ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Ночевать мы остались на берегу озера. Смысла идти дальше не было. Уже стемнело, когда я выползла на берег, волоча свой хвост — это в воде он ничего не весил, а на земле я становилась ужасно неуклюжей. Вскоре выяснилось, что мои глаза, которые раньше легко меняли цвет с голубого на глубокий фиолетовый и наоборот, окончательно приобрели свой оттенок. Темно-синий, такой же, как у Арана.

Лир, пока готовился ужин, о чем-то думал, невпопад отвечая нечисти, которая снова составляла нам компанию. Я смотрела на плавающие в озере золотые кленовые листья. И неожиданно поняла, в воде мне находиться уютнее. Если бы не Лир и Аран, давно бы уплыла. Добралась бы до Великого моря, обязательно нашла других русалок…

Подавила вздох, но не любопытство. Мне не приходилось видеть море ни разу в своей жизни, я была в этом уверена, хоть и не помнила прошлого. Сдается, даже если отправишься в море в полет, ощущения будут совсем иные.

— Ари, — обнял за плечи Лир, — о чем задумалась?

— Мне немного тоскливо, — призналась я.

Темный маг, утешая, ласково провел пальцами по щеке. Он понимал как никто другой, что я чувствую. Иногда близкими становятся не те, кого таковыми считаешь. Порой обретаешь их в случайных людях, которые оказываются рядом. Поддерживают, помогают, спасают. И продолжать свой путь, оставлять их становится больно. Но однажды, я точно знала, это придется сделать.

Лир ласково поцеловал мои пальцы, улыбнулся, стараясь приободрить. От этой нежности на глаза набежали слезы.

— Хочешь, научу тебя какой-нибудь эльфийской песне? — предложил Аран.

Кивнула. Эльф тихонько запел, позволяя глубокому голосу разливаться по лесу. Слов я не знала, язык был совсем незнаком, но мелодию подхватила легко. Она журчала, как вода в роднике, звенела. Способности сирены во мне тоже становились ярче и ярче с каждым днем.

Аран позволил себе оборвать песню, заслушался. Лир положил голову на мое плечо, легонько перебирая пряди волос.

— Еще что-нибудь спой, Ари. Пожалуйста. Так тепло и светло на душе, — сказал Лир, не выпуская меня из объятий.

Слова и мелодия, как это часто у меня бывает, взялись из ниоткуда, песня заполнила лес переливами. Я пела о звездах и море, как они нужны друг другу, но им не суждено встретиться. Разве что в последний свой полет звезда может поцеловать волны. Пела и чувствовала, как тоска внутри меня тает. Я сама стала мелодией, ветром, бегущим по волнам, раскрывающим объятия, той самой падающей звездой…

Когда я закончила, возле костра стояла тишина. Лир был растерян и очарован, Аран улыбался, а нечисть таращила круглые глаза и жадно смотрела на меня.

— Ты увидишь море, Ари. Обещаю, — неожиданно сказал Лир, хотя я ни о чем не просила.

На этот раз поцелуй, который он подарил, был мягким и нежным, словно Лир что-то окончательно решил для себя.

— Я люблю тебя, — прошептала, тая, как мед на солнце.

— Я тебя еще больше.

Мы улыбнулись одновременно, рассмеялись.

— Я тут подумала, — осторожно начала я. — Помните, мы плавали вместе? А если отправиться так в полет?

Маги переглянулись.

— Я хочу, — сразу же заявил Аран, горя энтузиазмом.

— Как мы сможем столько продержаться под водой? — спросил Лир, удивленно поглядывая на меня.

— Применю свою магию. Да и лимфил подстрахует. Он же не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

Малыш почти не отходил от меня во время пути, летал рядом или превращался в белку и садился на плечо, передавая теплые эмоции. Мы привыкали друг к другу, радовались неожиданному обретению дружбы.

Лир улыбнулся — и мой мир рухнул. Знал бы он, как на меня действует его улыбка, такая искренняя, настоящая…

Едва встало солнце, я подняла магов и потащила в воду. Лимфил решил тоже присоединиться к забаве, обернулся знакомой янтарной рыбкой, резвился в озере и предвкушал новое развлечение. Лир и Аран ухватили меня за локти, словно переживали, что передумаю. Смешные какие!

— Заходите в воду и пока поплавайте, привыкните к температуре, — улыбнулась я.

