Эпилог

Господин

Светлые волосы разметались по подушке. Глаза закрыты. Она спит. Кажется такой нежной и беззащитной. Но это не так. Совсем не так.

Я закрываю глаза, прокручивая в голове воспоминания.

Искал ее. Очень долго. И ее, и Шейлу. Хотя с Шейлой было проще.

С самого появления в нашем мире тьмы у нее появился хранитель, для всех — господин. Когда отцу надоело, он ушел во тьму, чтобы в ней раствориться. Мне пришлось остаться, занять его место. Но мне тоже надоело. Надоело ничего не чувствовать. Надоело проживать день за днем, не ощущая эмоций. Никаких. Но тьме нужен тот, кто будет связан с ней так, как не связан больше никто.

Тогда я решился. Отправился на поиски преемника. Шейла сгодится для этой роли как нельзя лучше. Да, она станет прекрасной преемницей.

Однако я искал не только Шейлу. Мне нужна была та, кто искренне полюбит. Девушка с чистой, светлой душой. Девушка, которая жаждет любви так сильно, что полюбит даже меня.

Я увидел Алайну и сделал все, чтобы она заключила со мной сделку, чтобы пошла со мной, согласившись мне принадлежать. Конечно, все было подстроено. Болезнь матери, древний фолиант с призывом. Алайна оказалась в моей власти.

Я старался понравиться ей. Насколько мог, не испытывая на самом деле ничего. Может быть, ее кровь, которую я постепенно собирал, впитывал в себя, начала во мне что-то пробуждать. Но этого было недостаточно, чтобы по-настоящему чувствовать. И того, что я делал, было недостаточно, чтобы она полюбила меня.

Тьма помогала. Тьма с самого начала согласилась с моим планом. Уже позднее я узнал, как именно она помогала — показывала Алайне сны со мной прежним, знакомила нас, привязывала друг к другу. Не нас. Их. Алайну и Кеирона. Я уже давно не Кеирон, но Алайна считала, что все можно исправить. Да, можно. Совсем не так, как она хотела.

Я не ожидал, но так даже лучше. Тьма, отобравшая мою душу, в этот раз решила помочь. Может, устала от меня, как я устал от нее.

Алайна… Она влюблялась. День за днем влюблялась в меня, но единственное, что для меня имело значение — это возможность провести ритуал. И завладеть ее душой.

Постепенно какие-то чувства пробуждались во мне. Отголоски чувств, непонятные, они тревожили и мешали трезво мыслить. Я понимал, что должен вести себя сдержанно, чтобы не отпугнуть, однако начал срываться, причинять все больше боли и больше. Единственное, на что я был способен — причинять Алайне боль.

И все же я попытался ее спасти. Она ведь подходила не только мне одному. Эизару она тоже подходила благодаря поразительной схожести с бывшей женой. Эизар нарушил магический закон и заточил душу умершей женщины в клетку, чтобы никогда с ней не расставаться. Но мне вполне могла сгодиться эта душа. Вместо Алайны. Чтобы спасти Алайну, уберечь, не отбирать у нее душу.

Пожалуй, где-то глубоко в своих мыслях я был согласен и с другим исходом. Чтобы она не вернулась. Осталась с Эизаром и не захотела возвращаться ко мне. Наверное, я бы мог ее отпустить.

Или если бы она все же подпустила к себе Эизара. Чтобы ритуал состоялся, она должна была лишиться девственности накануне его проведения. Так легко Алайна могла все испортить! Так легко могла избежать ритуала. Мне так казалось. Для нее — не легко. Теперь я понимаю.

Несмотря ни на что, несмотря на лазейки, которые я ей оставил, Алайна вернулась. Узнала, что это не артефакт. И выпустила душу. Она не понимала, что лишает надежды не только меня, но и себя. Она саму себя лишила шанса на спасение. Я сорвался в последний раз. Не ожидал, что Алайна пойдет во тьму и решит пройти все круги. У нее получилось, но в последний момент я все же успел. Вытащил ее из лживой тьмы, захотевшей предать меня, отобрать Алайну и вместе с ней — мой шанс на обретение души.

Выбора не осталось. Я не мог отказаться от плана. Я хотел заполучить душу и снова начать чувствовать.

Все получилось. Прошло так, как задумывалось с самого начала. Алайна полюбила меня и добровольно отдала свою душу. Думала, что делится теплом и светом, думала, что его хватит на двоих. Но одной души хватает только на одного. И я забрал ее душу, всю, не оставил ей ничего.

Последней для проведения ритуала требовалась девственная кровь… Ее мне тоже удалось заполучить в нужное время.

Но недолго я чувствовал радость. В душе Алайны жила любовь ко мне. Теперь душа Алайны во мне. И я люблю ее. А она — нет. Алайна лишилась души, стала бездушной.

Я думал, она уйдет после ритуала. Готов был отпустить, чтобы больше не мучить. Но она осталась. Сам не понимаю, почему осталась со мной, когда больше ничего не держало. Я снял с нее статус рабыни, назвал равной себе и позволил уйти. Не знаю, что ее удержало. Алайна осталась. Только теперь она ничего не чувствует и не может любить.

