Глава 16. Я люблю тебя

{Когда они окружили дом, И в каждой руке был ствол, Он вышел в окно с красной розой в руке И по воздуху плавно пошёл. И хотя его руки были в крови, Они светились, как два крыла. И порох в стволах превратился в песок, Увидев такие дела… Наутилус Помпилиус, Воздух.} {«Я люблю тебя, Рэна. Думай, что хочешь, но пусть хоть кто-то из нас выберется живым».} Рэна открыла глаза. Сон был странным, будто первый снег на черной земле после долгой промозглой осени. Она не помнила содержания, лишь последнюю фразу, которая и стала сигналом к пробуждению. Рэна села и потянулась. Всего в метре от неё, прямо на земле, без поленьев и хвороста, ровным светом горел костёр. Рэна улыбнулась, и лицо её на мгновение прояснилось. На глаза навернулись слёзы. – Айа, – прошептала она и протянула руку к костру. Языки пламени затейливо переплелись, потянулись к ней, лизнули пальцы. Из огня выглянуло безупречно красивое лицо, не имевшее ни пола, ни возраста. – Глупый человек проснулся? – прошелестело в ответ. – С каких пор я глупая? – обиженно спросила чародейка. – Столько сил. Столько снов. Оставался всего один сон – и человек сбежал. Улыбка сползла с лица Рэны. Воспоминания медленно возвращались. – Не куксись, глупый человек. На это нет времени. – Ты знаешь, почему я ушла. Он виноват в вашей смерти. Пламя полыхнуло, вздымаясь вверх, раздалось недовольное шипение. – Нет, человек. Ты винишь не его. Ты винишь себя и не хочешь, чтобы ведьмак напоминал тебе о нас. Но мы не виним никого. Я снова стала пламенем, а Марэл – частью меня. Вечной и могучей, как он и хотел. Мы оба – не в обиде. И ты прости себя. И его. – Так я… свободна? – Мы хотим тебе счастья. Я и он. Мы помним всё, что ты сделала для нас. Иди к своему ведьмаку. Ты ему нужна. А он нужен тебе. Рэнтара улыбнулась и встала. Она собиралась уже последовать совету Изначального, но замерла, глядя в огонь. – Айа… – прошептала она, осенённая внезапной догадкой. – Ты говоришь со мной. Значит… моя магия вернулась? – Глупый человек. Магия живёт в каждом, но не каждый может её применить. – Так почему вчера я не смогла? – Глупый человек. Ты же сама учила ведьмака – нужно очистить разум. Сильные эмоции и магия – несовместны. А что стала делать сама? Глупая… Костёр полыхнул ещё раз и погас. Рэнтара поёжилась. Без огня она тут же почувствовала, что одежда после сна на траве полностью промокла. Она слегка повернула кисть, и волны чёрного шёлка, невесомо касаясь озябшей кожи, обвили её тело, сменив позаимствованные у Атэ штаны и рубашку. Чародейка замерла, будто вспоминая что-то, опустила лицо на ладони, с лёгким усилием провела по лбу, щекам, губам, подбородку. Затем помотала головой, как будто только что проснулась, усмехнулась и не спеша, прислушиваясь к каждому лесному шороху, стараясь ощутить мир не только глазами и ушами, но и всем своим телом, пошла обратно к особняку. * * *Когда трое ведьмаков вышли из-за угла, Атэ уже был на ногах. Ещё четверых он чувствовал с другой стороны, и двое стояли у парадного входа. Атэ грустно улыбнулся. До него добрался тот отряд, о котором предупреждал Нэт? Или это Кален решил совершить очередную попытку вернуть себе свою игрушку? Кто бы ни пришел за ним – люди Калена или люди магистра Тайной Стражи, вариантов не было. Да он в них и не нуждался. Он воздел руку, и ледяные клинки, сорвавшись с его пальцев, полетели к той троице, что стояла слева. Понимая, как действовал бы сам, другой рукой Атэ одновременно прочертил защитный полукруг. Его атака рассыпалась о тройной щит нападающих, но и сам он выдержал удар огненной плети. – Отдай чародейку, и останешься жив, – крикнули сзади, и Атэ быстро обернулся, стараясь при этом не выпускать из виду тех троих, что уже раз атаковали его. – Кому? Ведьмаки переглянулись, и один из них рванул вверх с шеи цепь с подвешенной к ней золотой бляхой. Прищурившись, Атэ разглядел на ней цветок чертополоха. Тайная Стража. Лучше бы люди Калена. Этих бы он жалеть не стал. А тут… Атэ отступил на шаг, выманивая нападавших на открытое пространство, где он смог бы накрыть массовым заклятьем всех семерых. Двое самых молодых повелись и последовали за ним, но от этого стало лишь хуже – теперь все они стояли слишком далеко друг от друга, а старшие уже сжимали в руках новые хвосты плетей. Все они разом ударили в щит Атэ. Щит заискрился, но устоял. На всякий случай Атэ поднял еще один, осознанно лишая себя возможности атаковать. И, как оказалось, вовремя – теперь уже семь снарядов вонзились в него, рассыпая прозрачную полусферу в клочья. «Всё, – подумал он. – Хотел бы я знать, где сейчас Рэна». И тут же услышал у себя в голове тихое: {«Здесь».