Маги не возражали, давая мне возможность спокойно раздеться и нырнуть, прежде чем отправиться в полет. Солнце наполовину вышло, окрасило всполохами озеро, разрисовало алым…

Я взяла Арана и Лира за руки, сосредоточилась. Моя магия позволяла сделать их под водой легкими и почти невесомыми. Главное, чтобы они уловили мои чувства, как тогда, во время рассказа о разбойниках.

Меня же вели инстинкты русалки.

— Готовы?

И дождавшись кивка, увлекла обоих на дно, позволила действовать русалочьей магии. Оттолкнулась хвостом, взлетела, выпуская наружу силу, сливаясь со стихией, расплескивая радость. Лимфил прыгал с нами; Аран и Лир пока не расчувствовали, каково это — летать.

А потом, после пятого прыжка, время потерялось, пространство растворилось. Осталась только необъяснимая шальная радость, которая наполняла меня и магов. И я впервые позволила себе во время полета смеяться, чувствуя, как смех тонким серебряным звоном разливается в воздухе, дрожит. У него тоже своя особая магия.

Вволю налетавшись, вытолкнула магов на поверхность, отпустила. Лимфил скользнул рыбкой мне в ладони, превратился в шарик. Мое развлечение ему пришлось по вкусу. Передала его полупьяному от радости Арану, обернулась к Лиру. Темный маг поймал меня, осыпал беспорядочными поцелуями. А когда закружил над водой, даже растерялась. На берег по привычке нес на руках. Даже на пару мгновений оторвался от моих губ, чтобы случайно не уронить, но не отпустил. Закутал в теплый плащ, уткнулся в льняные волосы. Локоны отросли уже до талии, и я все время порывалась их отрезать, но Лир отговаривал.

— Ари, это было невероятно! — наконец пришел в себя Аран, помешивая в котелке наш будущий обед.

Лир молчал, смотрел сумасшедшим взглядом, иногда касался губами виска. Нечисть куда-то исчезла, а лимфил носился рыжей белкой возле костра, играя со своим хвостом.

Лир помолчал, потом неожиданно сказал:

— Я обдумал предложение насчет охоты на ведьму.

Мы с Араном переглянулись и уставились на мага.

— Ты передумал?

— Нет, Ари. Но считаю, лучше мы разберемся с ней, чем станем опасаться нападения.

— У тебя есть идея, как не вмешивать в это Ари? — заинтересовался Аран.

— Думаю, можно набросить на меня иллюзию. Это даст возможность находиться возле воды и…

Он шутит? Или издевается?

— Неужели думаешь, что я соглашусь?

Внутри все так и холодело от мысли оставить его без защиты.

Аран задумался, словно взвешивал все за и против. Нет, только этого еще не хватало! Неужели и эльф согласится? Безумная затея! Не хочу, чтобы они рисковали!

— Пара капель крови Ариадны позволят прикрыть ауру мага. Это должно сработать. Я наложу нужные чары, а наша русалочка уже после, когда ведьма окажется в воде, проклянет, желая смерти. Из защитного круга Ариадне даже не придется выходить. Можно сотворить и наши фантомы, сделать беспомощными, чтобы приманка наверняка сработала.

— Нет, — возразила я.

Лир реально думает, что я смогу спокойно смотреть, как тень станет вытягивать у него силы?

— Ари…

— Цена этого — твоя жизнь и мое счастье, Лир.

Аран вздохнул, понял, что не соглашусь.

— Нам нужен другой план, — спокойно произнесла я.

Мы отправились в путь, но всю дорогу спорили, сыпали предположениями, отметая одно за другим.

— Ари, что ты хочешь взамен? — спросил Лир к полудню пятого дня, когда мы уже устали выдумывать способы убийства ведьмы. — Ты согласишься на мой план, но назовешь свою цену.

— У меня нет никого и ничего дороже тебя, Лир, — очень тихо ответила я.

— Рад слышать, но все же…

И уставился на меня. Не отстанет. Не послушается и все равно рискнет жизнью. Только тайком. Лир всегда поступал так, как считал нужным. Ночью они с Араном обсуждали такой вариант развития событий, думая, что я сплю. И лучше согласиться и помочь, чем оставить все так, как есть. Погибнет же! Сильный темный маг, но и ведьма коварна и опасна. Какую тайну у него выпытать? Что попросить взамен, раз предложил сам установить цену?

Было кое-что, что тревожило душу до безумия. Получить бы хоть какую-то информацию о своем доме, родных, мире, из которого сюда попала. Лир знал об этом, но категорически отказывался рассказывать. Боялся причинить боль? Или потерять меня? Что прячется в моем прошлом?

