ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Гретта мне понравилась сразу же. Она коротко рассказала о придворной моде, показала эскизы нарядов, которые носит знать. Не особо удобные и комфортные, учитывая корсеты, пышные юбки, расшитые драгоценными камнями, да многочисленные оборки.

— Леди Ариадна, — обратилась Гретта, услышав мой вздох, — вам не нравится?

— Это все мне не подходит, — чуть нервничая, заметила я. — Скажите, я сильно нарушу традиции, если выберу абсолютно другой фасон платья?

— Для дайари принца Лирантанеля такое допустимо. И слова никто не скажет.

— Из-за статуса?

— Да ваш мужчина испепелит любого, кто на вас косо посмотрит, — улыбнулась Гретта, и я так и не поняла, это она всерьез или шутит.

Лир, конечно, ревнивый, но не настолько же. Или я чего-то не знаю?

— У вас есть драгоценности?

— Да. Правда, я их не ношу.

— Позвольте взглянуть. Я редко подбираю ткань, ориентируясь на драгоценности, но сдается, в вашем случае стоит попробовать.

Я прошла в спальню. Стараясь не потревожить Лира, достала шкатулку с подаренным им серебром.

Мы с Греттой выложили украшения на небольшой столик. Горничные, которые были на подхвате, с любопытством поглядывали в нашу сторону.

Красивый комплект с лазуритом, состоящий из кулона в виде капельки на тонкой серебряной цепочке, такой же формы серег, который мне так нравился, Гретта сразу отложила, сказав, что это слишком простое украшение для бала.

Долго рассматривала браслет, плетение которого напоминало лепестки и цветы с бабочками. Он выглядел изящно, был усыпан мелкими бриллиантами и сапфирами. Отложили в сторону, хотя я понимала, что все равно его не надену. Ведь мне придется прыгать в море, и драгоценность однозначно исчезнет.

Серебряные тонкие браслеты, серьги, кулоны и колье с сапфирами бережно убрала в шкатулку. Гретта в этот момент задумчиво рассматривала цветок дайари на моей руке. Он был главным моим украшением, если честно.

Я попросила Жюстину унести шкатулку обратно, сделала глоток чая. Двери спальни неожиданно распахнулись, появился заспанный Лир.

— Еще не подобрали платье?

— Нет. Мы решили подобрать наряд к драгоценностям.

— Из тех, что у тебя есть, ничего не подойдет, — спокойно сказал Лир. — Подожди минутку. Я сейчас.

Он исчез в спальне, но вскоре вернулся, держа в руках темно-синюю бархатную шкатулку.

— Думал отдать перед балом. Но полагаю, сейчас нужнее.

Протянул подарок, и я осторожно раскрыла футляр. Ожерелье было красивым. На серебряной основе — тонких переплетенных нитях — располагались лилии, сделанные из ярко-синих, под цвет моих глаз, сапфиров. Сердцевина каждого цветка усыпана мелкими бриллиантами, их капли дрожали и на лепестках. Всего цветов было пять. От центрального тянулась тоненькая цепочка с ярко-синей каплей-кулоном. Рядом в шкатулке лежали точно такие же серьги с цветком и свисающей с него каплей.

— Нравится? — поинтересовался Лир, так и не дождавшись от меня хоть какой-то реакции.

— Очень, — отозвалась я, не в силах отвести глаз от такой красоты.

— Принимаешь подарок?

— А по какому он поводу? — не удержалась я, оборачиваясь и замечая, как Лир очень светло улыбается.

— Разве он нужен, чтобы делать подарки дайари?

— Спасибо, — растроганно прошептала я.

Только мой темный маг мог так чувствовать меня и понимать. Об этом говорили тонкие переплетения цепочек, сверкающие камни, форма цветов, напоминающие тот узор, что располагался на моей руке. Комплект явно был сделан на заказ. И когда Лир успел?

Мой темный принц наклонился, ласково поцеловал в щеку и ушел в спальню. Портниха кашлянула, старательно пряча улыбку. Я вздрогнула, опомнилась, поднялась. Быстро положила футляр на столик.

