитать ничего, и пальцы, которые дарят настоящее, живое тепло.

— Спасибо. Очень красиво, — выдохнула я. На самом деле очень страшно было пошевелиться, сказать лишнее слово и разрушить волшебный момент, когда мы стоим так близко друг к другу, смотрим глаза в глаза. А в этой черной тьме так хочется потеряться, утонуть, погружаясь все глубже.

Господин не спешил отстраняться. Застегнув украшение, снова провел рукой по коже, очерчивая линию колье чуть выше. Затем коснулся подбородка, погладил.

— Знаешь, Алайна. Ты очень не похожа на всех остальных, — сказал он.

— Цветом волос? — сердце уже колотилось так часто и громко, что мне казалось, господин тоже слышит, просто не может не слышать.

— Не только. Ты удивительно живая для этого проклятого мира. И я чувствую тепло твоей души. Оно манит и зовет.

Не сводя с меня взгляда, медленно наклонился. Я затаила дыхание, замерла, снова боясь пошевелиться. Бешеный стук сердца отдавался в висках, кажется, меня даже начало потряхивать от осознания, что сейчас случится. От осознания, предвкушения и еще огромного количества непонятных, спутанных, но ярких эмоций.

Одна рука господина легла мне на талию. Вторая, мимолетно коснувшись локона у шеи, устремилась к затылку. Шпильки одна за другой полетели на пол. Волосы упали на спину тяжелой волной. Пальцы господина тут же зарылись в мягкие локоны.

— И волосы тоже очень красивые, — согласился он. — Необычные. — Последние слова господин прошептал уже мне в губы.

Вздрогнула, ощутив его дыхание. Но не отстранилась. Мне совсем не хотелось отстраняться. Страх переплетался с желанием почувствовать его губы на своих, узнать, каково это — когда целует мужчина, к которому тянет так сильно. И господин поцеловал меня. Сначала медленно, неторопливо. Его губы ласкали мои, исследовали, пробовали на вкус. Я привыкала к новым ощущениям, таким тягучим и упоительным. Это не хотелось прекращать, хотелось продлить момент как можно дольше.

Я ответила на поцелуй, робко, неуверенно. И это было подобно прыжку в пропасть. Господин больше не ласкал — поцелуй стал горячим, глубоким, захватывающим. Ураган чувств и эмоций накрыл с головой, обрушился безумно сильным шквалом, унося за собой. Дыхание окончательно сбилось, тело ослабело, ноги подогнулись от переизбытка слишком ярких, невероятных эмоций.

Все закончилось быстро. Господин разорвал поцелуй, продолжая обнимать, а теперь и поддерживать. Я потрясенно смотрела на него, пыталась отдышаться и собраться с мыслями.

— Пожалуй, пока хватит, — насмешливо сказал он. — Ноги не держат совсем, падать будешь?

— Нет, я справлюсь, — решительно сказала я.

Господин отстранился, отпуская меня. Не упала, смогла удержаться. Очень старалась!

— Господин, я… не понимаю…

Это я в него влюблена, это я жаждала поцелуя. Разве мог господин мной заинтересоваться? Почему до этого он вел себя отстраненно, а теперь вдруг поцеловал? Что изменилось? Не понимаю! Неужели он тоже… нет, он ведь не должен ничего чувствовать.

— Пойдем, у меня есть еще кое-что для тебя.

Он взял меня за руку и призвал тьму, перенося нас обоих сквозь пространство.

Оказались во дворе замка перед калиткой, за которой уже начинался лес. В кустах внезапно что-то зашуршало.

— Ларши, иди сюда.

Ларши?!

Сначала из кустов высунулась мордочка. Потом вылез весь зверь целиком. В первое мгновение мне показалось, что это тот самый Ларши, которого я видела во сне. Но нет, это не мог быть он, тот Ларши ушел во тьму, оставил господина. Этот оказался чуть мельче, всего лишь до колена мне. Черная, поблескивающая чешуя покрывает все тело. Заостренная, любопытная мордочка, красные глазки. Чем-то он похож на ящерку, но повадки очень уж напоминают собачьи. Да и хвост совсем не как у ящерицы — примерно с ладонь длиной, невероятно пушистый. Наверное, мягкий, так и хочется потрогать.

— Примани его тьмой. Они любят тьму.

Точно, помню. Я наклонилась, протянула ладонь, а на ладони создала комочек тьмы. Зверь тут же приблизился, уткнулся мордочкой в ладонь и слизнул тьму. Язык оказался длинный, раздвоенный, как у ящерицы. Испробовав тьму, зверь завилял хвостом.

— Это гаак, — пояснил господин. — Его укус может быть смертельно опасен, но не бойся, тебе он не станет вредить.

— И его зовут Ларши? — я выпрямилась, посмотрела на господина.

— Да. Не нравится?

— Замечательное имя, — сказала я, всматриваясь в лицо господина и пытаясь понять.

Догадка поразила, пронзила, словно молния. Он ведь не помнит? Не помнит всего того, что показывала тьма? И Ларши он тоже не помнит, но что-то осталось, быть может, неясная дымка воспоминаний. Поэтому господин подарил мне именно гаака и назвал его так же, как когда-то называл своего друга.

— Пропитание он добывает сам. Разве что тьмой иногда можешь порадовать, — продолжал господин. — Звать тоже можешь тьмой, как отыскиваешь почтовых пауков. Разберешься. Вы можете с ним подружиться, если захотите.

С этими словами господин направился обратно к замку. Меня он с собой не звал, так что я осталась здесь, переводя растерянный взгляд со спины господина на Ларши Второго и снова на господина.

Он ведь не помнит… Я почти уверена, что не помнит свое детское знакомство с гааком! И не догадывается, почему этого назвал именно Ларши. Возможно, господин даже не знает, что до потери души его звали Кеироном.

Ночь уже не казалась такой прекрасной. Стало холодно и одиноко. Но это не мое одиночество. Это одиночество человека, который ради могущества лишился своего прошлого и важной части себя. Он как будто бродит в тумане, отчаянно цепляясь за отголоски воспоминаний. Нет, не в тумане. Во тьме.

Я поежилась, обхватила себя за плечи. Какие странные картины лезут в голову!

Посмотрела на Ларши. Тот поднял голову, ответил мне на удивление умным взглядом. Гаак, которого зовут Ларши. Гаак, которого мне подарил господин. Как будто доверил часть себя прошлого.

— Ну что, будем знакомиться? — я улыбнулась. Подобрав подол платья, присела и протянула гааку ладонь. Снова создала на ней облачко тьмы. Ларши с удовольствием его зажевал. — Если хочешь, могу показать тебе свои комнаты. Потом сможешь приходить в любое время.

Гаак принял мое приглашение. Он вообще оказался на редкость сообразительным зверем. Но, может, они все такие умные, кто связан с тьмой? Проклятые звери, как их называют благословенные. Не понимаю, как можно охотиться на них!

Я показала дорогу к своим покоям. Оказалось, что Ларши прекрасно ползает даже по отвесным стенам. Любопытное зрелище, между прочим!

Гааку у меня понравилось. А потому он решил остаться на ночь, забравшись ко мне на кровать и свернувшись клубочком. Кровать огромная, места хватит не только мне и одному гааку, а еще десятку таких, как он. Так что я даже порадовалась, что у меня появился друг. Спасибо господину. Он ведь даже не осознает, что именно сделал, кого мне доверил…

А ночью мне снова снился Кеирон. Мы гуляли по замку, запускали сотканных из тьмы птичек летать по коридорам и очень много смеялись.

Утром, угостившись тьмой, Ларши куда-то ушел. Наверное, собирался раздобыть себе настоящей еды. Тьма, конечно, любимое лакомство проклятых зверей, но долго на ней не протянешь.

Потом был завтрак и снова индивидуальная тренировка с господином. Ушла я на своих ногах и до комнаты добраться смогла без посторонней помощи, но выглядела просто кошмарно: рваная одежда, многочисленные порезы и синяки. Хорошо еще, что на пути никто не попался. Иначе я просто не ручаюсь за себя. Как Шейла, наброшусь! Больше не позволю над собой насмехаться. И плевать, что сил после таких тренировок уже ни на что не хватает.

В самом начале, пока господин не напал на меня с тьмой, я всматривалась в его лицо, ловила его взгляд. Пыталась понять, изменилось ли что-нибудь после вчерашнего вечера. Но он вел себя, как обычно, будто ничего не произошло. Даже о Ларши не спросил.

А после занятия осталась единственная цель: добраться до своих комнат. И я справилась.

Еще с первого раза Шейла оставила целебную мазь у меня. Помогала она на самом деле замечательно — уже через пару часов не оставалось никаких следов. Нужно было только смыть, чтобы очистить кожу. Вот и сейчас я поспешила к баночке с мазью. Но добраться до нее не успела. Увидела, как что-то мелькнуло на балконе, приготовилась призвать тьму, защищаться до последнего. Если сейчас использую тьму, наверное, отключусь или взорвусь. Кажется, тело больше не выдержит — слишком много пропустило через себя во время тренировки.

— Холодный?! — я присмотрелась к знакомому лицу, облегченно вздохнула.

Похоже, еще немного поживу.

— Алайна?! — он выглядел изумленным. Вошел в комнату, с недоумением оглядывая меня.

— Ты забрался через балкон? И ожидал увидеть кого-то другого в моих покоях?

— Я забирался к тебе, но ожидал увидеть тебя живую, а не… хм… Извини, но выглядишь ты жутко.

— Спасибо, знаю.

Я все-таки дошла до баночки, взяла ее в руки.

— Тебе придется немного подождать. Мне нужно обработать раны.

— Понимаю. Хочешь, помогу? Обещаю не снимать перчатки!

— Спасибо за предложение, но я сама, — я улыбнулась. — Нет, я не боюсь, что ты меня испепелишь. Просто привыкла уже. Натренировалась, можно сказать. Подожди, я быстро.

Я сбегала в ванную и обработала раны. Спину мазать особенно трудно, но за несколько тренировок я на самом деле наловчилась и теперь справлялась без посторонней помощи. Человек, наверное, ко всему привыкает.

Вернувшись в гостиную, улыбнулась:

— Рада тебя видеть! Но извини, какое-то время тебе придется смотреть на меня такую…

— Ничего, — усмехнулся Холодный. — И пострашнее видал.

