Глава 9

Что и требовалось доказать…

— Извините, я уже ухожу.

— Ты что — собиралась тут ночевать? — изогнул он бровь, заметив мою импровизированную постель на сегодня.

Молча опустила голову, поняв, что мой план с треском провалился, и теперь я совсем не знаю, куда идти. Закинула на плечо джинсовый рюкзак и попыталась пройти мимо, но Камиль загородил собой дорогу. Нерешительно остановилась возле него, не желая поднимать заплаканное лицо к нему, надеялась, он сам все поймёт и пропустит меня в коридор. Неожиданно горячие сильные пальцы взяли мой подбородок и потянули вверх, вынудив меня посмотреть в бездну серых глаз. Несколько секунд он смотрел мне в лицо, а потом опустил руку.

— Пойдём, — он развернулся и вышел в коридор первым, придерживая дверь для меня.

— Куда? — удивилась я.

Камиль молча продолжал сверлить меня взглядом, и мне не захотелось спорить. Я вышла вслед за ним, он отпустил дверь, и мы вместе зашагали по коридору. Я не понимала, куда тренер ведёт меня и зачем, но покорно шла, будто заколдованная его сумасшедшей энергетикой. Он привёл меня в тренерскую, где в такое позднее время уже никого не было. Только он и я. И это будоражило…

— Садись, — кивнул он на свободное кресло у окна.

Так же послушно я опустилась на мягкое сидение, все ещё не понимая, что я тут делаю.

Камиль включил на подоконнике электрический чайник и обернулся на меня.

— Чай или кофе?

— Спасибо, я не хочу, — вежливо отказалась я.

Что он хочет от меня, не понимаю?

— Чай или кофе? — повторил Камиль.

— Кофе.

Тренер налил две чашки с ароматным напитком. Одну поставил передо мной, со второй сел в кресло рядом. Нас разделял чайный столик, но мне казалось, что он сидит совсем близко, так опалило жаром щёки. Мне тяжело находиться в его обществе, да ещё и наедине…

— Пей, — указал он глазами на кофе и отпил своего.

Чтобы не казаться невежливой, пригубила пару глотков и вернула кофе на месте. Сейчас мне ничего в горло не пойдёт, даже столь любимый мной напиток. Серые глаза напротив прожигали насквозь и заставляли нервничать. Ледяные пальцы сложила на коленях, чтобы хоть как-то занять свои руки.

— Почему ты плакала? — спросил Камиль негромко.

Безобидный, в общем-то, вопрос вдруг вызвал во мне шквал эмоций. Это логичный вопрос от мужчины к плачущей девушке, но почему-то именно от Камиля я не ожидала получить участия. Неужели ему в самом деле интересны мои беды? Удивлённо подняла на него глаза и поняла, что не смогу сказать. Просто не смогу и все. Какое я имею право грузить постороннего человека своими переживаниями?

Встала на ноги, вернув на место упавший с плеча рюкзак.

— Есть причины. Простите, это личное. Спасибо за кофе, я пойду. Не хотела бы вас задерживать. И…

Он тоже встал, и я прервалась на полуслове. Камиль подошёл ближе и заглянул в глаза. Дышать стало тяжело, будто подушку на нос положили. Жарко и неловко. Запах его парфюма заполнил собой лёгкие. Он взял в пальцы мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Зачем он так делает?

— Ты снова плакала из-за него? — низкий голос пробрал до самых костей, его брови хмуро сошлись на переносице.

— Нет, — покачала я головой, не понимая, почему мне хочется пояснить. Пальцы на моём лице путали мысли. — Денис тут не причём. С ним история закрыта. Это… это семейное.

— Тебя обижают в семье? Не молчи об этом. Все можно исправить, главное, бороться. Кто тебя обидел так?

— Я просто узнала… такое…

Говорить было тяжело, но я поняла, что если не поделюсь этим хоть с кем-то, меня просто разорвёт от эмоций. Подняла на него глаза:

— Оказывается, я приемная. Не родной ребёнок.