— Я сейчас.

Видимо, Лир ждал меня, потому что, стоило пробраться к нему в постель, как жадно поцеловал.

— Уже соскучилась? — спросил он смеясь.

— Я забыла сказать тебе спасибо, Лир, — смутилась я.

— Способ благодарности выбран верно, мне нравится.

Я хихикнула и страстно его поцеловала. Малость, конечно, увлеклись. Наверное, даже бы продолжили, но меня ждала портниха. Очень терпеливая женщина, к слову сказать. Лишь улыбнулась, когда я вошла, ни о чем не спросила и сразу приступила к делу.

— Вам нужно платье без бретелей с открытой спиной до талии, леди Ариадна.

— Не слишком откровенное?

— Нет. Я бы даже сказала, скромное. Но именно такое подчеркнет вашу красоту и хрупкость. Юбку сделаем длинной, но не слишком пышной.

— Облегающее платье? — уточнила я.

— Да. Но стеснять движений оно не будет.

Это хорошо. Бежать в нем будет легко, разве что немного холодно.

— Давайте определимся с цветом. Серебряное, белое или синее?

— Синее, — отозвалась я.

Гретта вытащила из сумки образцы тканей. Выбирали долго, остановились на шелке. О цене я боялась и спрашивать, понимая, что Лир все оплатит, но немного смущалась.

— Как вы смотрите на то, чтобы пустить по правому боку вышивку? Серебром, конечно. А рисунок — лилии.

Кивнула, догадываясь, что в сочетании с украшением и комплектом подаренных Лиром драгоценностей будет смотреться красиво.

— Позволите дать совет насчет прически? — спросила Гретта.

И, дождавшись моего согласия, мягко улыбнулась.

— Чуть приподнимите волосы, закрепив их шпильками, и оставьте спадать до талии.

Портниха сняла с меня мерки, сказав, что платье будет готово через два часа. Я уже знала, что она создает наряды при помощи магии, и ничему не удивилась. Пообещав прислать мне прямо сейчас помощника, чтобы помог определиться с обувью, ушла.

Башмачником оказался эльф, представившийся как Алирдей. Длинные темные волосы собраны в косу, переплетены ярко-зелеными лентами в тон глазам. Сам же высокий, изящный. В меру веселый и любопытный. Ему, конечно, сообщили, кем я являюсь для Лира. Он предложил на выбор так много красивых туфель, что я никак не могла определиться.

— Леди Ариадна, есть у меня еще одна пара, — неожиданно сказал Алирдей. — Если подойдет, считайте, дарю. Я уже добрую сотню лет не могу найти для них владелицу.

Я удивленно кивнула, и эльф достал… хрустальные туфельки. Я не выдержала, рассмеялась. Алирдей встревожился.

— Вам не нравится? Они изящные, красивые, но чары капризные. Их не каждая может даже примерить.

— Ох, Алирдей!

Я снова рассмеялась, а потом, поймав беспокойный и мало что понимающий взгляд эльфа, рассказала сказку о Золушке. Алирдей впечатлился и рассмеялся.

Эх! Если подойдут, будет еще занятнее. Я ведь словно из такой же истории! И росла без родителей, оставшись сиротой, и от принца собираюсь сбежать во время бала. Жаль, что жизнь не прекрасная удивительная сказка, где любовь побеждает все.

Туфельки оказались впору, что вызвало у меня очередной приступ смеха.

— А почему они не тяжелые? Хрусталь же.

— Так гномья работа. Только подгорный народ такие чары накладывает… и не делится своими секретами. Увы!

В голосе Алирдея звучала легкая досада.

— В них вы, кстати, и ноги никогда не сможете натереть, — добавил эльф.