— Это когда? — заинтересовалась я.

— Например, когда кучка благословенных напала на семью проклятых, но те оказались любителями кровавых ритуалов…

— Ладно-ладно, я все поняла! — я содрогнулась.

— Что-то случилось? — Холодный прищурился. — Стэррон? Я слышал, он пропал.

— И никаких слухов о казни не ходит?

— А его тоже казнили?

— Видимо, господин больше не устраивает показательные казни за своих учениц, — я невесело усмехнулась.

— Значит, все-таки Стэррон? Помнится, он увлекался сомнительной литературой.

— Я не хочу об этом говорить, извини. Но ты ведь что-то хотел? Не просто так пришел?

— Не просто так, — Холодный развел руками. — Так уж получилось, но мне нужна помощь. Помнишь, ты ведь говорила, что готова в благодарность за мазь…

— Помню. Но к чему такие вступления? Мне не понравится то, что ты предложишь, да?

— Не знаю, — Холодный широко улыбнулся. — Вот мы сейчас и проверим, понравится или нет. Будь моей невестой!

Я поперхнулась.

— Чего?!

— Скорее, зачем и против кого… — хмыкнул Холодный. — Дело в том, что одна леди твердо вознамерилась женить свою семнадцатилетнюю дочь на мне. Лет тридцать назад мы с этой леди провели вместе несколько ночей. Видимо, она решила, что я во всех смыслах подходящая кандидатура. Так вот, притащила она свою дочь в замок, гоняется теперь повсюду за мной. Уже страшно ходить по коридорам. И по лесу тоже страшно. Они на поиски отправляются, везде щупы тьмы развесили.

— Вот это охота… — поразилась я.

— Да. Я о том же. Скоро вздрагивать начну от малейшего шороха. Один такой шорох закончился страстными объятиями и поцелуями в одежду. К счастью, в тот момент прикасаться ко мне можно было только через одежду.

— К тебе и сейчас можно прикасаться только через одежду, — заметила я.

— Да. Но всякое бывает. Думаю, их почти ничто не остановит. Но кое-что остановить может! Ты ученица господина. И если мы скажем, что помолвлены, они угомонятся. Может быть, даже с горя покинут замок. И можно будет наконец спокойно вздохнуть.

— Ты дышишь?

— Нет. Но я привык говорить, как живой. Чтобы не каждый раз всем напоминать о том, что мертвый.

Логично.

— Ты мне поможешь? Разыграем небольшой спектакль на определенную публику. — Холодный опустил руку в карман и выудил оттуда бархатную коробочку.

— Это то, что я думаю?

— Конечно. Все должно быть правдоподобно. Но ты не беспокойся, как только отделаюсь от навязчивого внимания этих леди, мы с тобой расстанемся. Друзьями, конечно. И кольцо придется вернуть.

Притвориться невестой Холодного? Не знаю даже. Если бы до этого не случился поцелуй с господином, если бы у меня не было ни малейшей надежды на то, что у нас может что-то получиться, я бы согласилась не раздумывая. Господин ни разу не намекал, что Шейле стоило бы вести себя иначе, не запрещал ей встречаться с лордами. Но свадьба — это уже серьезно. Я не принадлежу самой себе. И, наверное, никогда не смогу принять предложение, потому что всегда буду собственностью господина.

С другой стороны, никакой свадьбы не будет. Это всего лишь спектакль, чтобы помочь Холодному. А я обещала ему помочь. Я должна ему.

— Это надолго не затянется?

— Поверь, я меньше всего хочу, чтобы это затянулось надолго. Эй, не смотри так оскорбленно! Против твоей кандидатуры в роли временной невесты ничего не имею. А вот леди и ее дочь напрягают…

— Ладно. Давай свое кольцо, — решилась я. — Побуду твоей фиктивной невестой.

Холодный открыл коробочку и надел мне на палец кольцо. Красивое, изящное, с одним достаточно крупным прозрачным камнем и россыпью помельче.

— Бриллианты?

— Конечно. Почему так неуверенно? Чему тебя только учат!

— Учат. Но… до камней как-то еще не дошли. Я обязательно займусь этим вопросом в ближайшее время.

— Ловлю на слове. Моя невеста должна разбираться в столь важных вещах.

Я удивленно моргнула. Холодный смотрел серьезно… пару секунд, наверное. А потом не выдержал и расхохотался.

— Да шучу я, не волнуйся так. Но… на бал тебе сегодня придется пойти.

— И танцевать только с тобой? — я улыбнулась.

— Почти. Если господин пригласит, конечно, нарываться не будем.

— Думаю, он не пригласит.

— Он больше не появляется на балах. Теперь это развлечение исключительно для лордов и леди. Вот им по большей части еще не надоело. А сейчас, извини, вынужден тебя покинуть, дорогая невеста. Вечером зайду за тобой. Будь готова!

— Буду, — пообещала я.

Хорошо, что синяки и порезы к тому времени пройдут. Даже ванну принять успею. А Зэлла поможет привести себя в порядок. Она тоже неплохо справляется.

До господина, конечно, дойдут слухи о помолвке. Слухи в этом замке расходятся поразительно быстро, как будто их тьма по воздуху переносит. И страшно представить, какова будет реакция господина. А может, ему все равно? Пожалуй, мне подвернулся неплохой случай узнать, насколько ему все равно.

— Похоже, у меня самая лучшая невеста, какая только может быть, — Холодный улыбнулся, подавая мне руку.

— По крайней мере, наверное, лучше той, от которой ты бегаешь, — я не удержалась от легкой насмешки.

— Определенно! И даже логично, учитывая, что невестой стала именно ты.

Я взяла его под руку, и мы чинно зашагали по коридору.

— Мне тут подумалось… А что если та леди разозлится, но не отступится? И, скажем, решит избавиться от соперницы ее дочери? Или дочь решит избавиться от соперницы…

— М-да, об этом я не подумал. Думаешь, она на такое осмелится?

— Откуда мне знать?! Это ведь твоя леди.

— Она не моя! И я делаю все возможное, чтобы моей не стала… Не беспокойся. О тебе и Шейле ходят такие жуткие слухи. Вряд ли кто осмелится тебе навредить. К тому же, я дам им понять, что ты единственная, на ком я готов когда-либо жениться. А если не женюсь на тебе, то не женюсь больше ни на ком.

— Будем надеяться, что они поверят, не станут проверять это на практике…

— Я не дам тебя в обиду, — заверил Холодный.

Хотела бы я сказать то же самое. Ну, что смогу защитить от господина, если тот узнает и разозлится. Не хотелось бы доводить до столкновения. Но, с другой стороны, я почти уверена, что господин не будет ревновать.

— Они здесь? — спросила я, когда мы вошли в зал.

— Пока не вижу. Потанцуем? Может быть, привлечем внимание.

Внимание мы действительно привлекли. Холодного заметили леди и теперь жаждали получить приглашение. Меня заметили лорды и теперь хотели пригласить. После двух танцев мы решили немного отдохнуть, и эта толпа тут же к нам хлынула. Правда, все желающие остановились неподалеку и принялись подходить по одному.

— Ваша темность, Алайна, я бы хотел пригласить вас…

— Вам придется перехотеть, — Холодный смерил лорда мрачным взглядом. Очень таким правдоподобным мрачным взглядом. Думаю, если бы он на самом деле был моим женихом, так бы и смотрел.

Лорд нахмурился.

— Разве я спрашивал вас? Полагаю, ее темность Алайна в праве сама решать, с кем танцевать.

— Дорогая? — Холодный перевел на меня вопросительный взгляд.

— Ваша темность, вынуждена отказаться, — сказала я. — Сегодня я танцую только с Холодным.

К счастью, лорд допытываться не стал. А вот следующий оказался более настырным.

— Чем же Холодный заслужил такую благосклонность с вашей стороны? Раскройте секрет?

Вот и как теперь…

— Все просто. — Холодный взял дело в свои руки. И мою руку тоже. Ласково обхватил своими, приподнял, демонстрируя кольцо. — Ее темность Алайна — моя невеста.

Нагловатая улыбка тут же сползла с губ лорда. Он поспешил уйти. Следующей была леди.

— Сегодня я танцую только со своей невестой. И все последующие дни — тоже.

Леди получали примерно одинаковый ответ. Когда нас оставили в покое, я вперила в Холодного возмущенный взгляд.

— Ты сказал, что спектакль будет для узкого круга!

— Так вышло. — Он не выглядел ни виноватым, ни смущенным. — Леди, на которых это было рассчитано, сегодня здесь нет. Но они появятся. Завтра или послезавтра. Когда до них дойдут слухи. Захотят проверить сами, убедятся и наконец оставят в покое. Но для этого пришлось пустить слух.

Я вздохнула.

— Ты не боишься, что господин разорвет тебя на кусочки?

— А он может? — Холодный явно заинтересовался.

— Думаю, может. Я его ученица. И… не совсем свободна.

— А я единственный в своем роде ходячий мертвец. Вряд ли он решит от меня избавиться. Не переживай, ничего со мной не сделает. Ну а если зашвырнет во тьму со злости, мне придется пройти круги. И посмотреть, что из этого выйдет.

Увы, в этот раз леди, для которых мы с Холодным устроили фиктивную помолвку, в бальном зале не появились. Но, учитывая количество лордов и леди, которым мы сообщили о новом статусе, слухи быстро расползутся по всему замку. И господин, конечно, узнает. Мне даже как-то не по себе.

После еще нескольких танцев, достаточно покрутившись перед глазами гостей, мы сбежали в сад и еще немного погуляли.

— Будь готова завтра, — сказал Холодный на прощание. — Мы достаточно сильно всех встряхнули, завтра эти леди точно выползут.

Странно, и почему у меня возникла ассоциация со змеями.

— Очень на это надеюсь.

— Тебе так неприятно мое общество?

— Твое общество очень даже приятно. Но… я, как ученица господина, недостаточно свободна. Возможно, он не обрадуется, что его ученица посмела принять предложение.

Холодный с подозрением прищурился, внимательно присмотрелся ко мне.

— Ты что-то недоговариваешь.

— Может быть, — я не стала спорить. Но ответила упрямым взглядом, явно давая понять, что вдаваться в подробности не собираюсь.

