Глава 10. Чародейка

Он проснулся и, ощутив на груди приятное тепло, обнял приникшую к нему Рэну. – Ты спишь? – прошептал Атэ. – Нет, – Рэна слегка приподняла голову и потерлась носом об ухо Атэ, заставляя ведьмака ощутить волны жара по всему телу. Снова опустила голову на живую подушку и добавила: – Там дождь. Атэ прислушался. За окном мерно барабанили капли. – Похоже на то, – он снова откинулся на подушки и некоторое время лежал неподвижно. Он чувствовал себя посвежевшим, даже помолодевшим, как никогда. Голова была абсолютно пуста. Только грудь ощущала тепло и лёгкие прикосновения чужого дыхания. Шальная мысль посетила ведьмака. – Рэна, что ты хочешь на завтрак? – спросил он, не открывая глаз. Рэна слегка шевельнулась, недоумённо поднимая голову. – Атэ, – произнесла она медленно, – ты ставишь меня в тупик. Единственная человеческая пища, которую я ела за пять лет – это вареники. – Не болтай, – Атэ улыбнулся и слегка растрепал волосы чародейки у самой шеи – там, где не было бинтов, – отвечай на вопрос. Рэна снова опустила голову на грудь ведьмака и несколько секунд размышляла. – Круассан. – Какой именно? – Ну… с абрикосовым джемом. – И чтобы в джеме встречались кусочки мякоти. – Хорошо пропеченный. Чтобы каждый листочек теста хрустел. – Дальше. – И горячий шоколад. Дымящийся. Густой. Горьковато-сладкий. Атэ, ты всё равно не умеешь готовить. Не открывая глаз, Атэ потянулся к серебряному подносу, стоящему на тумбочке. Взял с него фарфоровую тарелку и провёл ею у лица чародейки. Та вскинулась, следуя носом за движениями. Тут же села и, с поразительной для незрячей меткостью схватив с тарелки круассан, принялась уплетать за обе щёки. Атэ с усмешкой наблюдал за чародейкой. Разделавшись с круассаном, та повернула голову к Атэ. – А еще сможешь? – спросила она. – Не знаю, – Атэ пожал плечами, – но там еще два. А еще твой шоколад и мой кофе. Рэна робко улыбнулась. – Ты делаешь успехи. – Да, – сказал Атэ и, приподнявшись на локтях, поцеловал забинтованный висок. Не вставая с постели, они позавтракали, и Атэ помог Рэне одеться. Атэ опять сел изучать досье Артария, а Рэна встала у открытого окна, прислонившись щекой к раме. Выглядело это так, словно она любовалась тем, как ветерок колышет ивы, но поскольку это было невозможно, Атэ подозревал, что магесса наслаждается, чем может: свежим ветром и запахами, которые он нес. «Можно ли доверять этой девушке?» – раз за разом спрашивал себя Атэ. Наверняка магистр знал, что тёмная магия передаётся не по крови. Другого смысла в поисках выживших чародеев он не видел. Старый ведьмак. Каратель. Не из отряда Фениксов, нет. Но Атэ пару раз встречал его во время войны. Тогда Артарий казался ему могущественным боевым божеством… Впрочем, тогда Атэ плохо соображал и многое видел не так. Ведьмак изучил его биографию до войны – ничего, что позволило бы ему сделать выводы. Если у Артария были личные счёты к отступникам, то досье об этом умалчивало. В остальном ничего необычного. Молодой карьерист. Не дворянин. Как еще пробиться наверх? Гвардия – лучший выход. Да и не имело значения то, что было «до войны». Они все были наивными щенками тогда. Война. Как и сказал Нэт – всегда в первых рядах, прошёл все поля сражений. Никогда не протестовал, но и лишней жестокостью не прославился. Атэ в очередной раз перелистнул страницы досье, рассматривая последнюю его часть. После войны начиналось самое интересное. Но здесь Атэ тоже обнаружил мало нового для себя. Когда начались суды, Артарий был на коне. Атэ не знал почему. И это теперь заставляло его задуматься. Но, так или иначе, он стал собирать ведьмаков – тех, кто еще был в своём уме. Он пришёл и к Атэ. Предложил работу. Сказал, что создаёт особый отдел в страже, который будет подчиняться только ему – и Императору. Это было лестно. Атэ понял, что еще нужен кому-то. Более того – он мог попытаться искупить всё, что делал раньше. Цели Артария тогда интересовали его мало. Всё выглядело вполне благородно – ветеран помогает бывшим сослуживцам и одновременно укрепляет свои позиции при дворе. Тогда истинные цели Артария казались не важными, теперь же Атэ не хотел в очередной раз попасть в тиски приказов и слепо следовать чужой воле. Он старался вдумываться в каждое задание, которое