Я поблагодарила за подарок, и мы расстались, довольные друг другом. Пока пила чай и перекусывала, размышляя о превратностях судьбы, вернулась портниха. Примерили платье. Оно смотрелось изумительно. Оттенки синего шелка переливались в свете свечей, словно морские волны. Серебряная вышивка подчеркивала хрупкость и юность, а фасон идеально подходил к фигуре. У меня никогда не было ничего столь восхитительного и прекрасного. В этом платье я чувствовала себя морской принцессой, спешащей на свой первый бал к влюбленному в нее принцу.

Маленькую сумочку из серебряной ткани я попросила Жюстину отнести к Арану. Он должен ее зачаровать.

— Подходящее нижнее белье имеется? — деловито спросила Гретта.

Я кивнула. Белоснежный кружевной комплект приобрела когда-то на одной ярмарке, не удержавшись от покупки.

Мы распрощались с портнихой, я отпустила горничных отдыхать. За окнами было еще темно, но я догадывалась, что приближался рассвет. Спать не хотелось. И я быстро собралась и отправилась в сад к скульптуре Аранатариэль. В последнее время, когда мне становилось грустно или одиноко, я шла именно туда. Словно звезда могла услышать, утешить, подсказать правильное решение.

— Я постараюсь тебя вытащить. Обещаю. Вернусь.

Решив, что этих слов достаточно, тихонько спела ее любимую песню. Жаль, не разбудить Аранатариэль, как в сказке, одним своим голосом.

— Твое желание побыть одной меня начинает пугать, — заметил заспанный Лир, неожиданно появившись на дорожке.

Я обняла его, улыбнулась. Темный принц взял мои руки в свои, поднес к губам. Жаль, мое сердце он уже согреть не сможет.

Когда мы вернулись во дворец, Лир отпустил прислугу, сам приготовил ванну. Он был ласков, нежен, заботлив, и от этого становилось еще больнее. Уйти от того, кто к тебе относится плохо, легче. А его любовь лишала всех благих намерений, заставляла забыть себя…

Дальше день побежал привычно и размеренно. Конечно, суетились слуги, завершая подготовку праздничного зала и покоев для гостей. Заглянул Аран, решив уточнить, не передумала ли я. Покачала головой, забрала зачарованную сумочку. Много вещей взять с собой не получалось, поэтому я перебрала и просмотрела все, чем успела обзавестись, и сложила самое необходимое. К зачарованной нечистью одежде отправилось зеркальце и гребень, небольшая заколка, подаренная Лиром, — с ней не хотелось расставаться. Все остальное словно было не моим. Задумалась, взять ли деньги. Там, куда я собиралась, они могли и не пригодиться, но мало ли… Все же осторожно ссыпала в сумочку десять золотых и семь серебряных — весь мой небольшой запас.

На сон и отдых времени не оставалось, принялась готовиться к балу. Лимфил крутился поблизости; он обнюхал драгоценности, подаренные Лиром, позволил себя приласкать и покормить, пока Николетта занималась моей прической. Накрасилась, остановившись на легком макияже, провела рукой по платью, наслаждаясь его мягкостью.

Надела нижнее белье, полюбовалась на свое отражение в зеркале. Лимфил неожиданно превратился в бабочку, заставив горничных охнуть — все же для них он всегда оставался котенком, — и замер в моих волосах. Зная, что я планирую покинуть дворец, он хотел быть рядом.

Драгоценности, подаренные Лиром, надевала с огромным удовольствием. Впрочем, нужны ли они мне? На дайари принца и так разве что ленивый не будет смотреть. Как раз потянулась к платью, когда раздался голос Лира.

Он вошел в комнату, увидел меня, да так и замер, даже забыл, зачем пришел. Я рассматривала моего темного принца, открыто любовалась им. До чего же прекрасен! Чуть волнистые волосы слегка растрепаны, глаза сияют, словно внутри горит огонек. Одет в темный костюм, на рукавах камзола и вороте сверкают драгоценные камни, подчеркивая статус. Белая рубашка расстегнута на пару пуговиц, и это придает Лиру менее строгий вид. На голове — серебряная корона с алыми и какими-то неизвестными мне желтыми камнями. В ней я видела его впервые, даже немного растерялась.