} Ответ оказался настолько неожиданным, что Атэ забыл поднять новую защиту и теперь лишь мог молча наблюдать, как очередная порция плетей летит ему в лицо. Но вдруг что-то изменилось, и они рассыпались конфетти у Атэ перед носом. Мелодичный перезвон смеха прозвучал в голове ведьмака. Тонкая рука легла ему на талию, горячее тело прислонилось к спине. – Рэна, – выдохнул он, – я… {«Не трать дыхание»}, – такое чувство, будто чародейка погладила его изнутри, прямо в голове. Ещё один синхронный удар, но Атэ успевает вскинуть обе руки, направляя всю силу в щит. Горячее дыхание рисует огненные узоры у него на шее, мешая сосредоточиться, а через секунду поместье накрывает ураган. Четверо из семерых ведьмаков падают с ног под порывами бешено ревущего ветра, и только тут Атэ замечает, что сам он твёрдо стоит на земле, будто круг диаметром в пятьдесят дюймов от него остался единственным островком благополучия в океане безумия. Снова горячее дыхание на загривке, и Атэ видит, как по стражам проходит огненный вихрь, превращая в факелы их белоснежные плащи. Он понимает, что не хочет такого исхода. Он был готов умереть, а не убивать. Атэ опускает руки и тихо шепчет: – Не убивай. {«Как скажешь, моя любовь».} В один миг ветер стихает, оставляя за собой лишь поломанные ветки деревьев. Гаснет пламя. И Атэ смотрит, как улепётывают прочь семь белоснежных зайцев. * * *Атэ развернулся, молниеносно перехватывая соскальзывающие его талии руки. Не разбирая ничего, впился в нежные губы страстным поцелуем. Без всякой застенчивости губы чародейки приняли его, впустили в себя, закружили в яростном танце. – Что ты сейчас сказала? – спросил ведьмак, отстраняясь, и тут же забыл вопрос. Отпустив талию магессы, он нежно провёл пальцами по острой скуле, желая ощутить бархатистую гладкость матовой кожи. Шрамов больше не было. – Ты меня простила? Рэна потёрлась о жёсткие пальцы, как котёнок. – Лучше скажи, о чём тут думал ты? Мне приснилось, или… – Я сказал, что люблю тебя. Люблю, люблю, люблю. Рэна улыбнулась – её лицо, озарённое улыбкой, стало еще прекрасней. Она приложила палец к губам Атэ, заставляя ведьмака замолчать. – Тогда уговорил. Мы пойдём к твоему магистру. – Что? – Атэ отступил назад. На него будто ушат холодной воды вылили. – Ты же хочешь выполнить задание, так? Атэ покачал головой. – Ты решила загнать меня в могилу. Рэна сверкнула глазами из-под длинных ресниц. – Хотела бы – загнала. Она собиралась добавить еще что-то, но куст совсем рядом с ними вспыхнул, и влюблённые едва успели отскочить от языков пламени. – Хорошее тело, – прошипело пламя, и из него выглянуло уже знакомое капитану лицо. – Познакомься, Атэ, это Айа, – сказала Рэна, поднося ладонь к пламени. Ей нравилось, когда всполохи Айи касались её. Сноп пламени лизнул пальцы чародейки и издал звук, похожий на урчание. – Мы встречались, – неуверенно сообщил Атэ. – Постой, как понять: «Хорошее тело»? – Ты ей нравишься, – Рэна усмехнулась, – и она не прочь в тебя вселиться. – Только подумай, что мы смогли бы творить тогда, человек, – мечтательно добавил демон, обращаясь в пустоту. Рэна слегка покраснела, а Атэ прокашлялся – каждый представил своё. – Спасибо… М-м… у меня другие планы, – промямлил ведьмак и покосился на чародейку. – Оно тебя слушается? – Не очень, – ответила Рэна, – в основном капризничает и командует. А еще скажи ему спасибо за свои кошмары. Он решил, что так мы познакомимся ближе. Атэ с опаской протянул руку к огню, но наградой ему стал лишь сноп шипящих искр. – Спасибо, – сказал он абсолютно серьёзно. – Я про тебя помню, Айа, – добавила чародейка, – но это тело только для меня. Айа снова вспыхнула снопом недовольных искр. – Так что там с тем типом, что так хотел меня заполучить? – поинтересовалась