Глава 18

— Чёрт, — сказал сквозь зубы Камиль, так же как и я минуту назад.

Потом остановил взгляд серых глаз на мне.

— Заходи, — вздохнул он и отступил в глубь комнаты.

Я прошла и оглянулась. Невольно по спине побежал холодок. Так странно… Ещё несколько часов назад мы занимались здесь любовью. Мне даже казалось, что я до сих пор вижу тени обнажённых силуэтов на стене.

Тряхнула головой, прогоняя образы. Соберись, Соня, сейчас надо думать не об этом.

— Садись, — указал головой Камиль на кресло. — Мы пока все равно никуда уже не едем.

Да, придётся найти Зайцева сначала. Он ведь специально, зараза. Знает, что тренер несёт за него ответственность, и теперь не сможет просто взять и уехать, пока нам не станет известно его местоположение.

Села в предложенное кресло и уставилась в окно. Теперь находиться в обществе тренера ещё более неловко. Каждый раз при взгляде на него, я вспоминала его без одежды и наши сумасшедшие ласки.

— Соня, — спросил Камиль, внимательно вгдялевшись в моё лицо. — Денис вчера, он…видел, как ты выходила из моего номера?

— Да, — нервно сглотнула. — Денис стоял на террасе, и меня видел. Ну и все понял, конечно же.

— Плохо, — ответил тренер. — Значит, это месть.

— Но я не понимаю, — обняла я себя руками. — Почему он хочет мстить? Я никогда ему не давала ему надежд. Он мне не нравится!

Поняла, что снова собираюсь плакать как ребёнок и прикусила язык. Я больше не буду ребёнком рядом с ним. Даже если нам осталось быть вместе считанные минуты.

— Дело не совсем в тебе, Соня, — ответил он и провел ладонью по лицу. — Он не умеет проигрывать. У Зайцева очень хорошие результаты в его возрасте, но у него явно уже началась звёздная болезнь. Поэтому его лично мне продвигать не хочется, как и Ираиде Львовне. Это характер такой, нарциссизм и мания величия. Ну и ты ему нравишься до одури, это видно.

Замолчал и стал смотреть на меня, будто бы ему самому не понравилось то, что он сказал. Ему не все равно, кому я нравлюсь, и до какой степени? Даже если я все придумала сейчас, все равно приятно.

— Мне неважно, что он испытывает ко мне, — вскинула я подбородок. А потом смущённо добавила, не сдержалась. — Мне нравишься ты, Камиль.

Несколько секунд он смотрел на меня будто бы чуть теплее обычного, но ответ его был неизменным:

— Мы не будем больше об этом говорить. У нас нет будущего. Совместного. А вот от Зайцева держись подальше, от него чего угодно можно ожидать. Постарайся добиться смены партнёра, или уходи в сольные фигугуристки снова.

— Я боюсь, что особенного выбора у меня не будет. Тренеров теперь снова не будет хватать. Их в принципе не так много в Ростове, да ещё и за такую зарплату никто не хочет идти работать. И ты уезжаешь…

Как ни старалась, но все мысли и темы разговоров невольно сводились к нашему расставанию. К расставанию не только ученицы и тренера, но и мужчины и девушки. И второе, пожалуй, гораздо больнее…

— Возможно, — кивнул Камиль. — Но все равно держись от него подальше. Чувствую я беду от него. А в людях я за свои тридцать три научился разбираться. Какашка он, а не человек, извини.

Уставилась во все глаза на тренера. Слышать, как он ругается, да ещё такими неожиданным словами, очень странно и никак не могло уложиться в моей голове. Невольно поползла улыбка по губам, и я опустила голову, стараясь скрыть смех от того, как забавно Камиль обязывает Дениса. Да уж, педагог из него вышел не очень хороший. Зайцева обязывает, а меня вообще…

— Ну нашла время смеяться, — проворчал он, доставая телефон.

Согласна. Время выбрала крайне неверно, но смех не получалось никак придушить. Но вскоре он ушёл сам собой, когда я вспомнила, по какому поводу мы тут собрались.

Камиль позвонил в комплекс и сообщил, что Денис Зайцев самовольно покинул базу, не предупредив его. Потом сообщил об этом же его родителям, которые обещали сообщить в полицию, так как дома его пока ещё не было, хотя если он выехал ночью, то уже должен был быть дома. Все, конечно, волновались, включая меня и тренера.

— Что теперь будет? — спросила я Камиля.

— Не знаю, — ответил он, зажав в руке смартфон. — Лично я считаю, что он просто где-то в другом месте ночевал и не поехал к родителям. Тянет время, чтобы насолить мне. Я ведь отвечаю за него, и останусь тут, пока не станет известно, где Зайцев.