получал, но именно это зацепило его сильнее других. – Атэ, – услышал он тихий голос и, вскинув голову, обернулся, к магессе, – в этих бумагах – моя судьба? – спросила Рэна. Атэ вздрогнул. – Ты боишься? – спросил ведьмак. – Конечно, – ответила чародейка прямо. – Только не говори, что защитишь меня, – торопливо добавила она. – Для этого ты хотя бы должен быть рядом. А ты собираешься меня отдать. – Я не собираюсь, – возразил Атэ. – Правда? – спросила Рэна, оборачиваясь к ведьмаку и медленно подходя к нему. Она опустилась на колени перед креслом Атэ и взяла его руки в свои. – Я хочу, чтобы ты знал, – сказала она медленно, – я сделаю для тебя всё в обмен на то, что ты меня не отдашь. Я чувствую, ты хочешь меня. Меня многому научили в темнице. Если ты хочешь этого, я… готова. Атэ так резко втянул в себя воздух, что закашлялся. Рэна лишь сильнее сжала пальцы. – Постой, я знаю, что ты хочешь сказать. Но я должна… – внезапно показное спокойствие магессы дало трещину, и слова полились из неё обжигающей лавой, полной скрытого страха и мучительной надежды. – Ты… можешь пользоваться мной. И постель – это не все, что я могу. Если захочешь, я буду учить тебя магии. Ты снова почувствуешь себя частью стихии – как в тот, первый раз. Я найду изначальных, которые захотят исполнять твои желания, и подчиню их тебе. Я могу даже вернуть тебе молодость и сделать её вечной. Но я не хочу снова туда, – она неопределённо мотнула головой, – я не хочу новой боли. Я не хочу кошмара, который будет длиться и длиться. Я не выдержу… Атэ осторожно высвободился из рук Рэны и, сложив ладони чашей, взял в них лицо чародейки. Было мучительно слышать слова магессы, чья гордость корчилась, умирая, у ног ведьмака. Слова дались нелегко. Еще сложнее было выдержать интонацию: – Ты права, я хочу тебя. Но не в качестве платы, Рэна. Не унижай меня этим предложением. И себя тоже. А что до остального… Почему ты уверена, что будет боль? Рэна помотала головой. – Ты ведь не знаешь всего, – продолжил Атэ. – Теперь, когда война закончилась, ты можешь уйти и потребовать права на своё наследство. Я вижу, что ты из благородных. Никто не посмеет тебе отказать. Чародейка помотал головой еще раз. – Я одна, – сказала она. – Я обо всём уже думала после твоего рассказа. Чтобы предъявить права, нужны союзники. При дворе, в суде, в армии – хотя бы где-то. Никто не станет слушать отступницу просто так. А тот, другой, которому ты хочешь отдать меня… Я не знаю его. Но все они несут боль. Я не выдержу ее больше. С тобой я могу говорить. Ты не знаешь, как это много – когда тебя слышат. Не затыкают тебе рот затрещиной или… чем-то ещё. Слова – это всё, что у меня осталось. Ты обещал защитить меня – так защити. Или хотя бы, – она протянула Атэ руки, всё еще закованные в сталь, – сними браслеты, чтобы я могла защитить себя сама. Атэ опустил глаза на запястья магессы. Кандалы были аккуратно перемотаны лентами, чтобы края их не раздирали нежную кожу при каждом движении. У него больше не было повода держать магессу в оковах – та вела себя вполне мирно и почти не психовала. Это «почти» означало немало. Хотя Рэна и утверждала, что для магии нужен чистый разум, Атэ видел, как в отчаянии отступники вздымали огненные стены одним взмахом руки и направляли их в бой. Если и была в их голове ясность – то ясность безумия, которое не тревожила ни одна мысль. – Я боюсь тебя, – сказал он прямо, – и ты это знаешь. Или скажешь, твоя магия никогда не убивала? Рэна опустила голову. – Хорошо, – сказала она тихо. – Считай, я ни о чём не просила. День был испорчен. Желая загладить вину, Атэ вывел Рэну в парк и, легко соткав над ними разноцветный зонт, повёл по заброшенным дорожкам. От зонта магесса отказалась. Было ли это следствием обиды, или Рэна действительно любила дождь – ведьмак не знал. В лёгких сандалиях, найденных Атэ в кладовой, чародейка шла по усыпанным гравием аллеям и то и дело подставляла лицо дождю. Атэ хмурился – он боялся, что повязка промокнет, и вода навредит глазам. Рубашка и штаны чародейки быстро впитали влагу и теперь местами плотно прилипали к телу. Но это её, видимо, ничуть не волновало. Время от времени она останавливалась и спрашивала Атэ – что перед ними? И Атэ подробно описывал ей