Рэна, оборачиваясь к ведьмаку. Атэ недовольно покряхтел. – Ты уверена? – спросил он мрачно. – Абсолютно. Он ведь не отступится. И рано или поздно пришлёт к нам больше народу, чем мы сможем разогнать или убить. – Пожалуй, так. Но я не хочу оставлять тебя у него. Рэна опустила голову ему на плечо и потёрлась носом о кожаный жилет. Потом снова посмотрел на Атэ и сказала: – Ну, так не оставляй. * * *Они были в столице через два часа. Атэ спешился и помог Рэне спуститься следом. Конь – белоснежный жеребец благородных кровей, еще утром бывший ведьмаком, а днем – зайцем, яростно заржал, узнав знакомые места. Рэна цыкнула на него и на несколько секунд прислонилась к груди Атэ – ей всё еще было трудно держаться в седле. Слегка передохнув, она оттолкнулась от своей живой опоры и кивнула, демонстрируя готовность. Придерживая магессу за плечо – хотя это уже не требовалось – Атэ прошёл ко входу в ратушу и кивнул знакомым охранникам. Их пропустили без вопросов. Чародеи прошли по коридору. Свернув в небольшой закуток, Атэ постучал по дубовой двери и, услышав голос магистра, вошёл. Рэна двинулась следом. Артарий все так же потягивал вино, сидя перед очагом. Увидев капитана, он поперхнулся напитком и торопливо опустил бокал на стол. Поднялся и протянул руку вошедшим. – Капитан Кроу, – сказал магистр, и в голосе его чувствовалось явное недоумение. – Рад вас видеть. А вы?.. – он вопросительно посмотрел на Рэну, хотя чёрная мантия, украшенная серебряной вышивкой по краю ворота-стойки, говорила сама за себя. – Рэнтара Венье, – магесса грациозно кивнула в знак приветствия. – Ну… – Атэ прокашлялся. – Я же обещал, что уговорю её. Уши его при этом слегка покраснели. – То есть… Вы хотите сотрудничать? Рэна еще раз кивнула в знак подтверждения. – Тогда… прошу, – магистр указал гостям на два кресла, стоявшие напротив массивного дубового письменного стола, и сам уселся в третье. Рэна села, Атэ же предпочёл остаться стоять, опершись о спинку её кресла. – Вы в курсе моих идей? – спросил магистр, с сомнением посмотрев на Атэ. – Я их с удовольствием послушаю. Магистр постепенно, заходя издалека и минуя острые углы, стал подробно рассказывать о необходимости возродить светлую магию. Рэна смотрела на него, мило улыбаясь. Когда заготовленная речь подошла к концу, магистр вздохнул, пригубил вина, освежая горло, и спросил: – Ну? Так вы согласны нам помочь? – Я хочу уточнить условия сделки, – Рэна продолжала вежливо улыбаться. Артарий кивнул. – Вам нужен тот, кто сможет дать вам магию и обучать использовать ее ваших людей… Снова кивок. – Это я поняла. А что вы можете дать нам? Магистр поднял брови. Вопрос застал его врасплох. Он перевёл взгляд с Рэнтары на Атаниэля и обратно. – А что вы хотите? – Всё просто. Я хочу полного восстановления в правах для себя лично. Хочу вернуть себе владения Венье на острове Грозы. И, конечно, ваши люди больше не должны врываться в мой дом – или в дом Атаниэля Кроу. Магистр с облегчением вздохнул. – Это не трудно, – сказал он. – Я прикажу узнать, кто распоряжается теми землями. Сейчас реституция – процесс отработанный, и возврат имущества проходит легко. – Тогда по рукам? – Рэна протянула ладонь, и Артарий сжал изящные пальцы магессы. На секунду обе руки полыхнули, но свет тут же исчез. Артарий высвободил кисть из захвата Рэны, внимательно осмотрел ее и зябко повёл плечами. – Какое старое, – произнёс он недовольно. – Что? – Атэ вскинул брови, еще ничего не понимая. – Не капризничай, освежишь, – ответила Рэна и покосилась на ведьмака. Атэ в недоумении переводил взгляд с магистра на чародейку. Артарий, в свою очередь, с жадностью смотрел на Атэ. Тот осторожно отодвинулся, начиная догадываться. – Что ты натворила, отступница? – Атэ ухватил магессу за воротник мантии, встряхнув, как котенка. – Обезопасила нас с тобой и благоустроила Айю. – Благоустроила?! Атэ хватал ртом воздух, не находя нужных слов. Рэна улыбалась немного заискивающе. Артарий подошел ближе и провел рукой по ягодицам Атэ, заставив его подскочить на месте и выпустить магессу. – А мне точно нельзя этого? – спросил магистр и облизнулся. – Нет, – Рэна оправила смятый воротник и обняла ведьмака, – этот – только мой.