Я подняла глаза на Лира и поняла, что мое молчание затянулось.

— Говори, Ари, — спокойно и ровно, хотя я кожей чувствовала, что он предполагает самое худшее, сказал Лир.

Сдалась, попросила. Аран с Лиром переглянулись. Темный маг сжал виски.

— Что ты со мной делаешь, Ари? Что? — В голосе слышалось отчаяние.

— Не я это начала, Лир. Ты пожелал невозможного — оставить меня за защитным кругом смотреть, как ты схватишься с ведьмой. Я назвала цену моего невмешательства.

Он молчал долго, словно взвешивал и оценивал мои слова.

— Я согласен на твои условия. — Голос у Лира был надломленный, усталый.

Решили не идти дальше, остаться здесь на ночь.

— Даринель, ты обещала показать мне красивое место неподалеку отсюда, — напомнил Аран.

Даринель? Так кикимору, что ли, зовут? Мне она своего имени так и не назвала. Как интересно! Но расспрашивать не стала, отмечая, что парочка скрылась за деревьями. Леший и водяной пока не появлялись, а лимфил дремал у костра, сытый и довольный.

Лир подбросил в огонь хвороста, уставился куда-то вдаль.

— Чуть меньше двух лет назад… Время в мире, где ты жила, и в Ларейе отличается, если что. Здесь проходит год, а там — десять лет. Так вот, я возвращался в Аридейл после небольшого путешествия, — начал маг. — В двух часах ходьбы от столицы начинается Великое море, не помню, говорил ли тебе…

Нет, конечно. Может, поэтому и оттягивает наше возвращение, боясь, что я передумаю?

— Апрель был в самом разгаре, но темнело достаточно рано. Я устал и решил сделать остановку. Спустился к воде, собираясь переночевать, чтобы продолжить путь уже завтра.

Он вздохнул, собираясь с силами.

— На закате к берегу волна вынесла русалку. — Маг не смотрел на меня, погрузившись полностью в воспоминания. — Она умирала, силы заканчивались, и я ничем не мог помочь. Но русалка увидела меня, поманила рукой. Я сомневался, Ари… За помощь представительнице морского народа меня ждала смерть.

— Но все равно подошел?

— Да. Она прижимала к груди какой-то сверток, и я не сразу понял, что в покрывало завернут ребенок.

Лир снова замолчал, и я замерла.

— Русалка заговорила со мной. Ее голос был нежный, певучий, совсем как у тебя, когда поешь. Сирена… Русалка просила не за себя, Ариадна. Она знала, что ее минуты сочтены. Умоляла спасти дочь.

Как же непросто Лиру давались эти слова.

— Я не согласился. Не помогли даже ее голос и обаяние. Русалка явно чего-то недоговаривала, но когда я отказался, сдалась. Ее отправила на этот берег богиня Судьбы, пообещав, что русалка там встретит того единственного, кто сможет спасти ее ребенка. Кто бы знал, как я не хотел в это ввязываться! Богиня, русалка… и крошечная девочка, которая только родилась. Бороться можно было с любым злом, но не с доверчивыми глазами этой крошки…

Лир вздохнул.

— Так она и оказалась у меня на руках. Русалка смотрела с надеждой, шептала нежности, убаюкала малышку, попрощалась… И потребовала с меня клятву, что позабочусь о ее ребенке, будущей русалке, до того времени, пока не проявится ее сущность, сделаю все возможное, чтобы помочь пройти инициацию, стану защищать ценой жизни. За эту клятву русалка была готова отдать мне последнюю каплю силы.

— Ты не взял? — тихо спросила я.

— Нет. Я уже проникся той любовью, что она испытывала к ребенку. Разве на такое можно не отозваться? Но стоило мне только произнести клятву, как налетели тени. Взялись из ниоткуда, словно ждали этого момента. Русалка умоляла меня уйти, спасать свою жизнь и ее ребенка. Но разве я мог оставить ее на растерзание этим темным созданиям? Тогда я думал, что на ее месте…

— Ты думал о Тире? Ты представил вместо нее своего брата?

— Да. Я бросился на помощь, но не успел. Теней был много, и она их заманивала, чтобы дать мне шанс уйти. Русалка умерла, растворилась в волнах. Я даже не узнал ее имени. — Лир остановился и на мгновение замер.

