Глава 8. Сомнения

Ночь – время тайн. Время откровений. Время забвения. Когда первые лучи солнца защекотали висок Атэ, он начал медленно покидать оковы сладкой дрёмы. Ему снилось море. Тёплое. Ласкающее нежными мазками песчаный пляж. Ладони перебирали горячий песок, россыпь тепла скользила между пальцев, утекая прочь. Когда рука машинально сжалась, пытаясь удержать неудержимое, и подушечки пальцев коснулись шелковистой кожи, Атэ замер. Разум стремительно осваивал реальность. Тонкое тело лежало на его груди. Обладательница его старалась не шевелиться, боясь неосторожным вдохом побеспокоить ведьмака. Но вот незадача – тело не принадлежало Лане. У тела были более острые плечи и неровные шрамы на шее. И хотя оно также пахло карамелью, запах этот не казался тёплым и обволакивающим – скорее, он возбуждал и будил лёгкую дрожь. Атэ резко открыл глаза и посмотрел вниз. Рэна не спала. Атэ мог бы поклясться, что она смотрит на него сквозь закрытые веки. Рука магессы лежала на груди ведьмака, легко упираясь в нее кончиками пальцев – будто Рэна не знала, хочет ли оттолкнуть или приласкать. – Доброе утро, – произнёс Атэ смущённо. Магесса улыбнулась. Атэ приготовил завтрак – всё те же заранее запасенные вареники. Вообще, ведьмак владел довольно богатым ассортиментом рецептов: сносно готовил яичницу и без особого труда мог поджарить мясо на костре. Однако ни яиц, ни мяса под рукой не наблюдалось. На сей раз с едой Рэна справилась почти самостоятельно. Затем Атэ принёс расчёску и с тоской посмотрел на длинные волосы магессы, больше похожие на рыбацкую сеть. – Может, хотя бы чуточку? Ну, например, до плеч. – Пожалуйста – нет, – в мягком голосе тёмной звучала непривычная твёрдость. Атэ дважды провёл расчёской по волосам магессы и, утомившись, отложил её в сторону. – Давай попробуем по-другому, – сказал он и, усевшись на скамью напротив, потянул Рэну за руки, разворачивая лицом к себе. Атэ вздохнул, размышляя, с чего начать. – Я правильно понял – ты можешь сделать из меня мага? Настоящего, без пыльцы, ломок и ранней старости? – Ты про тех магов, которые заключают сделки с демонами и молятся им в полнолуние? – уточнила Рэна. – Нет, не могу. Найти Изначального очень трудно. И далеко не с каждым он захочет говорить. Всё, что я могу – показать «как». А сможешь ли ты – зависит только от тебя. И как ты применишь эту силу – тоже только твой выбор. – Вчера я смог? Рэна кивнула. – Но потом, вечером, я пробовал снова и снова. У меня ничего не вышло. – Значит, ты ничего не понял, – Рэна равнодушно пожала плечами. – Быть одним из нас не так уж трудно. Надо только видеть и слышать. Атэ помолчал, бережно поглаживая изломанные пальцы. – Скажи, – спросил он, – а Калену ты это предлагала? Пальцы Рэны сжались в кулак, но она тут же глубоко вздохнула, успокаиваясь. – Калену? Он даже не спрашивал. Но если бы он и спросил – то нет. Я не смогла бы его научить. Магия… – она вздохнула, расслабляя тело, – она существует на грани разума и интуиции. Тот, кто властен над своими эмоциями – властен и над разумом. А значит, может освободить себя от того и другого. Магия доступна каждому – но не каждый может овладеть ею. Она замолчала. Атэ тоже не хотел говорить. Перед глазами его вставали сожжённые деревни. Сёстры, братья великих чародеев, убитые лишь потому, что в крови их текла магия. Атэ помотал головой, сосредотачиваясь на разговоре. – И вчера, – сказал он задумчиво, – в парке… я был слишком возбуждён, глубоко в плену эмоций. Я старался подчинить их разумом, но не мог. – Ты испугался, – сказала Рэна тихо, – я знала, что ты можешь отвергнуть мой подарок. Ведь он делает тебя таким же отступником, как и я. – Но если всё так просто, – спросил Атэ после недолгой паузы, – то разве магию можно удержать кандалами и ограничителями? – Не знаю, – Рэна покачала головой. – Я только знаю, что сама больше не могу творить заклятья. С тех пор как очнулась в подвале замка того ведьмака. Атэ снова взял в ладони сжатые в кулаки кисти