Глаза моего темного принца стали ярче, напоминая расплавленное серебро. Сердце замерло, сделало прыжок, забилось чаще.

Он рассматривал меня так же жадно и восхищенно, как и я его.

— Ари, — хрипло сказал он, оставаясь на месте.

Я посмотрела на горничных. Они покраснели и тут же покинули комнату.

— Что?

— Ты так прекрасна. Сказочная морская принцесса.

И, заметьте, это без платья и туфель.

— Спасибо.

Взгляд Лира опалял кожу, дышалось с трудом.

— Я вынужден сопровождать на бал Силадерь. Помолвка еще не расторгнута.

Кивнула, ожидая нечто подобное.

— Аран забрал свою клятву.

Он так и стоял, не пытаясь сократить между нами расстояние.

— Я так по тебе соскучился, — хрипло заметил Лир. — И мне снова нужно идти…

— Скоро увидимся, — улыбнулась я.

Где же мне найти эти проклятые силы, чтобы уйти? Как не сломаться и не сдаться, когда в глазах моего единственного мужчины столько нежности и любви? Но из двух зол — сломаться или остаться собой, русалкой, я уже выбрала второе.

Едва Лир ушел, переоделась. Из зеркала на меня смотрела хрупкая красивая девушка. Это была не я. Незнакомка со сверкающими глазами цвета моря, готовая к решительным действиям.

Николетта осторожно проскользнула в спальню, занесла и поставила в угол две корзины. В одной находились свечи, в другой — лепестки белых роз. Лир выполнял свое обещание.

Я провела пальцами по драгоценностям, что были на мне. Если сниму, у моего темного мага возникнут вопросы. Если оставлю — исчезнут ведь, едва нырну в море. Как же не хочется расставаться с такой красотой! Остается надежда, что либо найду способ их где-то оставить, либо они зачарованные. Не исчезает же кольцо, сделанное Лиром, чтобы сдерживать магию русалки! Да и кольцо исполнения мелких желаний никуда не делось.

Позвала слуг, попросила бумагу и перо. До бала оставалось совсем немного, и я надеялась написать своему магу прощальное письмо. Уйти, ничего не объяснив, мне казалось подлостью.

Рука дрожала, но я заставила себя успокоиться. Перо заскользило по бумаге.

«Прости, что ухожу, не прощаясь, Лир. Ты бы не смог отпустить, а я — остаться.

В том, что все сложилось именно так, никто не виноват. Я безумно люблю тебя и, пожалуй, будь между нами все по-честному, попробовала бы забыть о гордости. Но сейчас…

Как переступить через себя, мой темный принц? Жить в бесконечном страхе, что однажды твоя ладонь, на которой я всего лишь мотылек, сожмется в кулак? Делить единственного мужчину с другой женщиной? Боль от разлуки будет сильной, я знаю. Но так мы хотя бы не потеряем самих себя, не предадим то светлое, что в нас осталось.

Хочется верить, что однажды я смогу простить — и вернуться.

Твоя дайари Ариадна.

P. S. Не наказывай своих людей за то, что я ушла. Мне никто из них не помогал».

Я свернула письмо, стянула с пальца кольцо, которое сдерживало магию, осторожно спрятала под подушку. В том, что Лир найдет его, не сомневалась.

Глубоко вздохнула, поднялась.

Я смогу. Я сильная.

Обулась, захватила сумочку. Попросила горничных не перестилать постель. Они, конечно, удивились, но не стали ничего уточнять.

По коридору шла медленно, стараясь держать голову прямо и ровно. Улыбалась тем, кто приветствовал меня и кланялся. Никому не нужно было знать, насколько плохо и больно сейчас дайари принца.

Улыбнись, Ариадна! Улыбнись всем, кто замер в зале, рассматривая и оценивая тебя, спускающуюся по лестнице. Улыбнись Арану и Даринель — самым лучшим и преданным друзьям. Улыбнись Лиру, который дрожащими руками с потемневшим взглядом ставит бокал с вином мимо подноса.