А я люблю ее так сильно, что хочется выть и рвать себя на части. Когда она позволяет себя ласкать, когда отдается снова и снова, а в глазах ее — только пустота, я хочу выдрать душу из себя и вонзить в нее. Но это бесполезно. Обратный ритуал невозможен.

Я победил и вместе с тем проиграл. Заполучил душу, обрел эмоции и полюбил. Но та, которую я люблю больше жизни, стала бездушной. Это не победа. Это поражение.

После того, как Алайна лишилась души, Ларши ушел во тьму. Как будто почувствовал, что прежней подруги больше нет. Алайна не заплакала. Конечно, не заплакала. Ей было все равно.

Алайна больше ничего не записывает, ей это не нужно. Но я нашел ее дневник. Несмотря на всю боль, которую при этом испытывал, я прочитал. В дневнике есть важная информация, я чувствую это. Загадка не дает покоя, мне важно ее разгадать. Сам не знаю почему. И можно ли считать надеждой слова на незнакомом языке.

— Нам нужно поговорить! — в комнату ворвался Холодный. Через балкон. И как только он это делает, если мои покои охраняет сама тьма? Но Холодный — единственный, кто каким-то неведомым образом обходит любые преграды.

— Тише. Не буди. Видишь же — Алайна спит.

Но Алайна проснулась, приподнялась на локте.

— Что за шум? — спросила хмуро, недовольно.

Они встретились глазами. Секунда, две. Холодный повернулся ко мне.

— Что ты…

Я схватил его за шиворот и выволок из спальни.

— Что ты с ней сделал?! — завопил Холодный. — Она же… она…

— Да, — я отпустил Холодного. — Алайна стала бездушной.

Холодный всмотрелся в мое лицо.

— Но ты теперь не бездушный. Ты отобрал ее душу.

— Да, — я не видел смысла скрывать.

— И что ты теперь чувствуешь, а? Что чувствуешь, когда девчонка, которая так искренне любила тебя, стала бездушной?! — закричал Холодный. — А ты ведь теперь чувствуешь. О да, на самом деле чувствуешь. Ты ведь ее полюбил. Теперь ты любишь ее безответно. Но благодаря тебе Алайна никогда не сможет ответить на эту любовь.

Я призвал тьму. Мощным потоком Холодного пронесло через всю гостиную. Ударившись о дверь кабинета, Холодный пробил ее спиной.

Я вошел в кабинет вслед за ним.

— Успокоился?

Поднявшись, Холодный застыл перед столом.

— Что это?

— Тебя не касается.

— Это древний язык тьмы. Ты его не понимаешь, верно? — Он не оборачивался, не сводил взгляда со страниц дневника.

— Тебя это не касается! — я собирался уже выволочь Холодного из кабинета, но тот внезапно зачитал. Зачитал перевод тех самых строк, которые я не мог понять.

Я потрясенно застыл, пытаясь осознать смысл этих слов.

Холодный обернулся ко мне.

— Вы пойдете туда, я знаю. Но обещаю: я пойду следом. И найду вас там. Обязательно найду. Ты не достоин Алайны.

Да, мы пойдем туда. Единственный шанс, единственная надежда — это войти в источник и дойти до конца. Как же я был глуп, не понимал самого главного! Но тьма — наша последняя надежда. Я отведу Алайну во тьму.

Холодному не стал отвечать ничего. Пусть поступает как знает, меня это не касается. Шейла тоже разберется, когда поймет, что нас в этом мире больше нет. Теперь она станет госпожой вместо меня, теперь она будет править проклятыми. В конце концов, это именно то, о чем Шейла мечтала.

Я не стал медлить. Ворвался в спальню. Алайна уже стояла перед зеркалом, полностью одетая. Я схватил ее за руку и перенес нас обоих в зал с источником.

— Зачем это? — спросила она.

— Мы должны еще раз войти в источник. Вместе, — сказал я.

Алайна пожала плечами, спорить не стала. Крепко сжав ее руку, потянул в источник.

Тьма не стала нас разлучать. В этом не было необходимости — мы оба прошли семь кругов, и преград на пути больше нет.

— Зачем? Зачем ты помогала мне, если знала, что я не прав?!

— Так было нужно, — откликнулась тьма. — Алайне не место в этом мире. И тебе тоже не место. Уже давно. Ты должен был уйти еще в тот момент, когда прошел семь кругов. Ты должен был отправиться дальше. Но ты испугался и бросился назад. Твоя душа прошла вперед, ты вернулся без нее. Но теперь все правильно. Две души, два тела. Пусть одна душа ушла вперед. Вы можете попытаться ее отыскать. Только так вы сможете быть счастливы.

— Мы сделаем все возможное, — заверил я. — Я найду свою душу, чтобы наделить ею Алайну.

И тьма раскрылась перед нами точно так же, как до этого мы раскрылись перед ней.