чародейки. – Научи меня исцелять. Как это делают у вас. Пальцы Рэны дрогнули. – Да, конечно, – сказала она, и в голосе её промелькнул отблеск надежды. Рэна расслабила руки в ладонях Атэ и легко погладилаа его запястья. – Мне вести тебя? Или попробуешь сам? – Просто объясни, что я должен делать. – Ты должен видеть. Нет, не так. Для начала ты должен быть спокоен. Абсолютно спокоен. Знаешь это чувство, когда просыпаешься весной? B окно заглядывает солнце. Шторы колышет лёгкий ветерок. B голове ещё нет ни одной мысли. Нет воспоминаний. И планов тоже нет. Ты просто смотришь в потолок перед собой. Атэ кивнул, не заботясь о том, что Рэна не видит его жеста. – И если ты спокоен – то ты увидишь звуки и услышишь цвета. Понимаешь… наоборот. Будто мир перевернули, и ты видишь его сбоку. Рэна продолжала говорить, будто уводила ведьмака словами в другое место и в другое время. Но Атэ не слушал. Он понял достаточно. – В моих ладонях твои тонкие руки, – он шептал одними губами, не желая, чтобы Рэна услышала его, – хрупкие пальцы длинными ногтями. Изящные, будто крылья белой чайки. Он слышал, как бежит кровь под прозрачной кожей. Видел, как бьётся пульс. Он жаждал и боялся поднять веки, но кто-то из них должен был это сделать – а мог только он. Атэ распахнул глаза и, не удержавшись, притянул к губам белоснежные ухоженные ладони. Покрывая поцелуями кончики пальцев, запястья, он не замечал, как бегут капли пота по его лбу. Атэ услышал совсем рядом смех, однако он быстро стих, и Рэна прошептала неуверенно: – Получилось? – Это было труднее, чем я думал, – ответил Атэ, только теперь заметив, как выдохся. – Это только в первый раз, – Рэна едва заметно улыбнулась. – Надеюсь, ты не пришил мне лишних пальцев? – Тебе повезло, я знаю, что представляют собой руки человека. – Это хорошо, – Рэна кивнула, – всегда нужно знать, что ты создаёшь, иначе ничего не выйдет. Запечатлев последний поцелуй, Атэ выпустил руки чародейки. – Теперь о главном, – сказал он ровно, – сегодня приедет врач. Атэ видел, что Рэна ощутимо сжалась. – Зачем врач? Атэ поднёс руку к лицу магессы и легко очертил пальцами контуры бровей. – Твои глаза. Я ведь не знаю, как они устроены. Рэна со свистом выпустила воздух. – Ты думаешь, врач поможет? Атэ пропустил вопрос мимо ушей. Ответа он не знал. – Врачу сказали, что он будет лечить богатого, но экстравагантного клиента, – Атэ улыбнулся. – Ну как, ты нам подыграешь? * * *Карета простучала колёсами по щебёнке и остановилась у самого входа в дом. Кучер, закутанный в пушистый синий шарф до самых ушей, спрыгнул с козел и приоткрыл дверцу, выпуская наружу высокую статную женщину в изумрудном плаще и почти таких же изумрудных перчатках. Лицо женщины скрывала густая вуаль, закрепленная на изящной шляпке. Кучер помог ей спуститься на землю, а затем подал руку ещё одному пассажиру – пожилому мужчине в остроконечной шляпе. Мужчина был невысок ростом и слегка полноват. От него сильно пахло нафталином, а глаза скрывала чёрная шёлковая повязка. Поддерживая мужчину за локти, кучер и женщина помогли ему подняться по ступенькам к дверям особняка. Один из них дёрнул за ленту сбоку от двери, и особняк огласил мелодичный перезвон колокольчика. Прошла пара минут, прежде чем на пороге появился человек И фиолетовой лакейской ливрее. На лице его была разукрашенная серебром маскарадная маска. Он приятельски кивнул кучеру, отступил слегка в сторону и, указывая на дверь, почтительно произнёс: – Прошу. Гости в сопровождении странного лакея прошли по коридору В пересекли порог спальни. – Я помогу вам снять повязку, – сказала Флора и освободила врача сначала от шляпы, а затем от шёлковой ленты, скрывавшей глаза. Маленький человечек осмотрел комнату. Обстановка была дорогой, но довольно старомодной. Резные комоды и золотые зеркала можно было бы продать за огромные деньги лишь потому, что сделаны они были до войны. На широкой кровати с резными столбиками по углам лежала девушка в белоснежной сорочке. Руки её, раскинутые поверх