Никому из них не нужно знать и видеть, как у Золушки разбивается сердце и его хрустальные осколки летят вниз к ногам темного принца.

Когда я оказалась на последней ступеньке, Лир очнулся, подошел и протянул руку. Наклонился, не обращая внимания на то, что творится вокруг, нежно поцеловал мои пальцы.

— Ты прекраснее всех звезд на небе, Ариадна, — искренне сказал он, не сводя с меня сверкающих глаз. — Я люблю тебя.

Улыбнулась, чувствуя, как подгибаются колени.

— Потанцуем?

— Разве твой отец не собирается произносить приветственную речь? — поинтересовалась я, осторожно оглядывая зал.

— У него неотложные дела, он чуть позже посетит бал. Пока есть время насладиться вечером, не будем его упускать.

Почему бы и нет? Зазвучала легкая музыка, Лир повел меня в центр зала. И стоило его руке скользнуть на мою талию, как мир стал стремительно исчезать. Остались только он и я. Сумасшедший влюбленный взгляд, в котором тонешь, как в омуте. Жаркое сбившееся дыхание. Вкус счастья на губах, когда удержаться было невозможно, и мы останавливались и целовались, нарушая все правила этикета. И зачем их было учить? Впрочем, сегодня я могу позволить себе все что угодно.

— Ари, почему ты так на меня смотришь? — неожиданно спросил Лир, возвращая нас обоих в мир, полный шума и веселья.

— Как?

— Будто прощаешься.

— Здесь столько желающих потанцевать с тобой, — беспечно улыбнулась я, — а мне не хочется тебя им отдавать.

И ведь сказала правду, цветок дайари не будет жечь.

Он поверил, поцеловал мое открытое плечо, смотря захмелевшим взглядом. Хотя я знала, что больше двух глотков вина он так и не сделал. Потянулась к нему, поцеловала нежно-нежно, вкладывая в это прикосновение всю свою любовь. Я прощалась.

— Ари, может, сбежим с этого невыносимого бала? — прошептал Лир. — Ожидание становится нестерпимым.

Я рассмеялась, качнула головой. Музыка оборвалась.

— Мне нужно идти.

В голосе моего принца слышалось сожаление. Он неохотно выпустил меня из объятий, прерывисто вздохнул.

— Лир, я люблю тебя!

Маг обернулся, вгляделся в мое лицо.

— Ари, ты что-то задумала? — тихо спросил он.

Лгать сейчас было нельзя. Лир почувствует жжение в браслете.

Я улыбнулась, игриво провела пальцем по его щеке.

— Как ты думаешь, если я приглашу на танец Тезуэля, он откажется? — спросила первое, что пришло в голову.

Лиру идея не очень понравилась, но он все же указал мне на темного мага, стоящего неподалеку. Черные волосы, собранные в хвост, делали его лицо хищным. Острые скулы и подбородок. Глаза темные, словно бездна, мерцающие. И взгляд оценивающий, откровенный, едва на грани приличий. Одет в праздничный серый костюм, украшенный жемчугом. Подойти к нему я не успела. Заметив мой интерес, Тезуэль направился в нашу сторону сам. Лир нас представил.

— Вас разыскивала ваша невеста, ваше высочество.

Лир вежливо поблагодарил, но остался стоять на месте.

— Не подарите мне танец, леди Ариадна?

Сделала легкий реверанс, принимая приглашение.

— Вернусь чуть позже, мой свет, — попрощался Лир.

Тезуэль вежливо положил руку на мою талию, повел легко и непринужденно в танце.

— Леди Ариадна, почему вы превратили мою дочь в гадюку? — спросил темный маг. — Мне никто не может объяснить причину. А добраться до вас и поговорить оказалось нереально.

— Нереально? — удивилась я.

— Лирантанель запретил без его разрешения кому-либо подходить к вам.

Я покосилась в сторону моего темного принца, пригласившего на танец Силадерь. Пара кружилась неподалеку.