Алайна равнодушно смотрела на призрачного мальчика. Тот играл на лугу — собирал фиолетовые цветы.

— Почему он призрачный? — спросила Алайна, поворачиваясь к господину.

— Потому что у него нет тела. Это душа. Подойди к нему, если хочешь.

Алайна пожала плечами. Она не знала, хочет ли. И зачем что-то хотеть? Нет ни эмоций, ни чувств, ни желаний. Но что-то неведомое все же потянуло ее к призрачному мальчику. Быть может, отзвуки воспоминаний? Медленно приблизилась. Мальчишка поднялся, выпрямился и посмотрел на нее.

— Мне кажется, будто я знал тебя всю жизнь, — сказал он.

— Кеирон… — узнала Алайна.

— Откуда тебе известно мое имя? Мы на самом деле знакомы?

Мальчик неотрывно смотрел на Алайну. Алайна смотрела на него. Они потянулись друг к другу одновременно. Ладони соприкоснулись. Всего лишь миг — и призрачный мальчик исчез, как будто впитался в тело Алайны. Да так оно и было. Душа Кеирона наконец нашла себе пристанище.

Алайна вскрикнула и пошатнулась. Господин устремился к ней, но в последний момент остановился. Испугался! Кто бы мог подумать, как глупо, но он испугался.

Алайна обернулась к нему. Так страшно было заглядывать ей в глаза. Но в этих глазах господин увидел любовь. И тепло.

— Ты все-таки не предал меня, — она улыбнулась. — Этот путь был таким долгим и сложным, как говорила тьма. Но мы прошли этот пусть. И ты вернул мне душу.

Господин медленно приблизился, не спуская с Алайны взгляда.

— Не вернул. Твою не вернул. Но отдал свою, утраченную сотни лет назад.

— Как хорошо, что твоя душа дождалась.

— Я люблю тебя, Алайна, — сказал господин, преодолевая оставшееся расстояние. Он повторял эти слова много раз. Повторял, пока они оставались на проклятых землях. Повторял, когда они прошли через тьму в новый мир и отправились на поиски души. Но впервые за все это время в ответ на его слова в глазах Алайны вспыхнула ответная любовь.

Их губы встретились в поцелуе. Вспышка, яркая, ослепительная. Как будто взорвался сам мир. Души переплелись. Теперь все на самом деле встало на свои места. Или почти.

***

Алайна

Тьма не была ни злом, ни концом, ни карой. Она была спасением. Пришла в мир, потому что зла и боли стало слишком много. Потому что благословенные так только назывались, а на деле свое благословение утратили. Тьма пришла, чтобы спасти души, которые заслужили спасение. Тьма стала переходом из одного, погрязшего в жестокости и ненависти мире, в другой, теплый, светлый и живой. Не тьма гасила солнце — мир сам погибал из-за его обитателей. И когда-нибудь солнце погаснет, а мир окончательно погибнет. К тому времени души, которые заслужат спасение, уйдут в новый мир. Остальные останутся там и погибнут.

Вот почему тьма проверяла. Проводила по семи кругам, сдергивая с душ всю шелуху, все лишнее, чтобы добраться до сути и увидеть, кто достоин жить в новом мире. Кеирон должен был уйти сразу, еще ребенком. Но он испугался. Ушла только душа, а тело вернулось и сотни лет страдало.

Все это он рассказал мне после того, как я обрела душу и снова смогла чувствовать. Не уверена, что в нем моя душа, а во мне — его душа. Когда мы поцеловались, наши души как будто перемешались. Теперь у нас две души на двоих. Но где какая, так сложно сказать. Да и зачем? Главное, что мы оба любим друг друга. И это делает нас обоих счастливыми.

А новый мир… он такой необычный. Совсем юный. Переселенные люди ищут себя, пытаются найти то, что сделает их счастливыми. Образуются королевства, земли делятся. Кто-то выстраивает новые правила. Мы не спешим вливаться в какое-либо общество и пока наслаждаемся друг другом. Нам вполне хватает небольшого деревянного дома на краю солнечного луга.

— Ларши! — позвала я.

Гаак подбежал ко мне, радостно виляя хвостом. Я присела на корточки, потрепала Ларши по голове. Он довольно прищурился. В этом мире нет тьмы. Но гааку тьма больше не нужна, он научился наслаждаться солнцем, как и я.

Яркое, теплое, золотистое солнце. Этот мир прекрасен.

Поднялась, заметив что-то вдалеке. Вернее, кого-то. Он ускорил шаг.

— Холодный?! — я бросилась ему навстречу.

Живой, Холодный живой! Парень радостно раскинул объятия. Я с разбегу в них влетела. Оба засмеялись.

— Я больше не Холодный! — объявил он. — Меня зовут Кайрон. Я вспомнил.

— Алайна, кто там? — Кеирон, мой любимый муж, вышел на крыльцо.

— Это Кайрон! — объявила я. — Узнаешь? Твой брат нас нашел.

Конец