Глава 17

Камиль отвел меня за руку в душ. Сначала помыл меня, тщательно смывая запекшуюся кровь теплой водой, потом и себя. После завернул в мягкое полотенце и отправил в комнату. Обращался со мной будто я ребёнок, но это скорее было приятно и вовсе не обижало.

Оглянулась в поиске своих вещей. После того, как все сделала, стало неуютно и неловко. Я не жалела, но не знала как теперь себя вести с тренером. Мы стали так близки, как я ни с кем и никогда ещё не бывала. Несмотря на то, что отношений у нас не было, нет и не будет, но и как прежде ничего тоже уже быть не может. Мы будто перешли какую-то незримую черту, шагнули в бездну. И мне совершенно очевидно, что будет дальше — мы упадем и разобьемся.

Чтобы начать одеваться, мне сначала пришлось скинуть полотенце. Обернулась на тренера. Он молча наблюдал как падает к ногам моё полотенце, а потом серые глаза прошлись по моему обнажённому телу. Кожа покрылась мурашками, и я потянула к груди бюстгальтер. Не придумала ничего лучше, чем продолжить одеваться. Но до груди руки не донесли гладкую ткань — Камиль отнял его и отшвырнул в сторону, прижавшись сзади. С трепетом, и одновременно стыдом, поняла, что прижимается он ко мне тоже обнажённый и возбужденный. Опять.

Мужские пальцы отодвинули спутанные волосы и на шею легли горячие губы. Щетина кололась и щекотала, и я вздрагивала снова и снова. Выгнулась в спине, когда поцелуи перешли на позвоночник. Широкая ладонь гладила вдоль него, и я закрыв глаза, стонала. Не знала, что поглаживание спины и ягодиц может быть таким приятным и…сексуальным.

Почувствовала, что меня опять толкают и заваливают на матрас, только уже на живот, и заставляют прогнуться в спине, раскрыв при этом ноги. Боже мой, какая пошлая поза, но я, закусив губы, ждала дальнейшей ласки. Камиль хочет продолжать. Твёрдый член упирался в мои ягодицы, пока он снова и снова целовал мои плечи и позвонки, опускаясь ещё ниже. Его пальцы ласкали мой клитор и половые губы, пока не заходя внутрь, но перед глазами снова начали летать звёздочки. Это слишком остро, слишком хорошо….

Вздрогнула и издала рваный вдох, когда влажный язык скользнул прямо внутрь меня. Выгнулась ещё сильнее навстречу ему и сладко застонала. Каждая ласка была для меня новой, даже не знала, что есть столько способов сделать приятно друг другу. И он мне говорил, что я пожалею? Да это самое лучшее, что я когда-либо испытывала…

— Ты аж течешь, Соня, — обожгло горячее дыхание мою шею и ухо. — Какая же ты сексуальная… Ты вовсе не ребёнок, беру свои слова обратно! Я дико тебя хочу, девочка.

Очередная порция боли, сопровождающая второе в моей жизни вторжение мужчины в моё тело, пронзило иглой, и я не удержала крика. Мне казалось, что второй раз должно быть легче, но опять больно… Да и Камиль уже не так осторожен, он лишь облизнулся в первый раз, а теперь желает получить то, что я сама ему предложила. Он старался вести себя аккуратно, но все равно временами переходил на почти рык и череду слишком быстрых и глубоких толчков. Кажется, когда он говорил, что будет больно, он все имел в виду не только моральную боль от неизбежного расставания…

— Прости, — шептал он, лаская пальцами мою грудь. — Я же говорил, что не сдержусь, если ты останешься. Ты меня очень возбудила.

— Всё нормально, — ответила я и стала ждать.

Я знала уже, что скоро боль уйдёт, оставив только яркое удовольствие, от которого захочется кричать иначе. В этот раз болезненные ощущения, вызвавшиеся слезы на глазах, ушли гораздо быстрее, и я сама не заметила, как присоединилась к кайфу Камиля. Он откровенно наслаждался моим телом, и меня это сводило с ума ещё больше.

Как бы ему не было тяжело себя контролировать, до оргазма он все же довёл меня снова первую. Толчки его члена внутри меня, а мужские пальцы на сосках и клиторе, не оставили шанса не разбиться снова в криках удовольствия. То, как шёл к финишу Камиль, снова доставило боль — он больше не мог себя сдерживать. Пальцы вцепились в простыни до белых костяшек, но кроме боли по телу разносились волнами совсем другие ощущения, снова новые, снова сильные, пробивающие насквозь. А то, что он был со мной, что он хотел вот так, хотел именно меня, доставляло совершенной отдельный вид кайф — моральный оргазм.