— И ты…

— Будь я один, справился бы, ушел. Но как бросить беззащитного ребенка, даже если бы меня и не удерживала клятва? Туман, который я призвал, ненадолго защитил нас, но вырваться из круга теней было нереально. Они наступали. И мне и ребенку грозила гибель. Единственным выходом оставался портал, но создать его сложно. Уходит почти вся магия, лежишь потом бессильным, поэтому никто ими и не пользуется в Ларейе. Но я попробовал. И даже сумел это сделать, отправил ребенка через пространственное окно в безопасное место как раз в тот момент, когда защита рухнула, но удержать портал не смог. Налетели тени, окружили… Если бы отец не почуял мой зов, не пришел на помощь, я бы умер на том берегу.

— Лир…

— Я пролежал месяц, восстанавливаясь. Отцу про русалку и ее дочь не рассказывал, хранил это в тайне.

По моим щекам текли слезы, но я не смахивала их, позволяя боли выплескиваться наружу.

— Если бы у меня имелась хоть капля твоей крови, Ари, я бы перенесся сразу же, даже бы не лишился сил. Клятва, данная твоей матери, помогла бы. А так… Поиск занял у меня время. Все, что я знал, — ты жива, я чувствовал это. И предположил, что окажешься рядом с водоемом — рекой, озером, морем. За эти дни я видел столько детей, оставленных на произвол судьбы, — тихо заметил Лир, вздыхая. — И наконец нашел тебя. И больше не покинул.

Он поймал мой взгляд, опутал теплом, словно хотел забрать боль.

— Моя мама…

Договорить я не смогла, но Лир понял и так. Взмахнул рукой, создавая иллюзию. И я увидела ее — хрупкую русалку с фиалковыми глазами, длинными белыми волосами, прижимающую к груди ребенка. Меня.

И в этот момент я поняла, что последняя надежда встретиться с мамой угасла. Слезы закончились. Теперь плакало кровью сердце.

Иллюзия Лира растаяла легкой дымкой.

— Каким образом ты был рядом? — спросила, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Не стоило даже ради клятвы…

— Ее не нарушишь. Да и жалко маленькую крошку, которая лишилась всего на свете. Тебе нужна была защита. Тебе был нужен я, Ариадна.

— Лир! Я не понимаю!

— Ты уверена, что хочешь это знать?

— Да.

Лир вздохнул, закрыл глаза, и через мгновение передо мной стояла… Лена. Очертания растаяли, преобразились. И вместо подруги уже находился Лир.

— Ты не подпускала к себе мальчишек, Ари, уж не знаю почему. Я пробовал подступиться, но не вышло. Ты их боялась. В том мире почти нет магии, мне с чарами преображения помогала богиня Судьбы. Я даже ее не звал, сама пришла. Видимо, чем-то была обязана твоей матери. Уже не узнаем этого, но других объяснений у меня не имеется.

Сам бы я не справился. Иллюзия — это одно, изменить ауру сложнее, заклинания долго не держатся. Не знаю, какие чары накладывала богиня Судьбы. Слишком они древние, сильные. Очень сложно было справиться с этим. Волшебство богини подправляло не только внешность, но и характер, поступки, манеры, речь. Я словно жил в чужом теле не своей жизнью. Наверное, так оно и было. Лишь внутри я оставался собой. И привыкал. Долго привыкал. Поначалу вообще приводила в ярость сама ситуация, обстоятельства, которые не мог изменить. Но стоило увидеть тебя…

Лир вдруг замолчал, прикусил губу.

— И ты почти одиннадцать лет так мучился, если считать по времени того мира, где я жила?

— Богиня Судьбы предоставила выбор: быть с тобой в приюте либо в школе. На это время накидывалась иллюзия, а в остальное — нет. Кроме того, она позволяла на летние месяцы возвращаться в Ларейю, чтобы не вызывать лишних вопросов. Путешествием никого не удивишь. Там я, правда, бывал считаные дни, в твоем мире время текло по-прежнему иначе.

Лир вздохнул, но в мою сторону так и не посмотрел.

— Без сложностей было не обойтись, Ариадна. Богиня Судьбы запретила помогать слишком много, переживая, что иначе в тебе никогда не проснется свободолюбивая гордая русалка. Ты была неуверенной, сомневающейся во всем, слабой. Весь твой свет забирали люди. Я старался помочь, поддержать…

Воспоминания вспыхнули внезапно, хлынули волной, возвращая забытое.

…Витька и Женька, которые дергали за косичку. Лена налетает коршуном, бьет наотмашь.