— Вдруг с ним что-то случилось по дороге? — произнесла я вслух то, что мы оба думали, но боялись сказать.

— Давай надеяться, что он просто противный засранец. Не думай о плохом. Я посмотрю расписание автобусов, и ты на ближайшем рейсе поедешь в Ростов. А я останусь — ждать новостей.

Он снова стал листать информацию в смартфоне, а потом звонить на автовокзал.

— Собирайся, — обратился он ко мне после диалога. — Через час есть автобус до Ростова.

— Может быть, я с тобой останусь?

— Нет, Соня, — отрезал тренер. — Ты едешь домой. Родители будут волноваться.

* * *

До автовокзала доехали быстро. Камиль купил мне билет, вручил и посмотрел на меня. Я смотрела в ответ, не сумев подобрать слов, чтобы выразить все то, что творилось сейчас на душе. Объявили посадку на мой рейс, и для меня она прозвучала приговором.

— Мы ещё увидимся? — спросила я, глядя в серые глаза.

— Вряд ли, Соня, — как всегда честно ответил тренер. — Как только Зайцев найдётся, я вернусь в Ростов, а потом почти сразу в Москву. И видеться нам…ни к чему. Ты понимаешь.

— Да, понимаю, — почти прошептала я, пытаясь запомнить каждую его черту лица: эту упрямую щетину, чётко очерченные мужественные губы, которые я целовала этой ночью, и которые жадно целовали меня, и прекрасные серые глаза. Они ещё долго будут мне снится.

— Девушка, вы с рейса триста сорок два? — спросил чей-то голос.

— Да, — повернула голову и увидела водителя автобуса.

— Так показывайте билет и садитесь. Автобус отправляется.

Камиль протянул ему мой билет, а я не справилась с собой — обняла за талию, уткнувшись в его грудь носом. Вдыхала запах, пыталась надышаться им, хотя, конечно, это нереально. Мне всегда его будет мало. Он на мгновение прижал меня к себе и тоже втянул в лёгкие запах моих волос.

Ненавижу прощаться. Ненавижу вокзалы. Ненавижу автобусы.

— Иди, Соня, — сказал Камиль. — Береги себя.

— Я всегда буду вас любить, мой тренер, — сказала ему сквозь слезы.

— Автобус уедет без тебя.

Моё признание он оставил без ответа. Опять. Больно. Ведь я каждый раз чего-то жду, хотя прекрасно знаю, что ждать нечего. Заставила себя отпустить его и ступить на ступени автобуса. Шаг, ещё шаг, а я все дальше от него. Мне кажется, заставить себя сесть и уехать — это самое тяжёлое, что мне приходилось переживать вообще в этой жизни. Но так правильно. Так должно быть. Это не наша история любви, её не должно было существовать.

Автобус выехал со станции, оставляя Камиля и мою прошлую жизнь, оставляя меня саму там, в небольшом городке, на базе отдыха в сосновом бору.

* * *

Несколько часов дороги смотрела в одну точку. Даже не заметила как часть пути осталась позади. На одной из остановок позвонил Камиль. Сердце пропустило удар, а потом понеслось вскачь, когда я увидела входящий от него.

— Да, — ответила я.

— Зайцев нашёлся, — говорил он в трубку. — Звонила его мама, он дома. Я подумал, что ты захочешь знать.

На душе действительно стало легче, что выходка Дениса Камилю ничем не грозит.

— С ним все в порядке?

— Да, все нормально. Не переживай.

— Теперь не буду.

— Успокойся. Всё хорошо.

— Постараюсь.

— Ну ладно. Удачно тебе доехать. Маму не забывай, приходи. Она так любит тебя. Я почти ревную.

Мягко рассмеялась в ответ. Иногда тренер бывает таким милым.

— Обязательно буду приходить. А я все хотела спросить — как же она у вас болеет и одна?

— Она не одна. Я нанял ей сиделку, и приезжаю, когда есть возможность. Точнее, прилетаю. Мне приятно, что ты тревожишься о ней.

— Да ну что вы, — смутилась я. — Она меня тренировала с самого детства. Как я могу не переживать о ней?

— Вот и заглядывай почаще. И мне спокойнее будет, что маме не так одиноко.

— А почему вы её к себе не заберёте? В Москву.

— Да я пытался. Не хочет. Упрямая!

Мы говорили с ним, словно старые друзья. С ним так легко, когда он хочет общаться, когда он не выстраивает барьеров, и не пытается побыстрее уйти в свою берлогу.

— Она до последнего нас тренировала.

— Да. Куда, говорит, я своих детей брошу. Особенно, Сонечку. Я все думал: что там за Соня такая, которую мама так полюбила? Ну вот и посмотрел.

