Эпилог

– Я хочу кое-что тебе подарить. Говоря это, Атэ улыбнулся, свёл руки, и в ладонях его появилась маленькая коробочка, обшитая тёмно-зелёным бархатом. Прошёл ровно год с тех пор, как он впервые увидел Рэну. За это время он многое потерял, но сохранил главное. Себя. И свою любовь, которая теперь смотрела на него вопросительно, ожидая продолжения. Бровь Рэйнтары саркастически изогнулась, когда она увидела то, что протягивал ей на раскрытых ладонях Атэ. – Вот как? Драгоценности? Надеюсь, не обручальное кольцо? Атэ обиделся. По глупому остро, почти до слез. Отвернулся, сдерживая ненужные эмоции. И вдруг почувствовал на своем плече теплую руку Рэны. – Прости. Я правда не хотела ерничать. Просто… я немного волнуюсь. Я, знаешь ли, тоже подготовила тебе сюрприз. Сопнув носом, чтобы все-таки сдержать себя и не показать, насколько сильно Рэне удалось его задеть, Атэ развернулся. – Какой? – Ты первый, – Рэна улыбнулась и погладила Атэ пальцами по щеке, явно смущаясь. Атэ вновь протянул коробочку, Рэна приняла ее и осторожно раскрыла. А потом улыбнулась – широко и по-детски. На шёлковой подушечке лежала длинная серёжка, украшенная каплевидным рубином. – Мне нравится, – сказала она и посмотрела на Атаниэля, – только я надену её чуть позже, хорошо? – улыбка её стала какой-то хитрой. – Теперь моя очередь радовать тебя. То есть, я надеюсь, что ты обрадуешься… Она спрятала коробочку в карман и, взяв Атэ за руку, не отворачиваясь, потянула за собой, в густой шпалерник. Атэ повиновался. Колючие ветки слегка оцарапали его лицо, и через секунду они оказались на небольшой прогалине, со всех сторон окружённой стриженым кустарником. Тут и там она была усыпана цветами. Приминая их, часть поляны покрывал мохеровый плед. Рядом стояла корзина с фруктами, закупоренный кувшин с вином и две деревянные кружки. – Пикник? – Атэ улыбнулся. – Не совсем, – Рэна отпустила его руку и отступила на шаг назад. Атэ сглотнул, когда магесса стала медленно, крючок за крючком расстёгивать бархатную мантию. Наконец, тяжёлая ткань упала на траву. Под мантией не обнаружилось ничего, кроме ослепительно красивого, стройного и гибкого тела. Не желая больше полагаться лишь на магию, Рэна последнее время стала упражняться с мечом, так что под матовой кожей кое-где уже проглядывали упругие бугорки мышц. Шрамы исчезли давным-давно, подчиняясь воле чародейки. А вот грация, которая привлекла Атэ еще в первые дни, осталась прежней. Она двигалась, будто журавль – осторожно и резко одновременно. Рэна отступила на шаг назад и плавно опустилась спиной на расстеленное покрывало. Теперь она лежала, согнув одну ногу и повернув голову набок, чтобы лучше видеть любимого. – Возьми меня, – сказала Рэна тихо, едва заметно краснея. Атэ снова сглотнул. Он опустился на колени, взяв в руки полусогнутую ногу чародейки, и, притянув к себе, поцеловал изящную щиколотку. – Ты уверена? – спросил Атэ, и Рэна кивнула – впрочем, в последнем движении сквозило напряжение, да и вся она была натянута, как струна. – Мы ведь должны когда-то это сделать, верно? – спросила она, будто подначивая саму себя. Атэ кивнул. * * *Атэ пришёл в себя первым. Рэна после занятий любовью стала еще задумчивее обычного. Она лежала и смотрела на небо, иногда поднимая руку, чтобы очертить в воздухе контуры облаков. Ведьмак достал кружки и, разлив вино, протянул одну магессе. Та с жадностью осушила ее, но лишь для того, чтобы снова упасть на спину и продолжить смотреть вверх. – Это был первый раз, – сказала она. – Ты позволишь мне думать так? Атэ кивнул и в очередной раз поцеловал тёмную. – Так и есть. Мысли