После второго душа мы все же собрали с пола свие вещи и оделись. Часы показывали глубокую ночь, хотя мне казалось, что мы провели здесь совсем немного времени. Верно говорят, что когда тебе слишком хорошо — время пролетает незаметно.

— Будет болеть пока, — сказал мне Камиль, целуя в макушку. — Пытался осторожнее, но с тобой не вышло.

— Поболит и перестанет, — ответила я, обнимая его мощный торс.

— Ответ настоящего чемпиона, — хохотнул тренер. — Честно говоря, ты меня за последние сутки успела удивить много раз. Я думал, ты ребенок, а ты….

— Правда? — наивно переспросил его. — Чем?

— Ну про то, что ты хотела выйти одна выступать, я уже говорил. Я вообще-то думал, что ты, узнав, что соревнования срываются, просто сядешь и заплачешь, как маленькая девочка.

Обиженно засопела, подняв на него глаза.

— Да, примерно так, — снова засмеялся Камиль и прижал меня к себе крепче. — И сегодня. Я был не сдержан, но ты не плакала и все стерпела.

— Мне не только больно было. И я очень тебя хотела. Я по-прежнему не жалею, — твёрдо сказала я.

— Надеюсь, — серые глаза внимательно осмотрели моё лицо. — Очень надеюсь, что это все же было взрослое и взвешенное решиение, потому что я почему-то не удержался и поддался на твои уговоры.

— Почему поддался?

— Потому что тоже тебя хотел, Соня, — честно ответил он и спектически изогнул бровь. — Разве было не очевидно?

О да, очень даже очевидно. От воспоминаний о том, как же это было очевидно, внизу живота снова начинало сладко тянуть. Смотрела на него и не понимала — а как дальше-то без него? Сегодня я познала, что такое заниматься любовью с любимым мужчиной, и теперь моё тело будет требовать этого снова, я точно уверена. Вот о чем Камиль говорил, когда сказал, что я буду жалеть. Возможно, и буду…

Жалеть, что не смогу это повторить с ним.

— Тебе пора, Сонь, — сказал тренер, выпуская меня из обьятий. — Зайцев ещё увидит, а тебе с ним потом в одном комплексе заниматься.

— Мне на него плевать, — раздражённо повела плечом.

Буду я ещё о нем думать! Мне бы свои печали как-нибудь решить.

— А мне не все равно, — мягко подтолкнул он меня к двери. — Не хочу, чтобы по моей вине и несдержанности о тебе весь ледовый сплетничал.

— Есть шанс, что ты всё же останешься? — не удержалась я и спросила, удерживая дверь открытой.

Медленно покачал головой. Медленно умерла сегодня ещё раз.

— Такого шанса нет. Я предупреждал.

— Ясно, — ответила я и голос сорвался, а по щеке побежала слеза. — Я все понимаю. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Соня.

* * *

Вышла на террасу и зябко повела плечом.

Холодно.

Так же, как и в моей душе. Наткнулась взглядом на Дениса. Этой ночью он тоже не спал. Стоял у перил и наблюдал за мной. Он видел, что я вышла из номера тренера. Видел. И, наверное, прекрасно нас слышал. Но мне плевать. Мне сейчас на все плевать.

Что Зайцеву вечно от меня нужно? Я будто постоянно виновата в чем-то перед ним. Решила не обращать внимания на его колючий взгляд и просто пройти мимо в свой номер, но Денис не дал мне этого сделать, шагнул ко мне и перегородил дорогу.

Остановилась и подняла на него глаза. Он изучал мое лицо, припухшие от слишком страстных поцелуев губы, мокрые глаза и спутанные от метаний на постели волосы.

— Ну что смотришь? — не выдержала я.

— Как ты могла? — спросил он с горечью в голосе. — Ты же не нужна ему.

Устало прикрыла глаза. Ну какое ему дело до этого?!

— А вот смогла, — распахнула глаза и ответила я. — Тебя это никак не касается.

Ещё несколько секунд он смотрел на меня, а я просто уже больше не могла выносить этот взгляд с презрением. Я ему ничего не обещала, ничего не должна.

— Дай пройти, — врезалась в плечо Дениса, попытавшись двинуться дальше.

— Ты не нужна ему, Соня. Он все равно уедет. Ты просто потратила себя зря.

— Это мое дело.

— А я бы тебя любил.

Ничего не хочу слушать. Ничего не хочу отвечать. Внутри просто пусто. За что он добивает меня? Специально выбрал именно эту фразу. Я ведь не обманывала его никогда, ничего плохого не сделала…

Денис насладился триумфом моего падения в его понимании и отошёл, наконец, в сторону.