— Я этого не знала. Да и что бы это поменяло? Ваша дочь повела себя недостойно.

— Я готов принести вам извинения вместо нее, леди Ариадна. Может быть, вы их примете и инцидент будет исчерпан?

— Принимаю, — с улыбкой сказала я.

Этот хитрый змей ответил тем же, правда, выражение его лица больше напоминало оскал.

— Снимете чары?

— Видите ли, Тезуэль, для уничтожения заклятия ваша дочь должна раскаяться в содеянном. Здесь помочь я не смогу.

Маг чуть наклонил голову набок, оценивающе на меня посмотрел.

— Даже так…

На мгновение задумался, кивнул своим мыслям, словно смирился с происшедшим.

Танец вскоре закончился, и меня пригласил на следующий незнакомый брюнет. Прошло больше часа, прежде чем я почувствовала усталость и отошла к столам с угощением, где обнаружила Кассиандра. Он обрадовался встрече, расспросил о моем пребывании во дворце.

— К сожалению, я планирую… сбежать.

Хранитель поперхнулся вином, уставился на меня.

— Буду признательна, если вы отвлечете Лира на часок дружеской беседой.

— Ариадна, я выполню вашу просьбу… Но вы расскажете о причинах такого решения? Дело ведь не в зове моря?

— Нет. Тут другое.

Кассиандр всмотрелся в мое лицо, неожиданно прикрыл глаза. Затем вздохнул, вытащил из кармана маленькую серую жемчужинку на тонкой цепочке, аккуратно вложил в мою ладонь.

— Она хранится в моей семье давно. Однажды этот талисман оставила одна русалка, которую я спас. Она сказала, что я пойму, кому его отдать. С тех пор ношу с собой.

— И вы решили…

— Только что мне было видение. Жемчужина предназначена вам, Ариадна. Пригодится совсем скоро. Без нее вы погибнете.

Я удивленно посмотрела на Кассиандра.

— У талисмана особые чары, Ариадна, — счел нужным пояснить он. — Сожмете в ладони — ноги не превратятся в хвост, если будете ступать по снегу. Действует недолго и лишь раз, потом талисман исчезает. Та русалка говорила, в нем маленькая частичка силы моря… Вы уверены в своем решении?

Ответить я не успела. Ко мне неожиданно подошел Шерантанель. Я склонилась перед ним, не зная, чего ожидать.

— Не согласитесь ли вы спеть перед моей приветственной речью, Ариадна? Мой сын говорил, у вас чудесный голос.

Сложно отказать королю, даже если очень хочется. Мне ничего не оставалось, как согласиться.

Гости расступились, оставляя свободное пространство, музыканты замерли. Я лишь на миг закрыла глаза, сделала глубокий вдох и запела. Слова и мелодия полились свободно и легко. И в звуках мне слышался шепот волн, с которыми играет ветер. Хотя сама песня была о птице, запертой в клетке и мечтающей о свободе.

Мне хлопали и искренне кричали «браво». Шерантанель взял с подноса бокал, приподнял и сделал глоток. Он готовился произнести речь. Я нырнула в толпу, опасаясь столкнуться с Лиром. Если уходить, то сейчас. До полуночи осталось всего ничего, скоро объявят о помолвке и мой принц будет вынужден сделать с невестой тур вальса.

Интересно, что думает Силадерь по этому поводу? Как отнеслась к решению Лира? Сказал ли ей он? Или Аран?

Я улыбалась всем, кто встречался на пути, целенаправленно пробираясь к выходу.

Накинула поданный слугой плащ, вынырнула в сад.

Маги постарались на славу. Чары растопили снег и лед, заставили листья на деревьях распуститься. На некоторых кустах расцвели белые крошечные бутоны неизвестных цветов. От них вился тонкий аромат.

Я дошла до статуи Аранатариэль, сняла ожерелье и серьги и положила на постамент. Полагаю, Лиру их вернут. Никто не рискнет взять драгоценности дайари. Решение, которое так долго искала, оказалось простым.