покрывала, около запястий были обмотаны шёлковыми лентами. Голову скрывала тонкая шёлковая ткань. Флора подтолкнула врача к постели. Лакей не спускал с него пристального взгляда. Доктор подошёл и осторожно приподнял края ткани, скрывавшей лицо пациентки. Не сдержавшись, он ахнул и отступил на полшага назад. Флора, тоже впервые увидевшая Рэну, стиснула зубы. Нэт изо всех сил пытаясь разглядеть самое интересное, подпрыгивал за спинами спутников. Однако не реакция друзей и не ужас доктора удивили Атэ. Ведьмак пристально наблюдал за врачом, но с тем же вниманием он следил и за понятным лишь ему выражением лица чародейки. Оно оставалось холодным до тех пор, пока толстая рука с маленькими пальчиками не легла на её щёку. Атэ ожидал страха, истерики, чего угодно, но Рэна перехватила запястье врача и, слегка приподнявшись на локтях, прошептала ему в лицо: – Верни всё, как было. Врач отпрянул, он попытался вырвать руку из рук изуродованной пациентки, но та держала крепко. Врач тяжело дышал, не в состоянии вымолвить ни слова. – Вы поняли, чего хочет госпожа? – спросил Атэ, машинально продолжая игру, хотя она уже не имела значения. Врач судорожно кивнул. – У вас есть инструменты? И снова кивок. – Вам нужно что-то ещё? – B-вода. И огонь. Атэ кивнул Нэту, указывая на очаг. – Кухня слева по коридору, – добавил он. – Я принесу, – вызвалась Флора. Это было не совсем к месту, потому что он надеялся избавиться от доктора и перекинуться парой слов с больной. Тогда Атэ решил рискнуть. «Рэна», – позвал он тихо про себя, без всякой уверенности, что тёмная его услышит. «Да», – последовал тут же ответ, и по телу Атэ разлилась приятная нега от голоса, звучавшего глубоко внутри. «Ты знаешь его», – больше утверждение, чем вопрос. «Да», – короткий ответ. «Он не уйдёт живым». Рука магессы, уже отпустившая врача, метнулась к руке Атэ. «Не надо, – услышал он мягкий голос. – Просто пусть вернёт всё, как было». Атэ сжал пальцы чародейки, не споря, но и ничего не обещая. Взял врача за запястье и тихо сказал в самое ухо: – Если ваши руки дрогнут, у вас больше не будет рук. * * *Операция продолжалась недолго, около получаса. Причём сложно было сказать, кто волновался больше: Рэна, Атэ или врач. Когда дело было сделано, капитан позволил Нэту надеть на врача повязку, а сам отозвал в сторону Флору. – Этот врач сегодня исправил то, что сделал сам много недель назад. Зрачки Флоры расширились, и она понимающе кивнула. – Коротышку можете не искать. Но из этого вытряси всё, что знает. Флора так же молча кивнула. – И никто не должен узнать, что у него был за пациент. Флора кивнула в третий раз. Лицо её побледнело – девушка не любила такой работы, но знала, что больше её сейчас выполнить некому. Она отодвинулась от Атэ и, взяв врача под руку, вежливо пригласила к выходу. Стражи вышли. Атэ не пошёл их провожать. * * *Он сел на край постели и сжал руку Рэны. Теперь он не боялся причинить боль неосторожным прикосновением, а чародейка не боялась его. И эта маленькая близость наполняла сердце капитана абсолютно новым для него теплом. – Потерпишь три дня? – спросил Атэ, и ответом ему стали крепко сжавшиеся пальцы магессы. Свободной рукой Рэна ощупала повязку, наложенную на верхнюю половину лица. – Тогда бинтов не было, – задумчиво сказала она. – Тебе очень повезло, – ответил Атэ. – У тебя, наверное, было потрясающее здоровье, если ты не подхватила никакую заразу. Рэна лишь пожала плечами. – Мне нужно немного поработать, – Атэ осторожно высвободил руку, – но я буду рядом, хорошо? Рэна кивнула. Атэ встал, достал из комода папку, только что полученную от Нэта, и, вытянув ноги, опустился на свободную половину постели. Сверху стопки документов внутри папки лежало несколько женских портретов, сделанных чёрным грифелем на льняной бумаге. Атэ знал – если поднять такую к свету, проявятся водяные знаки. Метка Тайной Стражи. Ее герб – колючий цветок репейника. По этому поводу так и шутили: прицепится – не стряхнешь. К каждому портрету