деревья, статуи, пруды. Постепенно Атэ и сам стал втягиваться в эту игру. В своих любимых местах он брал чародейку за руку и, приобняв за плечи, шептал ей на ухо истории – совсем не ведьмачьи. О девушке, которую в первый раз поцеловал. О том, как играл с друзьями в снежки на лесной поляне. О мельнике, который гонял его, когда он пытался стащить у него молоко. Он описывал ей павильоны и клумбы – такими, какими они были, а иногда – такими, какими они стали, и сам с удивлением погружался в несуществующий мир давно забытых воспоминаний. Утомившись, они присели на мокрую скамейку у разрушенного фонтана. Рэна прислонилась его груди и ладонью ловила капли дождя. – Знаешь, – сказала она, – это всё напомнило мне… юность? Да нет, я ещё не так стара. Одним словом, те годы, когда я ещё умела смеяться. «До войны», – понял Атэ и отметил про себя, что Рэна не использовала это простое слово. Чародейка замолчала, будто жалея о сказанном. Притянув её поближе к себе, Атэ прошептал ей в волосы: – Продолжай. Рэна слегка сжала пальцами руку, лежавшую у неё на плече. – Один человек… – сказала она медленно, подбирая слова, – приезжал к нам… в такую же усадьбу. Он была старше, чем я. Вряд ли он когда-то любил меня. Но те несколько встреч… Я думала, не забуду их никогда. А теперь они кажутся сном, – она отвернулась. – Я ни разу не вспомнила о них за все годы в тюрьме. Так странно. Она снова замолкла. – А что было потом? – спросил Атэ, чувствуя, что сейчас ледяное спокойствие Рэны может дать трещину. Рэна облизнула губы. – Потом… всё было так, как и должно было быть. Он захотел стать чародеем. И я думала, что я смогу ему помочь. Я пыталась, – она крепче сжала руку на запястье Атэ. – Я сделала бы для него что угодно, – она легко коснулась пальцами ворота рубахи – там, где тонкая ткань скрывала таинственный цветок, – но он был таким… – Рэна покачала головой. – Как пламя пожара. Как ураган. Она горько усмехнулась. – Его желания были просты. Он хотел власти и вечной молодости. И мы придумали маленький фокус. Я нашла Изначального, который хотел обрести плоть и… объединила их. По позвоночнику Атэ пробежал холодок. Он начал понимать, что его вина перед отступниками не так уж велика. – Рэна, – сказал он голосом удава, приготовившегося к броску, – ты призвала демона и помогла ему захватить тело возлюбленного? – Ну… – Рэна вздохнула. – Технически не совсем так. К тому же они оба хотели этого. Она замолчала – съежившись, чувствуя, что симпатии ведьмака уже не на её стороне. – Продолжай, – потребовал Атэ, и Рэна вздохнула. – Честно сказать, я думала, он бросит меня, едва получив силу. Но кто-то из них – демон или… – она запнулась, не желая называть имя. – Кто-то из них решил оставить меня при себе. Рэна откинулась на грудь Атэ, вспоминая. И ведьмак не оттолкнул её. – Ну, а потом… началась война. Он был известен при дворе – и стал одной из первых жертв. Когда разъяренная толпа ворвалась в его особняк, я едва успела перенести нас на материк, – она вздохнула. – Несколько дней мы путешествовали по джунглям, не зная, куда попали. Он всё время кричал. Ему было холодно. Он не привык много ходить. И тогда я создала замок, – она помолчала. – Ну… получилось, конечно, не с первого раза. С архитектурой я не знакома. Но третья попытка вышла вполне удачной, – Рэна снова вздохнула. – Однако, ему было всё так же холодно и тоскливо в пустом доме. Ему нужно было внимание. Слуги. Дамы. Гвардейцы, которые преклоняли бы перед ним колено. И… – она задумчиво постучала пальцами по руке Атэ, которую до сих пор держала, – я создала ему их. Создать живое, я конечно, не могу. Но если знать подход к изначальным, они могут предложить много разных вариантов. Это как игра – одному обещаешь помощь другого, другого убеждаешь, что он хочет помочь первому… Ну и, конечно, сила. Изначальные уважают силу в магическом смысле. Самоконтроль. Ум. – Ты заигралась, – сухо сказал Атэ. – Я просто хотела сделать его счастливым. И разве я причинила кому-то зло? – Что было потом? – Ну… это всё же был настоящий замок. Хоть и сделанный из ничего. К нам стали стекаться беженцы и дезертиры. Я не хотела подпускать их близко к нему, но мы позволили им поселиться в предместьях. Он становился всё обидчивей, и я уже не