Ещё какое-то время Камиль молчал, а потом потянул за руку обратно к креслам. Заставил сесть и устало провёл по лицу широкой ладонью. Наверное, он ожидал от меня услышать что-то более незначительное, как какая-нибудь рядовая ссора с родителями. Не ожидал, что всё окажется настолько серьёзно.

— Понятно, — ответил он спустя время и пододвинул мне ближе чашку с кофе. — Пей ещё.

Чтобы заглушить противный ком в горле, который опять стал подбираться все ближе, послушно сделала ещё пару глотков. Стало немного легче, но рыдания так и рвались наружу.

— Как ты узнала?

— Соседка проболталась. Она думала, что мне известно об этом. Но я не знала…

Тренер подпер подбородок рукой и внимательно слушать то, что я говорю.

— Да уж… Правда вскрылась неприятно.

Смотрела на него и не верила самой себе — ему в самом деле интересно и небезразлично то, что происходит со мной?

— Это что-то меняет для тебя? Разве твои папа и мама плохо относились к тебе? — задал вопрос тренер.

— Нет, но… Я просто не понимаю, как мне относиться к этому. К ним. Я не знаю теперь, кто я сама. Какая у меня должна была быть фамилия? А имя? Может, я и не Соня вовсе никакая, а Катя? Почему я попала в эту семью? А где моя настоящая мама? Она меня бросила?

— Эти вопросы логичнее задать той, что назвалась твоей матерью вместо биологической, — ответил Камиль. — Ты с ней поговорила? Или просто молча ушла из дома?

— Я… нет… Не смогла, — опустила я голову.

— Очень по-взрослому. Мучиться неизвестностью и уйти оттуда, где есть все ответы.

Замялась, но все же ответила:

— Я боюсь услышать, что родная мама меня выбросила как ненужную вещь, а эта семья взяла по какими-то своим соображениям, но…

Договорить язык не поворачивался и я замолчала, снова уткнувшись в свои колени.

— Но твоя семья тебя не любит, — закончил он за меня.

Глянула на него раненым зверьком. Откуда он знает все мои мысли? Они настолько очевидны?

— Вот что я тебе скажу, — придвинулся он ближе и поймал мой взгляд. — Никогда не делай поспешных выводов. Почему вот ты решила, что та женщина, что родила тебя, обязательно тебя бросила? А вдруг, она погибла? Может быть, она ни за что не отдала бы тебя? Но даже если и жива — на все есть свои причины. Взрослая жизнь слишком сложная, чтобы видеть ее лишь в черно-белом цвете и так категорично судить… Никто ни от чего страховки не имеет. Что касается твоей приёмной мамы… Раз она взяла тебя в свой дом — значит, хотела именно тебя. Почему она не может любить, если ты не родная по крови? Это разве самое важное для любви?

Слушала его, затаив дыхание. Он говорил простые и очевидные вещи, которые я сама себе бы не сказала. Может быть, я в самом деле вижу все слишком однобоко? Теперь некоторые моменты мне начали видеться под другим углом…

— Но не она ведь меня носила и рожала. Разве можно любить такого ребёнка? — ответила я негромко.

— Можно.

— Откуда вам это это так точно известно?

— Хочешь знать?

— Да.

— Я сам приёмный, — ответил Камиль после паузы. — Так же, как и ты. Только я ещё и в детском доме пожить успел.

Что? Рот открылся сам собой от испытанного шока. Даже слёзы перестали безостановочно бежать по щекам. О детстве и юности Камиля в сети тоже мало что есть, да я и не интересовалась. Я и подумать не могла, что он мог пройти такое… У бывшего чемпиона есть все, что он хочет — деньги, слава, почёт. Но не было семьи?

— В детском доме? — прервала я очередное молчание. — Как же так?

Камиль встал на ноги и подошёл к окну, будто вглядываясь в тёмную безлюдную улицу. Ясно, что эта тема для него очень личная и непростая, так же, как и для меня. Я не знаю, почему он захотел этим поделится, но жадно впитывала информацию. Я хотела знать о нем все, что он готов будет о себе рассказать. Может быть, он решил открыться мне, потому что именно я смогу понять? Мы оказались похожи гораздо больше, чем можно было подумать.