прилагалось краткое досье: родился, работал, обвиняется, умер. «Мертва» присутствовало во всех. Атэ потихоньку перебирал зарисовки и откладывал в сторону. B конце концов, у него получилось две пачки, в одной из которых было более пятнадцати портретов, в другой – не более шести. Эти в теории могли изображать Рэну до всего, что с ней случилось. Все присутствовавшие на рисунках были довольно молоды, принадлежали к аристократическим родам. У всех имелась примесь южной крови. Атэ старался не обращать внимания ещё на одну деталь – все они были ликвидированы отрядом карателей «Красный Феникс» – их отрядом. Атэ выбрал из стопки двух. Первая – Рэндала Тан. 26 лет. Внебрачная дочь мистресс Тан. Училась в Академии Острова Теней. Стала жертвой погрома в Академии и перешла на сторону Армии Заката и могущественного некроманта Сайдэ Киана. Обвиняется в призвании Изначальных. Одна из Семи. Убита во время осады Астарты. Атэ её помнил, хоть и плохо… Рэндала погибла на стенах в первые дни битвы. Они выманили её под предлогом переговоров и расстреляли. Мёртвое тело упало в ров… Больше её не видел никто. Вторая – Тьирэна Асаи. Наследница дома Асаи. 32 года. Самоучка. Восстала, когда толпы крестьян сожгли на костре её мать. Вместе с небольшим отрядом верных людей прорвалась на материк и, предположительно, присягнула некроманту. Тоже одна из Семи. Обвинения – многочисленные убийства, призвание демонов, безумие… Атэ вздохнул. Эту он помнил хорошо. Убить её удалось с трудом. Их было трое, а Тьирэна – одна: все её «верные» люди уже перешли на сторону победителей. Ведьмаков спасла только слаженность и выручка. Они с Каленом к тому моменту стали как одно целое – один атакует, другой держит защиту. Стоит противнику выбрать цель – и смена ролей. Третий ведьмак, Ар Старший, тоже давно бился с ними плечом к плечу прекрасно знал их с Каленом тактику. Когда под их напором Тьирэна сняла щиты и со всей силы ударила по площади огнём, Ар достал её в спину. Магесса упала, но в последнем движении развернулась и унесла в горящих ладонях жизнь карателя. Нет, Атэ не мог представить, что Тьирэна выжила. Да и голова… Голова у неё работала по-другому. Он знал свою Рэну совсем недолго, но Тьирэна была… агрессивнее, что ли. Она сразу принимала бой и стояла до победы – или до поражения. Атэ взглянул ещё раз на тех четверых, что лежали в стороне. Эти не были из Семи. Кого-то Атэ помнил лучше, кого-то хуже. Он бегло пробежался глазами по досье, запоминая основные факты и рассчитывая проверить свою магессу потом. Повернулся к Рэне. Та лежала, медленно перебирая в руках пряди расчёсанных наконец-то волос. Чародейка выглядела умиротворённой. Атэ отметил про себя, как хорошо было бы просто лежать рядом и следить за движениями тонких пальцев в шелковистых волосах. – Скучно? – спросил Атэ. Рэна усмехнулась. – Бывало и хуже, – сказала она и, помешкав, добавила. – Я думаю. – О чём? – тут же спросил Атэ. – О снах, – она немного помолчала. – Никогда не слышала, чтобы их делили едва знакомые люди. – А что насчёт знакомых? Рэна прикусила губу, размышляя. – Бывают случаи, когда близнецы слышат мысли друг друга. Один зовёт на помощь – другой приходит. – Допустим. – Ещё – влюблённые. Но только если они очень близки, и оба хоть немного владеют магией, – Рэна сделала паузу и продолжила. – Мать может слышать голос ребёнка, зовущего её. Вот, пожалуй, и всё. – Ерунда, – ответил Атэ тут же, – у меня есть женщина, которую я знаю с младенчества. Но я никогда не мог слышать её мысли. Однако мне легко удалось установить контакт с парнем, с которым я работаю. Правда, только потому, что он дышит итой как воздухом, – ведьмак задумался. – Ну, и ещё, пожалуй, потому, что он очень впечатлителен. У него любое чувство – через край. Где нет информации, он её придумает сам. – О, сильное магическое чутьё плюс сильные эмоции, – Рэна заинтересовалась, но тут же сникла. – Боюсь, тогда я знаю причину. Я транслирую свои мысли так… громко… – она замолчала. – Как будто