— Ладно. Будем осторожней. Скоро все это закончится. Затягивать не будем.

— Спасибо.

Мы все-таки разошлись, договорившись о встрече завтра. Я отправилась к себе в комнату, но еще на полпути по моим ногам скользнула тьма. А спустя мгновение передо мной появился господин собственной персоной. На этот раз даже паука не стал присылать, пришел сам.

Несколько секунд он непонятно смотрел на меня. Потом внезапно предложил:

— Проведешь оставшийся вечер со мной?

Я приняла руку господина. Он призвал тьму, перенося нас обоих. Мы очутились в незнакомом зале, очень просторном, но пустом. Все, что здесь было, это маленький круглый столик, застланный серебристой скатертью. Этот столик явно предназначен для двоих. Но что удивительно, так это окна. Окна здесь большие, от пола и до потолка. Вдоль всей стены.

— Последний этаж, — пояснил господин. — Раньше я никого сюда не приводил, но тебе должно понравиться.

Я подошла к окну, всматриваясь вдаль. За лесной полосой горели огни. Наверное, город. Я до сих пор не видела в этом мире ни одного города, но, может быть, еще доведется.

— Вина? — предложил господин.

— Если только немного. — Я обернулась. Увидела, как на столике появляются два бокала и бутылка с красным вином. Господин сам открыл бутылку и разлил напиток по бокалам. Подал мне, не сводя с меня взгляда.

Моя рука дрогнула. Вот ведь позор! Едва не расплескала все! Но повезло, что вино налито не до краев, иначе точно заляпала бы платье.

— Осторожней, — усмехнулся господин, поднося бокал к губам.

Я тоже отпила немного. Кисловато. Мне бы чуть послаще. Но свое мнение я решила оставить при себе. Да и не имеет значения вкус вина, когда господин так пристально смотрит, когда мы только вдвоем в полумраке огромного зала, освещенного лишь несколькими свечами.

Как назло, бриллиант в кольце отразил пламя свечей и сверкнул. Красиво даже. Но взгляд господина остановился на этом кольце.

— Что у вас с Холодным?

— Вы уже слышали?

— О вашей помолвке?

Похоже, слышал.

— Это все не по-настоящему, — я поторопилась заверить. — Холодный оказал мне услугу, я согласилась оказать ответную. Парочка леди слишком его донимает, поэтому Холодный представил меня своей невестой. Но это всего лишь спектакль.

Взгляд господина потяжелел.

— Тебе не стоило этого делать.

— Помогать Холодному?

— Становиться невестой Холодного.

— Фиктивной, — заметила я.

— Не стоило, — повторил господин.

— Это ненадолго. Я ведь обещала ему. Он помог мне, а я помогла ему.

— Подружились, значит?

— Да, подружились, — заявила упрямо. От помощи Холодному отказываться не хотелось. Тем более я уже пообещала. Отступать поздно. — Холодный один из немногих, кто мне здесь помогает, кто не ищет какой-то выгоды. Или скажете, что он тоже попытается меня убить?

— Чтобы убить, Холодному достаточно одного прикосновения. Но нет, не думаю.

Я перевела дыхание. Неужели обойдется?

— Вы злитесь, господин? Испытываете раздражение? Ведь это эмоции.

— А ты все пытаешься найти во мне эмоции? — Дуновение тьмы подхватило его бокал и поставило обратно на столик. Господин шагнул ко мне.

— Пытаюсь. — На этот раз я ответила прямым взглядом. Тоже призвала тьму, чтобы поставить свой бокал на столик. Получилось почти так же ловко. — Не представляю, как можно жить без эмоций. Это, наверное, очень грустно. Нет, все-таки пусто. Потому что даже грусти нет.

— Ты меня жалеешь? — он приподнял бровь.

— Нет. — Жалости к господину во мне точно нет. Он, наверное, последний, кого можно додуматься пожалеть. Но, глядя в темные, не отражающие света глаза, я внезапно решилась. — Я просто хочу вам помочь.

Кажется, в его глазах промелькнул интерес.

— Полагаешь, ты можешь? Может быть, ты какая-нибудь особенная, чтобы суметь мне помочь?

— Нет, я не особенная. — Я тоже шагнула к нему, еще больше сокращая расстояние. — Может быть, сильно отличаюсь от проклятых. Может быть, немного похожа на благословенных, особенно внешностью, но все равно отличаюсь. Просто потому, что я из другого мира. А для своего мира я была самой обычной девчонкой.

— Забудь о своем мире. Теперь ты здесь. И владеешь тьмой.

— Да. В этом мире многие владеют тьмой. Этим я тоже не выделяюсь. Может быть, я вообще ничем не отличаюсь, кроме желания помочь.

— Думаешь, другие не пытались?

— А они пытались?

Господин задумался.

— Нет. Вряд ли. Чего же ты хочешь, Алайна? Пробудить во мне эмоции? Поэтому каждый раз цепляешься за возможность поймать в словах отголоски эмоций?

— Да, вы правы, господин. Вы, как всегда, правы.

— Почему для тебя так важно, чтобы я чувствовал? — Он приблизился. Медленно, едва ощутимо провел рукой по щеке.

От его прикосновения по коже побежали иголочки, сбилось дыхание.

Потому что люблю? Да, конечно. Потому что хочу, чтобы он мог ответить взаимностью? Нет, на это даже не надеюсь. Но как можно жить без эмоций? Разве можно наслаждаться, быть счастливым, если ничего не чувствуешь? А я… просто хочу, чтобы господин мог чувствовать. Не важно, какие это будут эмоции, не важно, если он никогда не ответит взаимностью. Это вряд ли имеет значение, ведь я все равно буду рядом, должна, обязана. У нас договор.

— Никто не заслуживает того, чтобы жить без эмоций.

— Тогда попробуй. Попробуй, Алайна, — произнес он, наклоняясь ко мне. Рука зарылась в волосы, фиксируя голову, не давая отстраниться. Его губы завладели моими.

Снова вспышка, как будто разряд молнии по всему телу. Жар, головокружение. Вцепившись в плечи господина, я ответила, раскрылась навстречу. Поцелуй стал глубже и еще горячее.

Разве можно целовать так жарко, если ничего не чувствуешь?! Разве можно наполнять этой безумной энергией, пронзая насквозь, бросая в дрожь, если внутри пустота?

Когда мы разорвали поцелуй, я поймала взгляд господина, всмотрелась в черные, глубокие глаза. Погрузилась в эту тьму в поисках эмоций.

— Что-нибудь… чувствуете? — прошептала я.

— Манящее тепло твоей души.

— И… и все?

— Знаешь, Алайна, это так странно. — Господин не отстранялся, стоял совсем рядом и тоже всматривался в мои глаза. — Я отчетливо чувствую свет твоей души, особенно, когда прикасаюсь к тебе. Но в эти моменты я еще ярче чувствую, что во мне души нет.

От этого признания я рухнула вниз, сорвалась в пропасть. А потом расправила за спиной крылья и снова взлетела.

— Но… может быть, тепла моей души может хватить на двоих?

Я первая снова потянулась к нему.

— Может быть, — прошептал господин прямо в губы.

А дальше… поцелуи, один за другим. Прикосновения. Отрывистые и горячие, взволнованные, лихорадочные. Я касалась его лица, гладила плечи и грудь. Ловила новые, незнакомые ощущения, проникалась ими. И старательно делилась теплом своей души. Хотелось раскрыться перед господином, озарить светом, если он во мне есть. Не знаю, я не чувствую никакого света, но господин уверяет, что он есть, живой и манящий. Господин откликался. Его движения, в отличие от моих, были уверенными и неторопливыми, как будто задумчивыми. Поцелуи — умелыми и в то же время горячими. Очень горячими, опаляющими.

— Хватит, Алайна. Пока хватит, — прошептал господин, напоследок проводя пальцем по моей нижней губе.

Моя ладонь лежала у него на груди, я чувствовала, как сильно колотится сердце господина.

Посмотрела ему прямо в глаза. Разве он может ничего не чувствовать? Он чувствует! Я верю, что чувствует. Начинает чувствовать.

— Возвращайся к себе, — сказал господин, призывая тьму. Его взгляд снова стал жестким. — И помни: ты принадлежишь мне. Ты не имела права заключать с Холодным подобную сделку.

Тьма перенесла меня сквозь пространство и доставила в гостиную. Мою гостиную.

Какое-то время я пыталась отдышаться. После стольких поцелуев это было действительно непросто.

Но… неужели господин приревновал? Или все дело в том, что я его собственность?

Понадобилось время, чтобы привести мысли в порядок. И все равно, наверное, не получилось справиться с ними.

То и дело вспоминались поцелуи господина, горячие губы и пальцы, стук его сердца. Все меньше и меньше верилось, что он ничего не чувствует. Просто невозможно целовать так, если ничего не испытываешь! Должно быть что-то… хоть что-нибудь. И со временем я обязательно выясню. Может быть, на самом деле сумею помочь. Может, это тепло моей души, о котором господин не в первый раз повторяет, пробуждает эмоции?

А еще господин сказал, чтобы я не смела изображать невесту Холодного.

И как теперь быть? Я пообещала! Пойти на попятную? Если сегодня Холодный при всех назвал меня своей невестой, а завтра окажется, что я никакая ему не невеста? Ведь это опозорит его. Подставить Холодного, потому что господин запретил? Подставить после того, как Холодный помог мне, доверился и стал самым настоящим другом? Не знаю, как он, а я считаю его другом. Но и господин прав. Я принадлежу ему.

Так ничего и не придумав, легла спать. А посреди ночи сквозь сон ощутила, как на постель кто-то забрался. Небольшой такой и тяжелый. Утром убедилась, что это Ларши.

Стук в дверь выдернул меня из постели. Я заметалась по комнате. Нужно одеться, срочно одеться!

— Алайна, открывай. Мне все равно, как ты выглядишь.

Я остановилась, облегченно перевела дыхание. Это Шейла. Перед ней не страшно и в ночной сорочке показаться. Но пора бы уже начинать собираться, скоро завтрак и учеба.

Поспешила к двери. Открыла, впуская Шейлу.

— Это правда?

— Что правда? — спросонья соображалось плохо. А вот Шейла была уже при полном параде. Совсем не спала, что ли? Нет, вроде бы выглядит достаточно свежо.