Пошла дальше по дорожке, изредка оглядываясь, прокралась к заветному клену. Стража мелькала то тут, то там, но меня не было видно. Где же Аран, который обещал принести вещи? Не удалось покинуть зал? Я не могла ждать. Вздохнула и попросила колечко исполнить мелкое желание. Пусть я стану невидимой на столько минут, насколько возможно!

Ворота были распахнуты, но стражников оказалось много. Я порадовалась, что моя ворожба удалась. Прошмыгнула мимо них, чуть отошла в сторону.

До чего же холодно! Поежилась под тонким плащом, пожалела, что нет удобной теплой обуви и одежды. Хрустальные туфельки, что радовало, не скользили, но как в них бежать?

Только сокрушаться времени не оставалось. Вздохнула еще раз и, не оглядываясь, побежала в сторону моря.

Улицы были пусты. Народ праздновал первый день зимы, находился в уютных домах. Мела легкая поземка, ветер бросал в лицо пригоршни снега. Я бы давно замерзла, если бы не двигалась.

Где-то по дороге через город я споткнулась, хрустальная туфелька слетела и исчезла в сугробах. Возвращаться и искать ее при свете фонарей я не могла. Скинула вторую, сжала в ладони жемчужину, подаренную Кассиандром, и побежала по снегу босиком. Ноги замерзли сразу же, я почти перестала их чувствовать. Обрадовалась лишь, что магия талисмана действует, я не приобрела хвост. Лимфил послал теплую эмоциональную волну, подбадривая. Спасибо, Лучик!

Я куталась в плащ, но он не грел. Ветер развевал мое платье, играл с ним, забавлялся. И забирал последнее тепло.

Легкие горели, горло жгло. Я задыхалась, постоянно вытирая бежавшие по щекам слезы. Ветер становился злее, холоднее… И он безжалостно гнал меня вперед лучше чем что-либо иное.

Я выбежала из города, позволила себе полминуты отдышаться. Невидимость как раз пропала, но погони за мной не было.

Снова сорвалась на бег, понимая, как дорого время.

Темный зимний лес. Редкие, но поразительно яркие звезды на бархатном небе. Дорога, пустынная и припорошенная снегом… Страха не было. Сердце трепыхалось, как испуганная птица, лимфил шариком яркого цвета летел над плечом, а я все бежала.

Остановилась на краю скалы, глядя на бушующее внизу море. Мы снова встретились. Отдышалась, растерла руки и ноги, скинула плащ.

Вот и все, Ари. Осталось прыгнуть. Я подошла к самому краю, собираясь сделать шаг…

— Ари!

Обернулась, вздрогнула. Со стороны леса ко мне бежал Лир. Он был мокрым с ног до головы. Видимо, снова телепортировался в озеро возле моего дома. Как странно порой оборачивается жизнь! Данная мной клятва не перемещаться к морю действует и на моего темного принца.

Зачем же ты пытаешься вернуть меня, Лир? Почему нашел так быстро? Этого я уже не узнаю.

Осторожно сделала шаг назад. Лир как раз оказался рядом, но в этот момент замер. Его глаза, наполненные тревогой и ужасом, сверкали, как драгоценные камни.

Омут мой бескрайний… Вечный… И ты, Лир. И твоя любовь.

— Ариадна…

Мое имя звучит незнакомо и тонет в плеске волн. Они еще не чувствуют мою боль, не распробовали ее вкус. И лишь шепчут: «С возвращением домой, русалка!» и усиливают зов Серебряного города.

Время остановилось, утонуло в начавшейся метели. Для того чтобы остаться с моим темным принцем, достаточно протянуть руку и сделать шаг. Шаг по замершему замерзшему миру. Всего один… И чтобы уйти, он тоже нужен. Шаг… Главное выбрать — к кому. Делаю его и чувствую, как в полете меня окутывают запахи моря, к которому я возвращаюсь. И в то же мгновение насквозь, словно ледяное копье, меня пронзает отчаянный, безумный крик Лира:

— Ариадна!