…Синяки от драки в детдоме. В руках подруги склянка с йодом и припрятанная конфета. Она наотрез отказалась ее отдавать, пока не залечит мою рану. Мы даже поругались.

…Чуть растаявшая плитка шоколада, которую Лена сунула в руки. Я плакала, когда меня высмеяли одноклассники.

…Парни, которые, едва я стала старше, пытались со мной познакомиться. Лена злилась и распугивала их.

…Я кричу, провалившись в прорубь под лед, тону. Задыхающаяся Лена в нелепых красных варежках с ярко-желтыми синицами тащит что есть силы, уговаривает не сдаваться.

…Мы с Леной на кухне ее родителей, укативших в очередную командировку, учимся делать мороженое по рецепту, который нашли в Интернете.

…Мой первый и единственный школьный бал, на который Лена уговорила меня надеть голубое атласное платье и распустить волосы, вечно собранные в пучок.

…Единственный танец за вечер с незнакомым парнем с серыми глазами и исчезнувшая подружка.

Сколько их было, этих воспоминаний и мгновений, которые появились словно из ниоткуда? Единственный человек, которому я верила, обманывал и в то же время защищал. Берег меня там, где имел на это право.

— А родители Лены?

— У них никогда не было детей, Ариадна. Богиня Судьбы сотрет воспоминания обо мне.

— У озера тоже был ты? — тихо спросила я.

— Да, — ответил Лир. — В том мире русалке не выжить. Свет в них угасает.

— Ты можешь читать мои мысли?

— Нет.

— Но на озере…

— Мне помогла богиня Судьбы. Когда ты умираешь, если я нахожусь рядом, могу позвать, переубедить…

Темный маг замолчал, будто снова сказал что-то лишнее, чего мне знать не нужно.

— Ты заманил на озеро. Знал, что не поверю?

— Да. Но не мог выбирать за тебя.

— И ты обещал моей матери, — спокойно заключила я.

— Клятва действовала до тех пор, пока у тебя не появился хвост, отозвался Лир.

— А потом? Почему ты помог? Ведь не любил же!

— Ари, я провел с тобой в том мире одиннадцать лет. Разве мог остаться безразличным к твоей судьбе, бросить, зная, что ты ничего не помнишь, окажешься в опасности? Я искал в озере русалку, не ожидал, что инициация в тебе пробудит сразу магию и сущность. На Земле ты была иной.

— Лучше?

— Просто иной. Беззащитной, хрупкой. И там я мог спокойно убедить себя, что мои чувства лишь отголосок клятвы. Но стоило коснуться твоих губ… Одна темная бездна знает, как я нуждаюсь в тебе, Ариадна.

— Чудное имя… Почему ты дал именно его незнакомой девочке?

— Его назвала твоя мама. Имена русалкам дает Великое море. Ариадна — величественная, храбрая, красивая, не способная на подлость или обман. Это очень подходящее для тебя имя.

Кивнула, уплывая в свои мысли, пытаясь разобраться, вычленить главное, но в голове царил полнейший хаос.

— Ари, не молчи.

Поймала встревоженный взгляд Лира, который сейчас боялся ко мне даже прикоснуться.

— Покажи еще раз маму, — попросила я.

Иллюзия вспыхнула мгновенно, я жадно ловила черты русалки, которая отдала за меня жизнь.

— А отец?

— Я ничего не знаю о нем, Ари. Единственное, покрывало, в которое ты была завернута, штучный товар. Такое создают и продают только в Снежном королевстве. У меня не было времени узнать хоть что-то, но, если хочешь, помогу.

Желала ли я этого? Даже эти слова Лира дают понять, что отец был из знатного рода. Наверняка соблазнил и бросил мою маму, узнав, кем она была. Или он виноват в ее гибели? Думать так не хотелось, но правды я не знала.

Я села на поваленное дерево, поросшее бархатным мхом, обняла себя руками, ощущая одиночество как никогда раньше. Может, и не стоило ворошить прошлое, как советовал Лир. Он уберегал меня от опустошения и лишней боли, но и жить в неведении…

Аран оказался на поляне незаметно. Его встревоженный взгляд скользнул по мне, вернулся к магу.

— Я хочу плавать.

Поднялась и направилась к воде, не обращая внимания, что мужчины сверлят беспокойными взглядами мою спину. Я нырнула на самое дно, убедилась, что никто за мной не последовал, и только тогда позволила себе снова расплакаться.