— Ты помолвлена с неким Холодным лордом.

— Ну… не совсем.

— То есть как не совсем? Помолвлена наполовину?

— Помолвлена фиктивно.

— Ради богатства и закрепления положения в обществе? Не ожидала от тебя такого.

— Нет! Я пообещала ему помочь. И вот… Холодный попросил изобразить его невесту.

— Зачем?

— Ну… — Рассказывать во всех подробностях не хотелось. Все же ответила: — Чтобы другие не приставали.

Несколько секунд Шейла потрясенно смотрела на меня. И вдруг расхохоталась.

— Вот это ты даешь…

Я развела руками.

— А как господин отнесся к новости? — она прищурилась.

— Не очень хорошо. — Я вздохнула. — Сказал, что не имела права принимать такое решение. Я его собственность.

— Ожидаемо. И что намереваешься делать?

— Не знаю. Правда, не знаю. Извини, мне нужно успеть одеться и привести себя в порядок.

— Ой, а это кто?!

Ларши наконец выполз из-под одеяла, под которое умудрился забраться ночью, с любопытством уставился на Шейлу.

— Это гаак, один из темных зверей, — называть их проклятыми совсем не хотелось. — Зовут Ларши. Мы с ним подружились. Можешь и ты познакомиться, а я в ванную!

Познакомились. Даже, кажется, подружились. По крайней мере, когда мы с Шейлой выходили из комнаты, гаак выглядел довольным и тихонько облизывался. Похоже, полакомился тьмой, которую Шейла для него сотворила.

Пока шли на теоретические занятия — их осталось совсем немного, но они еще были, — Шейла рассказывала, что слухи о помолвке одной из учениц господина разошлись по всему замку. Я стонала и вздыхала.

— Какой кошмар… Я так надеялась, что слух не будет настолько масштабным!

— Зря надеялась. Такой грандиозный слух просто не мог не остаться незамеченным. И, кстати, будь осторожней. Мы, конечно, припугнули аристократов, показали, что с нами лучше не ссориться, но как знать. Может, какая-нибудь из леди, от кого твой Холодный бегает, окажется рисковой и решит избавиться от соперницы. Господин… он ведь больше не защитит.

— Не защитит, — согласилась я.

Но по-прежнему не представляла, что делать.

После занятий, после тренировки с господином, которая прошла точно так же, как предыдущая, без лишних разговоров, я вернулась к себе в комнату, обработала раны и отправилась в кабинет — читать книги. Чем меньше оставалось времени, тем сильнее нервничала. Когда мазь подействовала, смыла ее, полюбовалась снова чистой, ровной кожей. Хорошо, что здесь можно найти такие лекарства. В нашем мире я бы давно уже ходила с чудовищными шрамами.

Затем приняла ванну. И все же позвала Зэллу, чтобы она помогла мне приготовиться.

Я обещала Холодному. И не могу его подвести.

— Как и вчера, у меня потрясающая невеста, — улыбнулся Холодный, встречая меня на пороге комнаты.

— Осторожней, я начинаю привыкать к комплиментам, — я тоже улыбнулась.

— Или это я привыкаю к красоте рядом?

— А вот это не очень хорошая идея, — я пригрозила ему пальцем.

— Ты права. Жениться я пока не планирую.

— И долго?

— Не знаю. Может, еще лет четыреста-восемьсот.

На этот раз мы не произвели такого фурора. Чему удивляться, если уже все знают, что мы с Холодным помолвлены? И очередь не выстраивалась. К нам как будто потеряли всякий интерес. Да и какой интерес может быть, если мы все равно танцуем только друг с другом.

— Холодный… — раздался за спиной незнакомый женский голос.

Я все же ошиблась. Кое-кто решил подойти. Мы повернулись к леди — юной и красивой, с кукольным личиком, темно-каштановыми волосами и почти черными глазами. Та самая, которая мечтает выйти за Холодного?

— Да, Тильда?

— Ваша темность Алайна, вы не могли бы позволить нам с Холодным поговорить наедине?

— У нас с Алайной нет секретов друг от друга, — Холодный бережно взял меня за руку, заодно демонстрируя кольцо с красиво посверкивающими бриллиантами.

В глазах Тильды промелькнула злость, но девушка быстро справилась с эмоциями, выдавила милую улыбку.

— Я всего лишь хотела потанцевать и прогуляться с вами, Холодный лорд.

— Сожалею, но не выйдет. Я танцую и прогуливаюсь только с Алайной.

— У меня важный разговор!

— Я ничего не скрываю от Алайны.

— Холодный!

— Тильда?

Мне даже как-то неловко стало.

— Холодный лорд! — к нам, расталкивая остальных, направлялась еще одна леди. Красивая, ухоженная и утонченная. Она не выглядела старой, но было в ней что-то, что говорило об опыте, а еще о стервозном характере. Пожалуй, не ошибусь, если предположу, что это мать Тильды, которая так упорно пыталась выдать дочь замуж за Холодного. — Нам необходимо кое-что с вами обсудить.

Оттеснив меня, она попыталась взять Холодного под локоть. Уже намеревалась куда-то его утащить, но похитить Холодного оказалось не так-то просто. Он закаменел и жестко отодвинул нахальную руку леди от себя. Перчатка чуть сползла, демонстрируя полосочку кожи у края рукава камзола. Это явно не случайность — намек, что Холодного лучше не трогать, мало ли что может произойти.

Но леди не унималась:

— Я настаиваю на разговоре!

— Для начала я вас представлю. Знакомьтесь: моя невеста Алайна… — Холодный собирался продолжить, но не успел.

В зале повеяло тьмой. А спустя мгновение в клубах тьмы прямо перед нами возник господин. Тяжелый, острый взгляд и плотно сжатые губы не предвещали ничего хорошего. Тьма взметнулась и плетью устремилась ко мне. Очень быстро! Но я каким-то чудом, наверное, все же благодаря тренировкам, успела вовремя отреагировать и заслонить себя защитной тьмой. Вот только плеть ее разорвала и все равно добралась до меня. Болезненный удар рассек щеку, я пошатнулась.

По залу пронесся потрясенный вздох. Явление господина не осталось незамеченным ни для кого.

— Что происходит? — Холодный выступил вперед, прикрывая меня собой от господина.

Тильда с матерью торопливо пятились. Оказаться в центре гневного урагана им совсем не хотелось.

— Это тебя не касается. — И господин использовал тьму. Мощный поток накрыл Холодного, не причиняя вреда, просто отодвигая от нас и больше не пуская.

Гости с интересом наблюдали, я чувствовала, что все смотрели на нас. Но никто не решался подойти, все старательно держались подальше.

— Я ведь предупреждал тебя, Алайна, — сказал господин, пронзая меня взглядом.

— Предупреждали. Но я не могла поступить иначе.

— А стоило бы…

Тьма устремилась ко мне. Несколько секунд я еще пыталась бороться, как-то защититься, хотя бы прикрыться, но я проиграла. Конечно, тьма господина оказалась сильнее. Она налетела на меня яростным смерчем, она резала, кусала и наносила удары, один за другим. Когда все закончилось, я рухнула на пол. Только на коленях смогла удержаться, опираясь ладонями в пол. Все тело била крупная дрожь. Я чувствовала, как по щекам бегут непрошенные слезы. От боли и унижения.

— Ты моя ученица, — голос господина пронесся по всему залу, а меня впечатал в пол. — Ты принадлежишь мне, ты моя собственность. И только я могу решать твою судьбу. Никто больше. И не ты сама.

Еще одно дуновение тьмы — кольцо сорвало с моего пальца. И господин ушел, растворившись в клубах тьмы.

Какое-то время в зале еще стояла потрясенная тишина. Холодный, освободившись от оков, бросился ко мне, помог подняться.

— Спасибо, я…

— Тише, — перебил он. — Пойдем отсюда. Прямо сейчас.

А потом зал прорвало.

— Ее избил господин?

— Избил! Свою ученицу!

— Она не ученица, она рабыня! Всего лишь рабыня!

— Зачем называть рабыню ученицей? Просто собственность!

Неожиданный поток тьмы растолкал аристократов. К нам пробилась Шейла.

— Так будет быстрее, — сказала она. — И подхватила всех троих тьмой, вынося из зала мощным потоком.

Остановить нас никто не решился.

Так и мчались на потоке магии до самых комнат. Уже у двери Шейла рассеяла тьму. Я открыла дверь в свои покои, вошли туда втроем. Ноги резко перестали держать. Я бы упала, если бы не Холодный. Он поддержал меня и помог добраться до кресла.

— А теперь уходи! Дай нам побыть вдвоем. Уверена, Алайна не хочет, чтобы ты видел ее в таком состоянии.

Холодный хотел возразить, но посмотрел на меня и промолчал. Развернулся, ушел.

Меня потряхивало. На платье было страшно смотреть — от него остались только лоскутья, каким-то неведомым образом еще прикрывающие израненное тело. Из глаз беспрерывно бежали слезы. Порезы, ушибы, кровоподтеки, кажется, покрывали каждый миллиметр тела. Больно, страшно, унизительно.

Перед мысленным взором раз за разом вставали изумленные, презрительные лица аристократов. И холодный, безжалостный взгляд господина, его слова, растоптавшие меня. «Ты моя собственность, ты принадлежишь мне». У всех на глазах. Теперь все они знают, что я всего лишь собственность.

До этого слезы просто текли, но теперь я разрыдалась в голос. Шейла обняла меня, прижала к себе.

— Когда-нибудь он поплатится. Когда-нибудь поплатится за все, — шептала Шейла. — А пока придется потерпеть. Но мы выдержим, справимся. Держись, Алайна. Держись.

Я рыдала долго, пока окончательно не обессилела. Боль разрывала тело и разрывала душу. Не знаю даже, что было больнее. Все эти многочисленные раны, или осознание, что господин унизил меня и наказал у всех на глазах. Показал мое место. И теперь все знают, каково мое место. Он растоптал меня, уничтожил. Уже ничего не исправить.

Как умывалась, как Шейла помогала обработать раны, помню смутно. А потом и вовсе провалилась в темноту.