его сами собой соскользнули на Калена. Они виделись совсем недавно. Точнее не так: он, Атэ, видел Калена. Его бывший друг не видел никого. Атэ приехал к нему… Ну, наверно, поговорить, хотя вместе с ним и прибыло ещё несколько чинов из Тайной Стражи. Они стали рыскать по поместью. А он спросил молодого высокомерного человека, который вышел им навстречу, о том, может ли он увидеть старого ведьмака. – Увидеть – можете. Поговорить – нет. Дядя очень плох. Атэ шел за ним, ощущая глубокое всепоглощающее изумление. Дядя? Плох? Во-первых, ни о каких выживших после войны родственниках от Калена Атэ и слыхом не слыхал. Во-вторых… Что могло произойти со старым ведьмаком такого, чтобы он не смог сам встретить гостей? Тем более таких гостей, которые прокладывают себе путь при помощи бляхи с выбитым на ней цветком чертополоха? Кален лежал в своей спальне. Его землистого цвета лицо заострилось, скулы обозначились четче, кожа стала сухой и желтой, как старый пергамент. Глазные яблоки под закрытыми веками суетливо двигались, словно в поисках какой-то потери. – Что с ним? – спросил Атэ, уже подозревая, что услышит. – Ита, – молодой человек, назвавший себя племянником Калена, пожал плечами. Атэ кивнул. Ничего удивительного в этом не было. Ита и сейчас, спустя годы после окончания войны, продолжала собирать свой урожай смертей. – О нем хорошо заботятся? – Естественно, – возмущение в голосе «племянника» показалось Атэ наигранным, но он смолчал. Кто он такой, чтобы хозяйничать здесь? – Сообщите, если ему станет лучше. Атэ тогда повернулся и молча направился к выходу. Он шел, и что-то постоянно цепляло его сознание, заставляя оглядываться и внимательно смотреть по сторонам. Но что именно, он понял только сейчас, лежа рядом с Рэной в сладкой истоме и глядя в синие глубокие небеса. Кален никогда не занимался своими угодьями. Поля давно заросли, лес не чистился от упавших деревьев. Однако тогда, следуя от спальни Калена к лестнице на первый этаж, в каждом окне Атэ успевал ухватить взглядом в отдалении что-то яркое, цветное. Тогда он решил, что это море – поместье Калена располагалась к побережью очень близко. Но теперь он понимал – нет. Это были поля. Залитые синим цветением поля. «Племянник» Калена, как видно, обладал куда более сильной деловой хваткой. Что ж… Значит, время Калена и ему подобных действительно подошло к концу. Мир менялся. Люди менялись. И, к счастью, не всегда эти перемены были к худшему. Атэ перевернулся на бок и положил руку на живот Рэне. – Тебе мало? – спросила та, хитро усмехаясь. – Мне всегда будет тебя мало. Атэ приподнял себя на руках над Рэной, прижался плотнее. Его губы ласкали шею, ключицу Рэны, стараясь обходить изысканную лилию. – Атэ, – Рэнтара замерла, останавливая его движение, и ведьмак недовольно застонал. – Почему ты избегаешь её? Атэ посмотрел в лицо магессе, а после опустился, подминая её под себя и устроил голову у той на груди – рядом с татуировкой, свившейся под ключицей Рэны. – Я думал, тебе неприятно. Рэна взяла руку Атэ и поднесла ее к магическому цветку. – Тебе – можно, – сказала она. Атэ одним пальцем обвёл стебель лилии, вырвав из груди Рэны протяжный стон. Чародейка откинула голову назад и глубоко дышала. Атэ немного полюбовался её лицом, а после посмотрел вниз. Чуть сместившись, он увидел, как набухают острые вишенки на её груди. – Давай сама, – прошептал ведьмак и, скатившись с магессы, перевернулся на спину. Рэна не заставила себя ждать. Поднявшись, она перекинула ногу через бедра Атэ, немного повозилась, устраиваясь, и одним длинным движением полностью насадила себя на член