— Ваша мама замечательная, не устану повторять.

— Другой такой нет. Но достаточно лирики. Тебе удачно добраться, будь умницей, девочка.

И опять он стал холодным. Словно вспомнил, что ему следует держаться от меня подальше.

— Спасибо. Я буду скучать…

— Не надо, Соня, — ответил он так, будто ему тоже больно и тяжело, а потом звонок оборвался. Или Камиль повесил трубку.

Растерянно посмотрела по сторонам, будто где-то там есть ответ, почему все вышло так, почему так больно. Побрела обратно к автобусу. Спустя несколько минут мы снова выехали на дорогу.

* * *

Ключей от квартиры у меня пока ещё не было, и чтобы зайти, пришлось звонить сначала в домофон, потом в дверь. Заморенова распахнула её, лишь глянула на меня, как лицо её вытянулось. Она молча отошла в коридор, и наблюдала, как я снимаю кеды. Когда я распрямилась, она вдруг обняла меня.

— Мне жаль.

Видимо, она только по выражению моего лица догадалась, что я не с победой. Но она пока даже не догадывается, с какой я же фееричной «непобедой».

За чаем я рассказала ей о Зайцеве и таблетках, о поступке Камиля на льду и нашей победе на две минуты, а потом дисквалификации меня на почти два года.

— На автобусе приехала, — говорила я, раскачивпясь на стуле. — Камиль этого придурка остался искать. А он просто домой смотался, чтобы нам нервы сделать лишний раз.

— Да уж, — пожала губы Настя. — Подосрал нам этот Заяц. Не ожидала от него. А Камиль молодец какой, решился выйти с тобой. Неожиданно, и идея была не так уж плоха.

— Ну тут двоякая ситуация, — ответила я. — А если бы Денис сказал про таблетки, мы бы вообще на эти соревнования не поехали, и не имели шанса себя показать, да и мы с Камилем никогда бы не…

Замолчала на полуслове, когда поняла, что проболталась. Это были мысли вслух. Очень личные мысли, и пока я не желала, чтобы подруга о них узнала. Но тут и гадать нечего, что же такое я имела в виду.

— Что вы с Камилем? — тут же уцепилась она за информацию.

— Что-что… Ничего необычного.

— Ланская, договаривай!

— Да отстань ты от меня. Я устала и спать хочу, — поднялась я на ноги.

— Было, да? — спросила она в лоб.

Видимо, придётся ответить. А то же спать не даст лечь, так и будет следом ходить — было, было, было?

— Да, было, — ответила ей. — Несколько раз.

— Ого, — присвистнула Настя. — Для тебя он оказался не такой уж и Кремень. Я же говорила, что ты ему нравишься, Соня!

— Не очень-то радуйся, — отвернулась я от неё, чтобы не показывать в очередной раз набежавших слез. — Он уезжает в Москву. Мы больше с ним не увидимся.

Заморенова тут же перестала улыбаться и растерялась. Я развернулась и пошла в свою комнату. Усталость действительно очень сильная. Только, скорее, моральная. Очень хотелось побыть одной. Но Настя пришла следом за мной.

— Как это так? Переспал с тобой, лишил девственности и уезжает?

Слова подруги больно царапнули сердце. Но она справедливо отметила.

— Я сама этого хотела, — негромко ответила я. — И ни о чем не жалею. Меня больше волнует, что скажет на моё техническое поражение отец. Я им уже позвонила, что вернулась, но о результатах пока умолчала, сказала, что завтра приеду и все расскажу.

— Да уж, — вздохнула Заморенова. — Погонит тебя папочка обратно в институт.

— Туда я не вернусь. Ты спрашивала насчёт работы у вас в ресторане, Насть?

— Ты серьёзно будешь работать? — подняла она брови вверх. — Насчёт места можно договориться. Но если ты придёшь по моей рекомендации, а потом заявишь, что устала и уйдёшь, то косо смотреть начальство будет на меня. Мне бы не хотелось терять так глупо это место. Там контингент хороший, чаевые щедрые. Ты бы подумала сначала основательно.

— Я уже обо всем подумала и все решила. Я буду работать. Я не подведу тебя, не бойся. Я не хочу зависеть от папочки. И готова на многое, чтобы доказать ему, что я и без него чего-то стою. Ну и ещё хочу жить так, как хочу я, а не он.

А ещё я хочу доказать, что больше не ребёнок, Камилю. И докажу. Правда, не уверена, что он увидит мои успехи, но Ираида Львовна ему наверняка будет передавать обо мне новости. И что она ему передаст? Что Соня, проиграв, и поджав хвост, прибежала к папе с мамой?

Нет уж. Я ещё поборюсь!