— Это тяжело. Понимаю. Ты не знала своих родителей, верно?

— Нет, — покачала я головой. — Я помню себя сразу Соней Ланской. А вы? Вы помните?

— Помню, — ответил он все так же глядя в окно. — Мне было восемь, когда они погибли. Автокатастрофа. Была вьюжная ночь, и мы ехали от друзей семьи. В машине что-то сломалось, и ее вынесло на встречку. Я выжил. Почти не получил травм. А вот мама и папа… Так я оказался в детском доме. Мои родственники отказалась от чужого ребёнка. Тётка с мужем не стали обременять себя уже взрослым пацаном. А я ведь им родной по крови. Почти полгода я жил в интернате.

Отказались? Это же ужасно! Как можно бросить ребёнка своей же семьи? Неужели так бывает в жизни в самом деле?

— А потом вас усыновили? — спросила я тихо.

— Да, — он обернулся на меня. — Эта женщина воевала, чтобы отбить право усыновить меня. Никто никогда так не боролся за меня, как моя приёмная мама. Никто не дарил мне столько заботы и нежности. И она добилась своего и забрала меня из приюта. А теперь ответь сама на свой вопрос: можно ли любить чужого ребёнка?

История Камиля тронула меня до боли в сердце. Я просто не знала, что говорить и как его поддержать. А нужно ли ему мое участие? Я никогда не думала о том, что кто-то ведь действительно выбивает права на ребёнка, а им ещё и не дают их. Чтобы усыновить малыша в нашем государстве, нужно пройти девять кругов ада. Иной раз приемные родители прилагают гораздо больше усилий, чем биологические, чтобы иметь своего ребёнка. Или спасти чужого от горькой доли беспризорника…

— Ваша приёмная мама просто невероятная женщина, — утёрла я снова набежавшие слёзы. — Не каждая бы так смогла.

— Именно, — кивнул он. — Невероятная. Но я тебе это рассказал не для того, чтобы ты меня пожалела. Я этим уже давно не болею. А чтобы ты поняла, что даже если твоя семья тебя усыновила, то это вовсе не означает, что они не любят тебя совершенно искренне.

Разговор прервал очередной звонок моего телефона. Растерянно глянула на дисплей. Снова мама. Я не знаю, что ей говорить. Я по-прежнему очень обижена на неё. Зачем было скрывать это? Молчание — та же ложь…

— Кому не отвечаешь? — изогнул бровь Камиль. — Матери?

— Да, — нехотя отозвалась я.

Да откуда он все знает?!

Быстрым движением тренер отнял смартфон и принял вызов:

— Да. Здравствуйте. Это Камиль Наилевич, — я была против этого диалога с моей мамой и попыталась отнять смартфон, но он просто не давал мне даже подойти. — Да, Соня со мной. Мы в спортивном комплексе. Она собиралась ночевать здесь. Я ее застукал и планирую не дать этого сделать. Не нужно никуда ехать, я сейчас привезу ее сам. Не переживайте, ничего для меня в этом нет трудного. Успокойтесь, Соня скоро приедет домой. С ней все в порядке. До свидания.

Вызов завершился и Камиль протянул мой телефон обратно. Раздраженно выхватила его из руки тренера. Внутри поднялась волна возмущения. Ну и зачем он сказал, что я сейчас приеду?! Я туда не собиралась. Это не его дело, в конце концов! Предатель. А я ещё тут душу перед ним нараспашку!

— Зачем вы отвечаете на мои звонки?

— Так ты же никак не соберёшься с духом ответить сама, чтобы успокоить собственную мать.

— А вам какое дело?

— А мне жаль женщину, которая перед тобой ни в чем не виновата.

— Я не поеду домой!

— Поедешь.

— Нет!

— Да. Кто обещал со мной не спорить? И кто утверждал, что уже не ребёнок? Вот и веди себя как взрослая, София.