Сегодня во сне веселиться совсем не хотелось. Кеирон заглядывал мне в глаза, пытался разузнать, что со мной не так. Но я не отвечала, только смотрела. Смотрела, желая понять, была ли в нем жестокость с самого начала. Или все дело в потере души? У Кеирона такое живое, встревоженное лицо. Он умеет дружить и может быть верным. И все это исчезнет вместе с его душой, отданной тьме.

Утром чувствовала себя разбитой, уничтоженной. Не хотелось шевелиться. Вставать тоже не хотелось.

Я так надеялась чего-то добиться в этом мире, быть может, обрести себя, найти свое место. Господин представил меня высшему обществу, поставил выше их всех, назвав своей ученицей. Он же сбросил меня вниз, унизил, растоптал. Лишил надежд, лишил всех шансов. Превратил в ничто, пустое место. И теперь об этом знают все.

Я ничего больше не хочу. Не хочу бороться. Не хочу осваивать тьму. Зачем, если я здесь никто? Зачем, если у меня никогда больше не будет возможности стать кем-то?

Шейла стучала ко мне, звала на занятия, но я не откликалась. Даже с постели не вставала, продолжая смотреть в потолок.

Господин меня уничтожил. Меня нет, я умерла.

Так ничего и не добившись, Шейла ушла. Зато пришел Холодный. Как и в прошлый раз, забрался через балкон. Еще немного повозившись, сумел открыть дверь и пробраться в комнату.

Я перевела на него равнодушный взгляд. Разговаривать не хотелось.

— Не буду спрашивать, как ты. Сам вижу, — сказал он, усаживаясь на край кровати. — Я не знал, что так будет. Прости.

Пришлось все-таки найти в себе силы и ответить:

— Ты ни в чем не виноват. Ты не мог знать. Я сама приняла решение тебе помочь.

— Ты знала, что так будет?

— Нет. Но могла бы догадаться. Господин говорил, что я не имела права соглашаться на твое предложение.

— Но ты все равно пошла со мной на этот бал.

— Я обещала помочь.

— Не такой ценой, Алайна! — Холодный вспылил. — Почему ты такая идиотка? Почему не предупредила, почему вообще согласилась?! Я дал тебе баночку с мазью. Проклятую мазь, всего лишь! Я считал это игрой, считал, что будет весело, если мы появимся на балу, как жених и невеста. Но я мог сбежать на время, мог не попадаться им на глаза, мог испепелить, если бы совсем достали! Ты не должна была мне помогать такой ценой. О чем ты думала, когда соглашалась?

— О дружбе, наверное. Я думала о дружбе.

— Дура.

— Ты прав.

— Извини.

— Нет, ты на самом деле прав. Я дура.

— Ты чего лежишь? Говорила же, что по утрам занятия.

— Я не пойду сегодня на занятия.

— Уверена? Не подумала, как на это может отреагировать господин?

— Я никуда сегодня не пойду.

— Нет, ты пойдешь. Поднимайся! — Холодный схватил меня за руку и потащил с кровати.

— Нет, не пойду! — я сопротивлялась. — Отстань, отпусти меня!

Холодный все же оказался сильнее. Сдернул с кровати, поставил на ноги.

— Может, если я не пойду, господин убьет меня, и все это наконец прекратится! — я всхлипнула.

— Не говори глупостей, ты должна пойти, и никто тебя не убьет! — схватив за плечи, Холодный меня встряхнул. — Успокойся, Алайна, прекрати плакать!

Я не успокаивалась. Он встряхнул сильнее. Так сильно, что мозги в голове перевернулись. Я уставилась на него.

— Слезами делу не поможешь, — сказал Холодный. — Ты должна пойти, должна быть сильной. Иначе просто никак. В этом мире иначе не выжить, понимаешь?

— А если я не хочу жить? — прошептала тихо.

— И что же? Умереть? Прямо сейчас?

— Почему бы нет? Чем быстрее, тем меньше останется мучений.

— Дура.

— Согласна.

— Почему ты вдруг решила сдаться? Что такое ужасное вчера произошло?

— Что? Ужасное? Ах, ну да, может быть, на самом деле сущий пустяк! Подумаешь, все высшее общество узнало, что я собственность господина. Подумаешь, от этого никогда не отмыться, я навсегда останусь собственностью. Ерунда, не стоит беспокойства.

— Ты собственность господина?

— Да!

— Тогда зачем притворяться кем-то другим?

— Ты серьезно?! Надо мной пытались издеваться, даже когда считали ученицей. А теперь я для них ничто, пустое место!

— Тебе важно, что они думают о тебе?

Слова Холодного словно окатили ледяной водой, привели в чувства. Важно ли мне, что все эти аристократы думают обо мне, как ко мне относятся? Наверное, нет…

— Это будет невыносимо, Холодный. Просто невыносимо, — прошептала я с отчаянием.

— А ты справишься. Господин учит тебя. И ты еще сможешь все изменить, если научишься.

— Я не хочу. Это слишком больно, — я замотала головой.

— Иного пути нет. Наш мир жесток. Наш мир уничтожает слабых.

Дуновение тьмы известило о прибытии господина. Он снова появился в клубах тьмы прямо в комнате.

— Холодный, выметайся.

Несколько секунд они сверлили друг друга глазами. Я чувствовала напряжение Холодного, потому как его руки по-прежнему сжимали мои плечи.

— Все хорошо, — сказала я, — иди. Все будет хорошо.

— Уверена? — Холодный перевел взгляд на меня.

Уверена, что если ты останешься и продолжишь меня защищать, произойдет что-то плохое. Но не совершай ради нашей дружбы ту же глупость, какую совершила я, не жертвуй собой.

— Уверена.

Холодный отстранился. Направился не к балкону, наверное, чтобы не показывать, как ко мне приходит, а к двери. Когда он ушел, господин произнес:

— Ты должна быть на занятии.

— Я не хочу.

— Не хочешь? — господин приподнял бровь. Впрочем, это ничего не значило. Он не был удивлен.

— Не вижу в этом смысла. Какой смысл, если я — никто, пустое место?

— Ты не пустое место. Ты моя собственность.

— Это одно и то же!

— Ты так считаешь?

— Да, считаю.

— Твое право. Это не имеет значения. Но ты пойдешь на тренировку.

— А если не пойду? — я смотрела на него прямо, решительно. — Что тогда? Жестоко накажете, как делаете это всегда, если вас что-то не устраивает?

— Ты пойдешь.

Господин шагнул ко мне, я отступила. Но это не помешало тьме окутать нас обоих и перенести в тренировочный зал. Холодный пол обжег ступни. Я ойкнула, подпрыгнула от неожиданности. Тьма тут же атаковала меня. Защититься я не успела. Мощный поток тьмы подбросил и швырнул меня на жесткий пол. Господин всегда проводил тренировки именно здесь и не считал, что пол, на который я постоянно падаю, нужно как-то смягчать. Потому что в жизни никто ничего смягчать тоже не будет.

Я упала. Воздух выбило из легких. Руки и локти ободраны в кровь. Я босиком, в одной сорочке. Сама виновата. У меня было время подобающе одеться.

— Борись, Алайна. Сражайся со мной.

— А если я не хочу?! — я поднялась, встретилась взглядом с господином.

— Вероятно, ты ошибочно полагаешь, будто меня волнует твое мнение? — жесткий, непроницаемый взгляд в ответ. — Будто ты можешь выбирать, что хочешь, а что нет? Но ты не можешь. Ты моя собственность. И я хочу, чтобы ты защищалась.

Снова поток тьмы. И снова не защищаюсь. Я не хочу защищаться, не хочу бороться. Не вижу в этом смысла. Господин меня уничтожил, и он знает об этом.

Болезненный удар вышибает воздух. Снова падаю. На этот раз обдираю спину, чувствую, как горит огнем кожа.

— Хочешь сдохнуть?

— А даже если так?! — приподнимаюсь на локте, смотрю, как подходит господин, возвышается надо мной. — Вы уничтожили меня. Показали всем мое место. Мне незачем больше бороться. Давайте, попробуйте уничтожить меня окончательно!

Тьма. Оплетает руки и ноги, все тело. И впечатывает в пол. Господин смотрит на меня сверху вниз.

— Знаешь что, Алайна? Мне плевать, сдохнешь ты или нет. Но я не собираюсь тратить тьму на то, чтобы тебя убить. Хочешь сдохнуть — лежи, ничего не делай. А я не намерен убивать тебя своей тьмой.

Господин развернулся и ушел. Не знаю, как далеко, я не могла так извернуться, чтобы увидеть, куда он идет, но шаги вскоре стихли.

Тьма оплетала меня, надежно приковывая к полу, жесткому и холодному. С каждым мгновением как будто все более холодному. Ночная сорочка — вот и все, что есть на мне.

Умирать как-то сразу расхотелось. Одно дело — если бы господин зашиб одним ударом. Наверное, даже как-то можно выдержать, если разорвет тьмой на кусочки. Но медленно и мучительно умирать на холодном полу? Ну уж нет, придется как-то выбираться.

И я выбралась. С третьего захода. На первый удар магией сковавшая меня тьма не отреагировала никак. На второй дрогнула и немного ослабла. Третьим ударом я смела ее с себя и тут же вскочила на ноги, запрыгала, пытаясь согреться. Ступни, конечно, тоже леденеют, но лучше стоять и прыгать, чем лежать всем телом.

Поток тьмы атаковал внезапно. Я не успела ответить, не успела прикрыться. Меня пронесло по воздуху несколько метров и швырнуло на пол. Воздух выбило из легких, в глазах потемнело.

— Защищайся, — снова безжалостный голос господина.

Я закусила губу, заставляя себя подняться. Я буду защищаться, буду!

Удар за ударом. Он атакует, я прикрываюсь, пытаюсь уберечь себя от жестоких, болезненных ударов. Мощные потоки толкают, бьют и швыряют. Тонкие плети вспарывают кожу. Я не стою на месте. Бегаю, подпрыгиваю, пытаюсь уворачиваться, обращаюсь к тьме снова и снова, но удары все равно меня настигают.

Тело дрожит. От боли, от усталости. Чувствую, что снова на грани. Я использовала такое количество тьмы, что, наверное, просто взорвусь! Не могу, больше просто не могу, не выдерживаю. Падаю на колени. Господин не спешит атаковать, но говорит:

— Поднимайся.