знала, чего от него ждать. Я делала для переселенцев оружие, следила за погодой, чтобы не пропадал урожай. Поначалу война нас почти не коснулась. Только когда был объявлен приговор Семи… Она покачала головой. – Дальше не интересно, Атаниэль. Это сказка с плохим концом. – Но что с ним стало? – спросил Атэ. Рэна пожала плечами. – Думаю, то же, что и со всеми. Он умер. Атэ хотел узнать ещё много всего, но в голове у него внезапно прозвучал звонкий мальчишеский голос: «Кэп, а кэп?» «Чего тебе?» – раздражённо спросил Атэ. «У нас проблема, кэп. Магистру нужны результаты работы – срочно». «Ему уже месяц как нужны результаты и срочно». «Ну, нет, кэп. Похоже, где-то у нас утечка, потому что он уверен, что вы что-то нашли, и срочно требует вас к себе». Атэ вздохнул, перебирая возможные варианты. «А сами никак?» «Он нас даже слушать не хочет. Говорит, раз вы исчезли, значит, дело пахнет мятой». «Ладно, – уступил Атэ, – где Флора?» «Тут со мной» «Сколько времени ей нужно, чтобы незаметно добраться до поместья?» «Верхом часа три, если немного покружить. Может, мне её отвезти?» «Нет. Слишком подозрительно. Пусть хорошенько приготовится и едет сюда. А ты потяни время. Пока она не появится здесь, я с места не сдвинусь». «Как скажете, кэп» * * *Флора оказалась у подъезда за пару часов до ужина. На девушке был изумрудный плащ, скреплённый серебряной цепью на груди, и того же цвета костюм для верховой езды. Из-под жилета сверкала белизной хлопковая блуза с просторными рукавами, волосы, аккуратно собранные перламутровой заколкой, скрывала маленькая шляпка с плотной вуалью. Она легко соскочила с гнедой кобылы и, двумя быстрыми движениями привязав её к столбику у крыльца, поднялась к входной двери, легко шагая через ступеньку. Дёрнула за звонок. После недолгого шебуршания дверь открылась. Атэ стоял на пороге в старом дорожном костюме. Он быстро кивнул девушке на вход и уже внутри поприветствовал. – Нэт протянул время до утра, но дольше никак, – сообщила она Атэ, заметив, что тот не торопится. Атэ рассеянно кивнул. – Что с тобой, кэп? Тебе будто дубинкой по башке врезали. Атэ слабо улыбнулся. – Пойдём, – сказал он и провёл её в основной коридор. – Вот там гостевая спальня, – он указал направо, – рядом спальня родителей. Там ночует Рэна. Флора наморщилась. «Рэна» в исполнении Атэ прозвучало как-то слишком уж мечтательно. – Кухня в другом крыле, – продолжил ведьмак. – Готовить наша чародейка не может. – Не вопрос. В погребе хоть что-то есть? – Понятия не имею. Я даже не искал. – М-да… – протянула Флора. – Что ж, до ужина разберусь. Она уверенно повернула направо и заглянула в спальню для гостей. Присвистнула. – Неплохо для заброшенной дачи довоенного периода. Прежде чем заглянуть во вторую спальню, она снова повернулась к Атэ. – Ладно, а теперь о главном – чего ждать? Атэ пожал плечами. – Да как сказать… Ну, ты видела, леди не в порядке. Но в себя приходит быстро. Наручники пока не снимаем – всё-таки она отступница, и демоны знают, что у неё в голове. – Это пусть. Не впервой с психами общаться. Напасть на нас могут? Ну, или сама она может попробовать сбежать? Кого я вообще от кого охраняю? Атэ пожевал губами. – Напасть могут, – сказал он, – и очень даже. Раз Артарий узнал, что мы нашли тёмную, то и Кален может догадаться, куда его тёмная потерялась. Но, вообще, вряд ли. Что касается самой магессы… Поначалу она на меня кидалась, так что ничего обещать не могу. Держи ухо востро. Но главное… – Атэ замешкался. – Не могу я оставить её одну. Она беспомощная, как котёнок. Пусть хоть глаза заживут, а там посмотрим, что с ней делать. Флора изогнула пышную бровь и с сомнением посмотрела на капитана. – Кроу, а ты точно того человека вызвал? У меня диплома сиделки нет. Атэ снова пожевал губами. – Не знаю, – сказал он. – Пошли, я вас познакомлю. Атэ обошёл её и вошёл в спальню магессы. Флора проводила его задумчивым взглядом. Таким она своего командира ещё не видела. Рэна сидела на кровати и перебирала пальцами пряди длинных волос. Когда Атэ вошёл в комнату, она даже не обернулась, но стоило простучать по паркету подкованным каблучкам Флоры, как взвилась с постели и заняла защитную позицию – ноги широко расставлены, руки крест-накрест перед собой. Флора присвистнула.