любимого. На сей раз она совсем не была напряжена, и всё же её тело оставалось слишком тесным. Атэ хотел приласкать Рэну, давая ей возможность привыкнуть, но магесса стала двигаться, не дожидаясь действий Атэ, высоко приподнимаясь над ним и резко насаживаясь обратно. – Что ты делаешь? – Атэ, наконец, поймал её за плечо и заставил замереть, но Рэна лишь склонилась над ним и поцеловала, неожиданно яростно захватывая контроль над его ртом и проникая языком глубоко внутрь. Она сделала еще несколько рывков, откинулась назад и обмякла. Атэ было мало, но он не решился принуждать Рэну продолжать – и этого не потребовалось. Рэна соскользнула с ведьмака и, опустившись вниз вдоль его тела, приникла губами к самой головке его члена. Она явно собиралась поиграть с любовником ещё, но ничего из этого не вышло – одного вида мягких губ чародейки, обнимающих его плоть, для Атэ оказалось достаточно, чтобы он выстрелил прямо в рот Рэне. От неожиданности та слегка опешила, но проглотила всё без остатка и снова потянулась к ведьмаку. – Такой ты меня тоже любишь? – спросила она, и за игривыми словами Атэ почудился страх. – Любой, – прошептал ведьмак, облизывая с губ магессы солоноватые капли. Рэна положила голову ему на грудь и лежала так некоторое время. – А всё-таки, – нарушил тишину Атэ. – Откуда у тебя эта татуировка? Он опасался, что магесса вспылит, но та лишь потянулась и чуть повернула голову. – Это шутки Айи, – сообщила она. – Айи? А Изначальный тут при чём? – Ну… – Рэна принялась тонким пальцем выводить на груди Атэ затейливые узоры. – Ты же понял, что Айя и есть тот демон, с которым я познакомила Марэла? Атэ кивнул. – Я нашла Айю специально для него, я хотела, чтобы они были как можно больше схожи характерами. Им даже не пришлось воевать внутри одного тела, как сейчас, должно быть, Айа воюет с Артарием. – Мне по-прежнему не нравится идея вызывать демонов и вселять их в людей, тем более, если речь идет о моем собственном шефе, но при чём здесь татуировка? – Айа согласился наполнить своей силой Марэла, но поставил условие: я всегда буду принадлежать им. Это была его… м-м… шутка. Я не имела ничего против, ведь все мои мечты сводились к тому, чтобы служить Марэлу. И Айа поставил на мне знак, обозначающий их власть. Через этот знак он всегда может позвать меня. А может наказать. Атэ нахмурился и сел, отодвигая Рэну в сторону. – Мне совсем перестали нравиться ваши отношения. – Ты ревнуешь? – Рэна игриво приникла к его плечу. – Не надо. Он сказал, что освобождает меня, и ему можно верить. А это, – она снова положила пальцы Атэ на нежный лепесток, – мой поводок. И теперь он в твоих руках. Ты знаешь только самое простое его свойство, но если захочешь, я научу тебя и другим. Тебе не нужно будет касаться печати, чтобы привести её в действие. Ты сможешь заставить меня испытывать удовольствие и боль, когда захочешь. Сможешь в любое время призвать меня, даже против моей воли. Будешь чувствовать мои желания и страхи. Это… и есть мой настоящий подарок тебе. Атэ сглотнул. – А если я тебя… предам? – Это уже не важно. Даже если ты предашь меня – я не перестану тебя любить. И буду любить, пока жива. И пока во мне течет моя магия. Они снова замолчали. Облака в далеком и одновременно близком небе словно уснули. Ветерок стих. – Рэна, – позвал Атэ, и магесса потёрлась носом о его ухо, обозначая внимание, – это чувство, когда просыпаешься утром, чувствуя рядом твой теплый бок… В голове ещё нет мыслей. Нет планов. И мир подвластен тебе – от начала до конца. Я понял, как оно называется. Это – любовь. Рэна усмехнулась. – Что, только сейчас? Конец