Прошла мимо и зашла в свой номер.

Закрыла дверь. Задёрнула занавеску. Выключила свет.

Только боль не выключить.

Она на повторе.

«Не нужна… Не нужна… Не нужна…»

Моя зацикленность.

* * *

Эта ночь прошла тяжело. Я плакала и плакала, никак не могла себя остановить. Умом понимала, что так все и должно быть, и что мне ничего не обещали, а все равно больно. Слова Дениса добили меня окончательно.

А что если Зайцев прав, и тренер просто воспользовался мной, раз я сама пришла, и при этом снял с себя все обязательства, сразу определив наши границы? Нет, не так. Не наши границы, а границы для меня.

Я была уверена, что поступаю верно, и что мне не станет хуже — я ошиблась. Стало. Проведённая ночь всего за несколько часов словно запечатлела меня с Камилем. Меня с Камилем, но не его со мной.

Он ещё не уехал, а я уже болела, зная, что он сейчас здесь, нас разделяют лишь две стены — комнаты и ванны, но я не могу подойти, не могу коснуться или прижаться к нему. Мы стали ближе, но в то же время между нами словно выросла ещё более крепкая стена. Это мучило меня, очень. Как и любая нормальная девушка, я хотела услышать какие-то ласковые слова в свой адрес после первой в своей жизни ночи любви, но он просто одел меня и отправил к себе, словно я действительно больше неинтересна, слово я, как сказал Денис, ему не нужна.

Я не понимаю, КАК я с этим спралюсь, как переживу? Одно только приносило сомнительное, но все же, облегчение — после сегодняшней ночи я вернусь в квартиру Замореновой, а не к маме. Иначе она бы все поняла, и расспросов, которые поездом бы ездили туда-сюда по моему сердцу, было бы не избежать. Мама бы, конечно, все поняла — она уже не раз доказала, что настоящий друг, но я не готова об этом говорить. Ни с кем. Только не сейчас. Сначала мне самой нужно это все принять.

Я стала женщиной.

Я больше не невинная.

Я отдала свою невинность мужчине, которого люблю. И пусть он в это не верит, и считает мои чувства детским садом, но я знаю, что эта любовь самая Настоящая. Живая, чистая, первая, безответная и болезненная.

Так вот она какая, эта любовь. Получается, верно про неё поют в песнях, называя нелестными словами. Действительно, чувствуешь себя так словно заболела какой-то жуткой болячкой, от которой нет вакцины, нет спасения от жара и томления в теле, нет возможности избавиться от невыносимой тоски.

Утром умылась и попыталась привести себя в относительный порядок хотя бы внешне. Это вовсе не просто, учитывая, что бессонная ночь легла под глазами синяками панды.

— Ладно, Соня. Утри сопли, — сказала я своему отражению. — Да, больно. Вчера ты потеряла всё. Но у тебя ещё есть ты сама, и шанс стать известной фигуристкой. Вот и держись за него.

Шмыгнула носом в последний раз и стала собирать сумку в обратный путь, беспощадно давя новый поток слез. Когда последние вещи были уложены, а время выезжать подходило, осторожно постучала к Денису в комнату, чтобы узнать, готов ли он. Камиль не любит ждать. Ведь он у нас швейцарские часы.

Был у нас. Больше он не наш тренер. Всё закончилось. В горле снова встал противный ком, но я заставила себя его подавить. Потом насторожилась. Я постучала уже три раза в дверь Зайцева, но он не отвечал, и внутри стояла полная тишина, не горел свет, хотя на улице ещё темно. Не лазит же он в полной темноте по номеру? Может, этот засранец спит, и даже не вставал ещё? Ну я сейчас ему устрою!

Решительно надавила на ручку двери, и она поддалась. Вошла внутрь и зажгла свет. Кровать застелена, никаких вещей вокруг — ни сумки, ни одежды Дениса, ни личных предметов. Меня стали терзать смутные сомнения. Выключила свет, закрыла обратно дверь и спустилась вниз, к стойке регистрации.

— Доброе утро, — вежливо улыбнулся мне мужчина за стойкой.

— Здравствуйте, — ответила я. — С нами был Денис Зайцев. Он что — уехал?

— Да, — кивнул служащий. — Вчера ночью сдал ключи и уехал. Сказал, что вы в курсе.

— Чёрт, — высказалась я и понеслась обратно наверх.

Постучала в дверь Камиля. Спустя пару мгновений послышались шаги, и она отворилась. Тренер, уже одетый в дорогу, вопросительно смотрел на меня серыми глазами.

— Собрались? — спросил он.

— Зайцев уехал. Ещё ночью.