Поднимаюсь усилием воли, потому что физических сил уже почти не остается. И тьмы во мне тоже остается мало.

Сорочка уже ни на что не похожа, висит на одной лямке, едва не падает. Одни рваные лоскуты, пропитанные кровью. Так много моей крови. Она сочится из ран на руках, на груди, спине и ногах. Все тело горит болезненным огнем. И даже холод уже почти не ощущаю.

Чего господин добивается? Все-таки наказывает? Хочет до смерти замучить? Что ж, у него почти получилось. Осталось совсем немного, чтобы завершить начатое.

— Используй тьму.

— Это убьет меня. Вы хотите, чтобы я умерла?

— Используй тьму.

Ловлю его взгляд, направляюсь к господину. Медленно, пошатываясь. Тело дрожит и плохо слушается, но я упорно иду.

— Я не хочу быть вашей собственностью. Не хочу быть собственностью всю свою жизнь! Так что убейте меня. Давайте, убейте непослушную собственность, избавьтесь от бесполезного мусора! Вы уничтожили, растоптали меня. Теперь осталось добить. Я не хочу быть собственностью!

Я все же добрела до господина, схватила его за ворот камзола.

— Убейте меня!

Наверное, это была истерика, я почти не контролировала себя. Просто хотелось все это прекратить. Раз и навсегда прекратить! Я устала так жить, устала быть никем, устала не принадлежать самой себе. Устала зависеть от господина и выполнять его волю. До этого я сама стремилась вперед, у меня была цель, но господин отобрал эту цель. Так пусть теперь убьет, хватит, я не хочу больше мучиться, не хочу жить в этом мире, мне больше не за что бороться!

Слезы лились из глаз, жалили ранки на лице. Но это было мелочью, вся физическая боль — мелочь по сравнению с болью душевной, с отчаянием и осознанием обреченности. Впереди нет ничего, нет смысла идти, нет смысла бороться. Тупик, за которым пустота.

— Используй тьму, Алайна. — Этот холодный, равнодушный голос. Безжалостный взгляд, в котором нет ни малейшего отблеска эмоций.

— Нет. Это вы… вы используете тьму. Сделайте хотя бы это.

Господин обхватил за плечи и заглянул мне в глаза. Как будто проник в саму душу. Заговорил жестко, безжалостно:

— Это я разрушил твою жизнь. Я сделал так, чтобы твоя мать заболела. Я подсунул тебе древний фолиант, чтобы ты вызвала меня и заключила эту сделку. Я выбрал тебя и сделал все, чтобы ты оказалась в моих руках.

Я оттолкнула его, отшатнулась. И с криком, вырвавшимся из самой глубины, выплеснула тьму. Всю, какая во мне оставалась. Я думала, ее совсем мало! Я не могла восстановиться, никак не успевала. Но тьма внезапно хлынула в меня мощным потоком по каким-то невидимым каналам, как будто преграда исчезла, а за ней — бездонное море. Тьма лилась из меня и лилась, наполняя пространство. Тело дрожало и, казалось, разрывалось на части. Но тьма не заканчивалась, она стала бесконечной.

Казалось, я растворяюсь в ней, исчезаю. И это было даже приятно, это наконец приносило облегчение.

А потом все прекратилось. Поток тьмы что-то перекрыло. Я снова почувствовала свое тело. Осознала, что полулежу на руках господина. Все в том же тренировочном зале.

— Зачем? — обессиленно прошептала я. — Зачем вы делаете это со мной?

— Так нужно, — сказал он и поцеловал.

Господин отнес меня в спальню, уложил на кровать и ушел. Больше он ничего не сказал, ничего не объяснил.

Я устремила усталый взгляд к потолку. Не было сил на то, чтобы подняться и отправиться в ванную. Не было сил, чтобы обработать раны. Не было сил, даже чтобы просто пошевелиться. Я лежала неподвижно и смотрела в потолок, чувствуя себя совершенно опустошенной.

Я верю, господин не соврал. Он зачем-то меня выбрал и подтолкнул к нужным действиям, чтобы я оказалась здесь, в его власти, чтобы теперь принадлежала ему. Из этого не выпутаться, я даже не умру, если господин того не захочет. Из этого нет выхода, я обречена принадлежать ему до тех пор, пока господину не надоест.

Зачем ему это нужно? Зачем ему нужна я? Зачем он мучает меня, почему так жесток?

Слез тоже больше не было, они закончились еще в зале.

Не знаю, сколько времени я так пролежала, то проваливаясь куда-то в темноту, то возвращаясь в сознание. Все это походило на бред, я заблудилась в ощущениях, потеряла счет времени.

Стук в дверь доносился отдаленно, я не обращала внимания. А вот когда Шейла ворвалась в комнату через балкон, не замечать ее стало невозможно. Сознание резко очистилось, наплывавшие на него облачка тьмы внезапно рассеялись.

— Это ты во всем виновата, меня теперь унижают и не боятся! — воскликнула Шейла. Остановилась перед кроватью. — Алайна? Что с тобой? Какой ужас. Тебе… нужно помочь.

— Мне не нужна помочь.

Странно, я больше не чувствовала чудовищной слабости. Села в кровати, посмотрела на Шейлу.

— Ты ведь пришла, чтобы обвинить меня во всем произошедшем. Зачем помогать?

— Да, ты виновата, — раздраженно подтвердила Шейла. — Из-за того, что ты устроила в зале перед всеми аристократами, меня теперь тоже ни во что не ставят. Называют рабыней, смеются и отдают приказы поднести им угощения, протереть туфли своим платьем. Это произошло из-за тебя! Но… ты ужасно выглядишь. Господин избил тебя. И тебе нужна помощь.

— Не нужно. — Я поднялась с кровати. Ноги не дрожали и не подкашивались — держали твердо. И даже боль во всем теле отступила. — Ты злишься, я понимаю тебя. Я все испортила не только себе, но и тебе. Совершила ошибку, которая повлияла и на тебя. Мне жаль. Ты имеешь право злиться и не обязана мне помогать. Я со всем справлюсь сама.

Шейла прищурилась.

— Сначала мне показалось, что ты уже при смерти. Ты глянь в зеркало, поймешь, почему я так подумала. Но… как-то ты уж очень бодра.

— Бодра? — я невесело усмехнулась. — Можно сказать и так. По крайней мере, умирать не собираюсь. И раны я сама смогу обработать. Ты не волнуйся. Не нужно заботы. Злись, если хочешь. Обвиняй. Я на самом деле виновата. Это было так важно для тебя, а я все испортила.

— Важно? Для меня? Только не делай вид, что тебе наплевать.

А мне на самом деле теперь наплевать. Пусть думают, что хотят.

— Они могут думать, что пожелают, — сказала уже вслух. — Не позволяй им над собой издеваться. Покажи, что ты не просто рабыня, но все равно остаешься ученицей. Ученицей, которую господин поставил выше их. Что изменилось? Мы все подчиняемся господину. И мы с тобой, и они. Если господин захочет, они будут ползать у него в ногах и целовать сапоги. Мы принадлежим господину. Они принадлежат господину. Все здесь принадлежат господину. Но нас он все равно поставил выше. Что изменилось теперь?

Шейла потрясенно смотрела на меня. А я… что я? Стоило эмоциям улечься, стоило случиться истерике, стоило побывать на грани смерти, чтобы осознать все, что я сейчас говорю.

Паук прервал наш разговор. Подобрался к Шейле и выплюнул в нее синее облачко с запиской. Подобрав записку с пола, Шейла прочитала:

— Господин вызывает. На тренировку. Поговорим с тобой позже.

Шейла тоже не стала выходить через окно — воспользовалась дверью. Изнутри она прекрасно отпиралась.

Я повернулась к балкону. Так больше продолжаться не может. Если любой, кто до этого додумается, проберется ко мне через балкон, никакая дверь не спасет. Нужно с этим что-то делать.

Я призвала тьму. Использовала недавно и еще не успела восстановиться? Этого ограничения больше не существует. Тьма бесконечна. И у меня есть доступ к этой бесконечности.

— Защищай мои покои. Не пускай никого, пока я не позволю войти, — сказала я.

Услышала тихий смех и согласие. Тьма заскользила по полу, оплетая всю спальню, гостиную, ванну — все отведенные мне покои. Тьма будет защищать и беречь мой покой.

Я поднесла к лицу изрезанную многочисленными порезами руку. Кровь уже не текла, но выглядели раны просто отвратительно. И так по всему телу. Что ж, с этим тоже придется разобраться. Я закрыла глаза и накрыла себя тьмой, оплела ею тело целиком, не оставляя ни малейшего просвета даже для того, чтобы дышать. Исцели меня, тьма. Залечи все раны.

Когда тьма закончила работу, я развеяла ее и подошла к зеркалу. Идеально чистая кожа, ни единого изъяна. Ран больше нет. И крови тоже больше нет — тьма смыла все.

Теперь я понимаю, зачем господин довел меня до изнеможения, заставил перешагнуть черту. За ней оказалась не смерть. За ней — перерождение и безграничная сила. Такая же, какая есть у него.

Какое-то время я изучала зеркальное отражение. Рассматривала знакомые черты лица, которые теперь казались другими. Они не изменились внешне, и все же было в них нечто иное, чего раньше не было и быть не могло. Серые глаза не поменяли цвет, но взгляд тоже стал другим. Более решительным, сильным и спокойным? Я как будто переродилась. Изменилась. Безвозвратно.

Прикрыла глаза, приложив ладонь к холодной поверхности зеркала.

Кто я теперь? Уже не прежняя Алайна. Я совсем не знаю себя новую. Кто я такая и что делаю здесь?

Открыла глаза, встретившись взглядом с отражением.

Кто ты, сероглазая, светловолосая девушка, совершенно чужая на этих проклятых землях? Кто ты, живая душа, обретшая доступ к бесконечности тьмы? И сколько еще себя придется отдать на этом пути? Пути к чему? К тайне тьмы? Или к тайне господина? Быть может… к душе господина?

Отстранилась от зеркала. Отправилась в ванную. Тьма омыла меня, но обычную воду ничто не заменит. А после водных процедур, переодевшись в черное платье с широкими рукавами, решила сходить в библиотеку.