— Я ДОМОЙ НЕ ПОЕДУ!!

— Ты ещё топни своей красивой ножкой! — глянул он на меня насмешливо. — Для пущего эффекта.

Он ещё и издеваться может в такой момент? Заморгала глазами. По щекам опять побежали соленые дорожки.

Камиль сократил между нами расстояние и взял в ладони мое лицо. Я застыла на месте, забыв, как дышать.

— Прекрати плакать, — сказал он, глядя мне в глаза. — Ты не должна бегать от проблемы. Тебе надо поговорить с мамой. Она плачет, слышишь? Ты не имеешь права так поступать с той, которая тебя вырастила и душу вложила. Я видел, как она относится к тебе. Мама тебя очень любит. Ей совершенно неважно, чья кровь течёт в тебе. Ты не права, Соня. НЕПРАВА!

Дыхание стало прерывистым от волнения, губы пересохли и я неосознанно облизнула их. Тренер поймал это движение и серые глаза застыли на моих губах. Большой палец мужской руки коснулся тонкой кожи и провёл вдоль нижней губы. Потом перешёл и на верхнюю, изучая их словно они какое-то произведение искусства. Вздрогнула от этого интимного касания, но даже двинуться боялась, чтобы не разрушить это чудесное мгновение.

— А сейчас могу быть неправ я, — сказал он мне хриплым голосом.

Большие горячие ладони легли на мою талию и притянули ближе. По телу пробежал колючий заряд тока, и я ошалело уставилась в лицо тренера. Он готов перейти рамки? Мне это мерещится? Как в моем сне…

Камиль не оборвал контакт, мужские пальцы стали мягко сжимать меня, глаза подёрнулись поволокой, а его губы оказались так близко, что я чувствовала на своих тёплое дыхание. Меня будто парализовало, не могла ни двинуться с места, ни отвести взгляд в сторону. Мне бесстыдно нравилось ощущать его на себе, я хотела, чтобы этот миг длился как можно дольше… Страх, волнение от близости Камиля, желание поцелуя — всё смешалось, и меня бросило в дрожь. В серых глазах загорелось алое пламя, грозя сжечь меня совсем…

Не может быть! Тренер хочет меня… поцеловать?

— Ты можешь мне не позволять, — сказал он мне почти в губы, едва не касаясь их. — Хочешь, чтобы я остановился?

Так и осталась стоять на месте, не сдвинувшись ни на миллиметр…

Не хочу.

Не останавливайся, Камиль.

Упрямо помотала головой.

Горячие губы накрыли мои. Мир поставили на паузу. Только я, он и эти невероятные ощущения. Он не двигался, просто прижался и наслаждался касанием, будто давал мне привыкнуть, а потом стал вести поцелуй дальше. Ласково исследовал по очереди каждую губу, пока внутри меня бешено бились в груди сотни птиц, которые сошли с ума в момент поцелуя и решили выпорхнуть наружу все разом.

Он оборвал поцелуй. Не удержала вздох недовольства.

Ещё.

Хочу ещё…

Открыла глаза и встретила напротив себя серый шторм. Сейчас меня снесет он…

Негромкий вздох Камиля распалил ещё больше. Он захватил мои губы снова, уже более глубоко и властно. Поцелуй трансформировался из нежного и осторожного в страстный и…жадный. В какой-то момент, он просто уже мял мои губы, вызывая даже боль. Я вдруг испугалась. Это не невинные поцелуи с мальчишкой, это нечто совсем другое, чего я пока ещё не испытывала на себе. Это…слишком.

— М-м…

С губ сорвался стон боли и страха, но вместо того, чтобы прекратить, Камиль сжал меня ещё сильнее в своих руках и заставил разомкнуть губы, чтобы затем проникнуть в мой рот языком и завладеть им тоже. Меня забила дрожь.

Я никогда не целовалась с языком. Я никогда не целовалась с мужчиной. Вцепилась в его плечи пальцами до белых костяшек, не понимая сама — хочу я продолжить или остановиться? Оттолкнуть или прижаться теснее?