кричишь, – закончил за неё Атэ и положил руку на плечо. – Но это значит, – сказала Рэна совсем растерянно, – что и Кален слышал их? – Не думаю. Помнишь, я говорил, что слышал тебя в городе? Рэна кивнула. – Тебя ведь не слышал, к примеру, мой извозчик. Рэна истерически хохотнула. – Хочется верить. Я точно не собиралась делиться кошмарами с половиной Атоллы. – Почему-то тебя слышу я – и только я. Рэна скрестила руки на груди и крепко сжала в ладонях свои локти. – Это было… очень неприятно? – спросила она. – Это было очень реально, – ответил Атэ, – но если ты беспокоишься обо мне – то не надо. Я переживу. – Нет, – сказала Рэна задумчиво, – хоть мне и стыдно, что ты видел меня… такой. Похоже, к этому мне придется привыкнуть. Но ты… – она помотала головой. – Не важно. Я хочу сказать, что у меня чисто научный интерес. – Хорошо, – Атэ наклонился и мимолётно коснулся губами виска Рэны, – тогда я закончу, и мы пойдём ужинать. Атэ ещё раз пересмотрел все портреты. Последним он взял в руки досье Артария. Оно было существенно толще остальных. И краю толстой пожелтевшей стопки бумаг виднелись следы надорванного грифа «Секретно» – Нэт явно не удержался. – Нэт, – позвал Атэ, и мальчик тут же откликнулся. – М? – Что нашёл в деле магистра? Нет ответил почти сразу. – Ничего. Старый ведьмак. Воевал почти везде. – А если сравнить со списком темных магов? – Да без толку, кэп, он во всех мало-мальски важных стычках отметился, как и вы. Атэ усмехнулся. – А это ты зачем проверял? – Да так… – Нэт замялся. – Я там и про Калена нашёл кое-что. Кэп, можно вопрос? – Валяй, раз начал. – Вы ведь не хотите сдавать Калена, так? Атэ не ответил, и Нэт продолжил: – Мы поэтому не отдаём магессу Артарию? – Отчасти, – Атэ вздохнул. – Ты прав, Калена я сдавать не хочу. – Кэп, я же не совсем слепой. Видел, что он с той девушкой сотворил. Таких нельзя прощать. Атэ вздохнул. – Нэт, он старый. Ему ита въелась под кожу. У него, наверно, вместо мозгов уже одна только ита. – И что теперь, кэп? Пусть гуляет на свободе и приносит в жертву кошек? А если на детей перейдёт? Да и не так уж он стар, – добавил Нэт после паузы, – ему тридцать пять по досье. – Старость не в теле, Нэт. Старость в голове. – Кэп, простите, я совсем честно скажу, можно? – Ну, давай. – Вам его жалко, потому что он такой же, как вы. Вроде как вы могли быть на его месте. Вы так думаете: раз вы вместе убивали этих ребят, то и теперь должны держаться вместе. Да только нету у вас теперь ничего общего. Вы вернулись и построили дом, завели семью, стали стражем. Вы спасли больше невинных, чем убили за всю войну. – Тут ты хватил, – перебил его Атэ, но Нэт продолжал, не обращая на него внимания. – Он застрял в этом своём упоении властью. У него нет других радостей, кроме как вспоминать. Мне Флора рассказывала. Когда они наедине остались, он её за лямку платья тянет, а сам о войне, да о войне. Он её даже попросил притвориться какой-то там чародейкой. Тут как раз курятник и загорелся. – Нэт, – попытался вклиниться Атэ, но парень всё не замолкал. – Вы не на его месте, кэп, и на его месте быть не могли. – Нэт, я понял твою мысль. Но тебя там не было. И не тебе судить, каким я был и что мог сделать. – Да и плевать, кэп. Если хотите знать – вас я бы не сдал. Но вас в подвале и замученных чародеев не найдёшь, только заначку с пивом и мешки с картошкой. А этот парень – садист. В давние времена таких голодным до траха жеребцам отдавали на развлечение. Атэ опешил. – Ты откуда такой умный? – спросил он. – Книжки читаю, – бросил Нэт. – Ну, хорошо. Раз ты про всё в курсе, то вот ты мне и скажи: Артарий – он какой? – Я же сказал вам. Как вы. – Или как Кален? – перебил его Атэ. Нэт на секунду замолчал. – Вот вы про что, – сказал он медленно, и Атэ показалось, что мальчик вздохнул. – Я думаю, капитан, что тут нас должно волновать одно – приказ. Мы ему присягали… и если будем в нём сомневаться, то что нам делать в страже? Так? – Ясно, – сказал Атэ. – Вот и я так думал. В своё время.