— Эй ты, вещь…

Из бокового коридора вышла отдаленно знакомая леди. Один раз она уже пыталась меня оскорбить. Я, сильно вымотанная, как раз шла с тренировки. Шейла вступилась за меня. Но сейчас мне не понадобится помощь.

Я не стала останавливаться. Не собираюсь откликаться ни на «эй ты», ни, тем более, на «вещь». Леди рванула ко мне, схватила за руку и развернула к себе.

— К тебе обращаюсь, дешевая рабыня!

Я наконец посмотрела прямо на нее.

— Убери руку, пока цела.

— Да кто ты такая, чтобы мне угрожать, — зашипела она. — Тронешь меня хоть пальцем — господин отпинает тебя, как тупую шавку! Я — леди, а ты всего лишь собственность! Так что теперь…

Какую участь она мне уготовила, я выслушивать не стала. Не интересно. Тьма откликнулась в тот же миг, стоило о ней лишь подумать. На этот раз не понадобилось прилагать ни малейших усилий. Ленты тьмы оплели руки и талию леди, рывком отстраняя от меня и одновременно с тем поднимая над полом.

— Как ты смеешь!

Еще одна лента залепила ей рот. Еще одна оплела горло. И все ленты сразу сдавили ее тело. Не до смерти, я не собиралась ни душить, ни разрывать на части. Но ощутимо, вполне.

Леди ошеломленно выпучила глаза. Пыталась вырываться, даже использовать тьму. Несколько ударов тьмы полетели ко мне, но я легко их отразила, воздвигнув между нами стену. А потом тьма оплела все ее тело, оставив свободным только лицо.

Я приблизилась к леди. Равнодушно посмотрела в глаза.

— А я думаю, господин мне ничего не сделает. Даже если обнаружит твой труп посреди коридора и будет точно знать, что тебя убила я.

Вдруг отчетливо осознала, что господин не накажет. За это — не накажет точно.

Глаза леди испуганно округлились.

— Но я не буду тебя убивать. Предупреждение от Шейлы ты уже получила. Теперь получаешь предупреждение от меня. Последнее, учти.

Тьма резко выпустила леди. От неожиданности, а может, и от страха, она не удержалась на ногах — упала. Я отвернулась и продолжила путь. К библиотеке.

Может быть, господин знал, что иначе не получится, только так возможно установить между мной и тьмой нерушимую связь. Может быть, знал, что иначе я так и не сумею за себя постоять. А каждый раз спасать и защищать он не обязан.

Не знаю, как к этому относиться. Не знаю, как с этим жить. Но уверена в одном: я продолжу этот путь. Пройду его до конца, каким бы сложным он ни был.

После библиотеки зашла ненадолго в зал с источником. Постояла, рассматривая тьму.

— Войдешь? — она первая нарушила молчание.

— Я ведь теперь всегда буду слышать тебя?

— Да. На землях проклятых — всегда и везде. Ты винишь господина?

— Нет. Кто я такая, чтобы винить господина?

— Ты понимаешь, зачем он это сделал…

— Я не понимаю одного. К чему мы все идем?

— Поймешь. Со временем…

— Зачем тебе его душа?

— Шарре лэшше диаш эш. Терла ишь ша… Я расскажу тебе, если хочешь.

И она рассказала. Только на непонятном языке. Я сходила за дневником и записала каждое слово, каждую фразу на неизвестном языке, который пока понять не могла. Но обязательно пойму со временем.

А на следующий день до меня дошел слух, что Шейла призвала тьму прямо в бальный зал. Никого не убила, но показала, что издевательства и шутки терпеть не собирается. Об этом говорили служанки испуганным шепотом.

— Я накричала на тебя. Сожалею.

Мы, как всегда, встретились в учебной комнате.

— У тебя был повод, — я улыбнулась.

Несколько секунд мы рассматривали друг друга. Привыкали. Шейла тоже изменилась.

— Я поняла, о чем ты говорила, — сказала она. — Не имеет никакого значения, что думают они. В этом мире мы сами по себе. И важны только мы. Ты будешь со мной, Алайна?

— Буду. Мы вместе пройдем через это.

— Вместе.

Мы обнялись, скрепляя обещание. Шейла была права, когда говорила, что мы с ней — единственные родные люди в этом опасном и враждебном мире.

Господин позвал меня к себе запиской, отправленной с пауком. Дождавшись разрешения, я вошла в гостиную.

— Вы что-то хотели?

Господин поднялся, подошел ко мне, всматриваясь в лицо.

— Ты больше не боишься, — сказал он.

— Не боюсь.

— Что ты теперь чувствуешь?

Не сводя взгляда, он поднял руку, провел кончиками пальцев по моей скуле, очертил подбородок.

— Я чувствую ваше прикосновение. Чувствую бесконечную тьму, она всегда со мной. Чувствую уверенность.

— Эту уверенность дала тебе тьма?

— Нет. Эта уверенность пробудилась во мне сама. После всего, что вы со мной сделали.

— Винишь меня?

Я немного помолчала раздумывая.

— Наверное, нет. Но я бы хотела узнать, зачем вы это сделали.

— Зачем заставлял тебя использовать тьму снова и снова?

— Нет. Теперь я понимаю, что это было необходимо. Чтобы разорвать границы. Но зачем вам все это? Зачем я?

— Ответ на этот вопрос ты узнаешь позже. — Помолчал немного. — Твои эмоции умерли?

— Нет. Они живы. Как жива душа, как жива я сама. Но ведь и седьмой круг я не прошла. А что насчет пятого?

— Пятый круг будет. Позже.

Господин не сводил с меня взгляда. Его рука огладила ключицу, затем зарылась в волосы. Господин медленно наклонился и поцеловал меня.

Если бы это случилось после унижения, пережитого на балу, я бы, наверное, оттолкнула его, закричала, попросила бы ко мне не прикасаться. Да, это было жестоко. Но не смертельно. И не так уж значительно, как я понимаю теперь. Он показал мне мое место, потому что был прав. Он должен был напомнить, что я принадлежу ему и не могу решать свою судьбу. Моя судьба в руках господина. Он еще раз напомнил об этом. Но не сломал, не уничтожил, совсем нет. Он провел меня через очередной круг боли, чтобы я обрела еще большую силу.

Несмотря ни на что, его прикосновения сводят с ума. Его поцелуи будоражат кровь. И я отвечаю, впервые отдаваясь эмоциям в полной мере. Потому что страха больше нет. Я готова прыгнуть в этот омут, когда придет время. Может быть, тогда я узнаю, для чего все это. Для чего ему я.

Его губы ласкают мои. Скользят по шее и плечам. Руки пропускают пряди волос сквозь пальцы, гладят открытую кожу на груди до линии, где начинается ткань, затем касаются талии и бедер. Горячие, сводящие с ума поцелуи и сбитое дыхание. Бешеный стук сердца.

Господин остановился внезапно. Когда я оказалась прижата к стене его телом, одна рука господина замерла у меня на бедре, слегка приподнимая ногу. Вторая — под лопатками. Я успела поймать затуманенный взгляд, уловить страсть на дне его глаз. Это было подобно вспышке, ошеломительной и ослепительной. Несколько секунд, тяжело дыша, мы смотрели друг другу в глаза. А потом господин отстранился.

— Я звал тебя не просто так, — сказал он, снова надевая маску равнодушия. Ведь я почти уверена, что он на самом деле испытал эмоции! — У меня есть для тебя задание. Первое задание для моей ученицы.

— Задание? — переспросила я удивленно.

— Да. Теперь ты в состоянии о себе позаботиться. И можешь выполнить настоящее задание.

— Какое?

— Ты отправишься на земли благословенных и раздобудешь для меня кое-что.

Господин прошел к столику, взял с него книгу и сел на диван.

— Присоединяйся. Расскажу.

Не скрывая удивления, я подошла, села рядом.

Открыв книгу, господин показал портрет.

— Это Эизар. Нынешний правитель Аилардона.

Я присмотрелась к светловолосому мужчине, запоминая лицо.

— У него находится то, что мне нужно.

Я перевела взгляд на господина, ожидая пояснений.

— Шар. Небольшой, помещается в ладони. Прозрачный, но внутри него — жемчужный светящийся туман. Это артефакт, который Эизар очень ценит. Ты должна добраться до этого артефакта и раздобыть его для меня.

— Но если этот артефакт такой ценный и находится он у правителя благословенных… то как я смогу его раздобыть? — поразилась я.

— Надеюсь, не нужно говорить, почему именно ты?

— Вероятно, из-за внешности, — я невесело усмехнулась.

— Да. Из-за внешности. Ты единственная из нас, кто походит на благословенного.

Может, он выбрал меня именно поэтому? Чтобы я принесла ему артефакт, который хранится у правителя благословенных?

— Как я смогу его раздобыть?

— Вряд ли Эизар подарит тебе этот артефакт. Но тебе все равно придется втереться к нему в доверие, очаровать. И, вероятно, украсть, — господин жестко усмехнулся.

— Очаровать? Вы уверены?

— Более чем. Ты весьма привлекательная девушка. И должна ему понравиться.

Поразительный переход от поцелуев к заданию очаровать другого мужчину.

— Боюсь, кое-что не сходится.

— Что именно? — господин приподнял бровь.

— Умение очаровывать с внешностью благословенной в одном. Для этого задания больше подошла бы Шейла.

— Как ты могла догадаться, Шейла для этого задания не годится. Так что тебе придется постараться. К тому же… как я уже сказал, ты красива. И мы можем пока немного потренироваться.

И с этими словами господин на самом деле собирался меня поцеловать! Этого я уже не стерпела. Призвала тьму раньше, чем подумала. Господин не стал использовать тьму для защиты. Вместо этого он каким-то неведомым образом перехватил контроль над призванной мною тьмой и попросту развеял ее. А меня повалил на диван, нависая сверху.

— Тьму? Против меня? — усмехнулся он. — Это невозможно. Никто и никогда не сможет победить меня при помощи тьмы. Она подконтрольна мне вся. Вся, какая есть, и кто бы ее ни призывал.

— Значит, у меня никогда не было шансов защититься от вас на тренировках?

— Не было. Конечно, не было. Но ты должна учиться. И сейчас тоже должна учиться… привлекательности, очарованию… — он задумчиво провел пальцем по моим губам.

Возмущение снова заклокотало во мне. Да как он может! Сначала целует сам, а теперь собирается отправить к другому, чтобы я соблазняла его, очаровывала, усыпляла бдительность?

Перевела дыхание, пытаясь успокоиться. Бесполезно срываться на господина. Просто бесполезно.

— Вы действительно полагаете, что я могу очаровать мужчину?

— Да, полагаю.

— Но ведь у меня не получилось очаровать вас, — с вызовом сказала я.

Вместо ответа он накрыл мои губы поцелуем. Теперь, когда он лежал поверх меня, вдавливая тело в диван, ощущения стали еще ярче. Тело как будто разрядом молнии прошибло!

— Если бы у тебя ничего не получилось, я бы не отправлял тебя на это задание, — сказал господин. А затем поднялся. Взяв за руку, поднял меня. — Тебе нужно подготовиться.

Откровение господина потрясло, но обдумать его не было времени.

— Эизару нравятся робкие, скромные девушки, — рассказывал господин. — Ранимые и нежные, которых хочется оберегать и защищать.

Пожалуй, когда-то я такой и была. Пока тьму не обрела в полной мере.

— К тому же, Эизар неравнодушен к простым девушкам. Происхождение не так уж важно. Самодовольных и самоуверенных аристократок он не любит. Кокетливых, чопорных, строго следующих всем правилам этикета он тоже не любит. Как и слишком развязных, распущенных девиц. Простая, скромная девушка — вот та, какой ты должна быть, чтобы понравиться ему.

Точно, я для этой роли подхожу лучше Шейлы. До того, как оказалась в этом мире, в высшее общество ни разу не входила. Вот только с «очаровать» по-прежнему проблемы. Я не из тех роковых красавиц, которые очаровывают с первого взгляда. С другой стороны, похоже, Эизару и не нужна роковая?

— Насколько я знаю, Эизар вдовец?

— Да. Есть взрослый сын и маленькая дочь. Временами появляются любовницы, но подходящую он до сих пор не нашел, — усмехнулся господин. Полагает, я подойду на эту роль? Жестоко.

— Вы встретитесь с ним случайно. Изобразишь девушку, потерявшую память и попавшую в беду. Станешь загадкой для него, робкой и нежной, нуждающейся в помощи. Это сработает, но тебе все же придется постараться, чтобы сработало наверняка.

Наша подготовка длилась еще несколько дней. Господин рассказывал об Эизаре, о его семье, о дворце, где он живет. Перечислял места, где может храниться артефакт. Мне придется проверить эти места и при этом не вызвать подозрений. А чтобы правитель благословенных потерял бдительность, я должна понравиться ему.

Еще несколько раз господин брал мою кровь, как и всегда, не объясняя, для чего это нужно.

Мы больше не целовались. Я не хотела подпускать господина после того, как он решил отправить меня к другому мужчине, пусть даже всего лишь на задание. Господин и сам отдалялся от меня. Мы больше не разговаривали о чувствах — только о деле.

Я не знала, как ко всему этому относиться и стоит ли снова пытаться сблизиться с ним. Как простить это задание. Нужно ли его прощать, ведь я ученица и обязана выполнять любые поручения. Может быть, на взгляд господина нет ничего странного в том, чтобы отправить меня втираться в доверие к другому мужчине. Я ученица и должна сгодиться на пользу.

Забыв тетрадь с записями в кабинете господина, решила вернуться, пока далеко не ушла. Но лучше бы я этого не делала. Приоткрыла дверь. И замерла у порога, потрясенно глядя на них. Господин целовал Шейлу, грубо срывал с нее платье. Шейла извивалась в его руках и страстно отвечала на поцелуи.

Меня они, кажется, не заметили. Слишком увлечены были друг другом. Затаив дыхание, я отошла от приоткрытой двери. Потом еще один шаг назад и еще один. Развернувшись, бросилась прочь. Прочь из комнат господина. По коридору и дальше. Бежать, бежать, не останавливаться!

Шейла давно обещала, что завлечет господина. Но все это время он обращал внимание на меня! Какая же я идиотка. Разве я могла понравиться господину, когда есть Шейла? Глупая, наивная дурочка, которую удобно подложить под благословенного, чтобы его обокрасть! Для чего еще я могла сгодиться? А вот Шейла… она господину прекрасно подходит.

Слезы душили и застилали глаза. Я почти не видела, куда бегу. Лишь бы подальше от комнат господина. Сбила нескольких слуг, но почти не обратила внимания. Призвала тьму и подхватила себя мощным потоком. Быстрее, быстрее, неважно куда!

Опомнилась уже в зале с источником. Рассеяв призванную тьму, остановилась перед ним. Как я здесь оказалась? Примчалась в поисках утешения? А тьма способна утешить? Способен ли утешить пятый круг, или он принесет еще больше боли. Не имеет значения. Я пройду пятый круг. Прямо сейчас.

Белого платья на мне нет, но, быть может, тьма простит эту маленькую вольность. Или пусть накажет, если пожелает. К наказанию я тоже готова. Кажется, нет больше ничего, что причинило бы мне еще большую боль. Сердце рвется на части, я сама разрываюсь от невыносимой, чудовищной боли.

Снимаю платье. За ним на холодный пол падает нижнее белье. Последними здесь остаются туфли. Босиком переступаю через одежду и ныряю во тьму. Пелена омывает приятной прохладой. Нежное прикосновение стряхивает с щек слезы, но на смену им приходят другие. Не переставая, слезы льются из глаз. Просто слишком больно. Слишком.

Тьма не мешает, не расспрашивает. Она как будто понимает мое состояние и, притаившись, наблюдает.

Преодолеваю первый круг, затем второй, третий и четвертый. Они подобны туманным ступеням, что не стоят на месте, словно море, колышутся и наплывают, омывая ноги. Пятый круг — беспросветная пелена. Решительно ныряю в нее.

— Тебе больно, — все же заговаривает тьма. А может быть, это часть очередного испытания.

— Да. Очень.

— Ты увидела их вместе.

— Да… — глотаю бесконечные слезы. Иду вперед не останавливаясь. Так приятно снова чувствовать тьму, как она скользит по коже, оплетает ласковой прохладой. Так приятно снова ею наполняться и тонуть.

— Ты пришла не для того, чтобы обогнать Шейлу.

— Я не желаю ей зла. И господину тоже не желаю.

— Да, не желаешь. Но ты пришла за утешением. Тебя кажется, что я могу тебе его дать.

— Да, ты все знаешь.

— А испытание? Разве ты готова к еще одному испытанию, когда тебе так больно и плохо?

— Я справлюсь. Просто… хочу быть с тобой.

— Я не брошу тебя. Я рядом. Всегда. Остановись. Просто поплачь, выплесни боль.

Я поняла, что на самом деле шла из последних сил. Быть может, снова желая себя уничтожить, довести до изнеможения, умереть, раствориться. Устало рухнула на пол, ощутила, как тьма накрывает собой, гладит и ласкает. Слезы хлынули потоком.

— Он обманул меня… предал… — шептала я захлебываясь. — Нет, он ведь ничего не обещал… совсем ничего… Но мне так больно! Так больно…

— Знаю. Я с тобой, — шептала тьма, поглаживая и убаюкивая.

Не знаю, сколько времени я так рыдала, пока совсем не обессилела. Тьма покачивала, утешала меня. Время перестало для нас существовать, стало совершенно ненужным. Остались только мы вдвоем: я и тьма. И ей не все равно, я чувствовала это всей своей душой. Чувствовала ее заботу и беспокойство. Господин, Шейла, весь мир причинили мне чудовищную боль. Только тьма дарует утешение.

Моя душа наполнялась любовью и безграничным доверием к тьме. Она всегда будет со мной, не оставит, не предаст. С ней я не буду одинокой.

— Я люблю тебя, тьма… Люблю! Ты мое спасение, ты все для меня… — прошептала я.

— Так и должно было быть, — прошептала тьма в ответ.

В этот раз она не выгоняла и не уходила. Оставалась со мной, пока я в этом нуждалась.

— Я всегда рада тебе, но ты должна вернуться. Еще не пришло время.

Не пришло время, чтобы остаться во тьме, раствориться в ней?

— Да, я должна вернуться.

Хотя бы потому, что не готова уйти из мира раз и навсегда. Для этого слишком слаба.

— Спасибо за утешение, — произнесла я поднимаясь. — Спасибо, что была со мной.

— Была и буду, — пообещала тьма. — Ты прошла пятый круг.

Я встала на ноги и побрела обратно.

Пятый круг оказался вовсе не испытанием. Но чтобы пройти его, нужно было полюбить тьму, впустить ее не только в душу, но и в сердце. Нужно не просто в ней нуждаться, нужно любить тьму, искренне, беззаветно, ничего не требуя в ответ.

Вынырнув из тьмы, увидела господина.

— Вы почувствовали, как я вошла в источник?

— Да.

— Теперь накажете?

— Ты прошла пятый круг. Не вижу смысла наказывать тебя.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. И только в первый миг я испытала стеснение. Ведь я стою совсем голая! А потом… потом я решительно шагнула к господину. Приподнялась на носках и запустила руку в его волосы, заставляя наклониться. Господин позволил себя поцеловать и даже ответил. Я старалась, очень, несмотря на страх, возникший, когда обнаженное тело коснулось жесткого камзола. Сквозь ткань все равно ощущалось тепло. Вложила в поцелуй все свои чувства и желание быть с господином. Вздрогнула, когда горячие ладони легли мне на поясницу, но продолжила целовать жарко и настойчиво.

— Нет! — выдохнул он, внезапно отстраняя меня от себя.

По телу прошла волна дрожи. Его руки так крепко сжимали мою талию. Я так отчетливо чувствовала его кожу своей, невероятно ярко.

— Почему? Чем я хуже Шейлы?! Если вы спите с Шейлой, почему не желаете спать со мной?! Неужели я настолько вам противна?!

Все во мне клокотало от обиды и унижения. На глаза снова навернулись слезы. Ведь он отвечал мне, отвечал! Я чувствовала, что ему это нравится. Но почему… чем я так плоха? Почему он отвергает меня, а Шейлу подпускает к себе?

Несколько секунд господин молча смотрел на меня.

— Я не могу с тобой спать, — наконец сказал он. И перенес меня в комнату, оставив там в одиночестве, в очередной раз брошенной и раздавленной.