POV Артем

Я тяжело вздохнул, впившись расфокусированным взглядом в нетронутую чашку кофе. Перестав гонять по рту приторные крупинки рафинада, я плотно сжал челюсти, зажмурился до рези в глазах. На стены лезть хотелось. Интересно, каков мой предел? Казалось, вот-вот я это узнаю, потому что любимая женщина все еще находилась на операционном столе. Никаких новостей о Сашке и о дочках до сих пор не было, хотя времени после начала экстренного кесарева сечения прошло уже достаточно. Более чем. Медперсонал носился туда-сюда, и никто, черт возьми, никто мне ничего не говорил… Как же я их всех ненавидел. Самым отборным сортом ненависти. Я превратился в один огромный яростный нарыв. Еще немного и… Я запретил себе думать об этом. Мы обречены на долгую счастливую жизнь. Я. Саша. И наши девочки. Скоро мы вернемся домой. Все вместе. Там их уже заждался добродушный пес Лаки и две розовые кроватки, которые я собственноручно собрал. Нет у нас иного исхода. Она ведь пообещала… Артем, я никому тебя не отдам. Ты – не она. Ты этого не сделаешь. Не допустишь, чтобы я снова остался один, на хрен никому не нужный. Ты не посмеешь меня оставить. Потому что без тебя и меня не станет. Сашенька, ты обязана жить. Но эта неизвестность сводила с ума, разрывая мою истлевшую душу в клочья. Где там моя хваленая удача?! Хотя… сегодня я действительно почувствовал себя счастливчиком. Всего одна минута, и я бы уже здесь не сидел. Откинувшись на спинку кресла, я прикрыл слезящиеся глаза, переносясь на несколько часов назад. * * *Я сел в тачку и вытащил из кармана мобильник, обнаружив одно непрочитанное сообщение от Сашки. Разблокировав экран, увидел фотографию с сегодняшнего УЗИ, на которое мы должны были поехать вместе, но в последний момент у меня случился форс-мажор, и я попросил Серегу отвезти Сашу. Несколько секунд я разглядывал смазанное черно-белое фото, ничего не понимая. Где у них ручки? Где ножки? Где головы? Усмехнувшись, я записал Сашке голосовое: – Родная, они такие красивые. Все в мамочку. Я уже в машине. Жду тебя. Хотел ее подбодрить, потому что в последние дни Саша была сама не своя. Ее мучили кошмары, от которых она просыпалась почти каждую ночь, а еще… не знаю, как это объяснить, но я чувствовал исходящее от жены напряжение, хоть она отчаянно пыталась это скрыть. Я не исключал, что это было связанно с приближающимися родами, да и открытие кондитерской добавляло нервотрепки. Сашка оказалась маленькой акулой большого бизнеса и каким-то неизвестным мне образом менее чем за полгода перевела свое детище на полную окупаемость. И теперь даже по выходным заглядывала в «Сахарок», чтобы проверить, как там идут дела. Она горела работой. Проигнорировав отдых, жена все лето посещала бизнес-курсы, а вечерами продолжала самостоятельно осваивать новые рецепты. И это с двойней в животе. Повернув голову, я заметил ее макушку в окне пекарни. Видимо, кто-то задержал Сашу у самых дверей. Скользнув взглядом по пестрым вывескам на первом этаже бизнес-центра, я сосредоточился на двери цветочного магазина. Прошел почти год с начала наших отношений, но я до сих пор ни разу не дарил жене цветы. Даже ее свадебный букет был делом рук организатора. Взрослый мужик с непроработанным детским страхом потери любимого человека, у которого цветы ассоциировались со смертью. Мама стала последней женщиной, которой я дарил цветы. Поддавшись какому-то безрассудному порыву, я хлопнул дверью авто и размашистыми шагами преодолел расстояние до дверей цветочного. – Добрый день, что желаете? – энергично поприветствовала меня улыбчивая продавщица. Я указал на ведерко красных роз по центру. – Мне все! Пора привыкать к подобным жестам, ведь как в семье с тремя женщинами мужчине обходиться без цветов? Усмехнувшись, я наблюдал, как она достает приличную охапку из воды и внезапно услышал мощный взрыв. Розы выпали у продавщицы из рук. А я, будто в замедленной съемке, увидел в окно, как мой внедорожник, охваченный пламенем, взлетает на воздух. Распахнув дверь, я вылетел на улицу. Моментально выхватил взглядом лежащую на снегу фигурку в нескольких метрах от разрастающегося огня. – САША! Оглохнув от собственного крика, я вмиг сократил расстояние и подхватил любимую на руки. – Родная… Посмотри на меня… Она приоткрыла глаза, интенсивно заморгала, будто ей было больно. – Там никого не было. Слышишь?! Где-то фоном звучали крики и перепуганные голоса, среди которых я различил и взволнованный голос брата. – Я же видел, как ты садился… – тихо матерился Кирилл, заглядывая мне в лицо, будто не верил, что это действительно я. – Оптический обман. Слышал о таком? – бросил я отрешенно. – Фартовый, – еле слышно буркнул брат, но я уже перестал обращать на него внимания. – Сашенька… Это я… я живой, – шептал, невесомо скользя по ее бескровному лицу пересохшими губами. Изо рта любимой вырвался булькающий звук, больше напоминающий стон, а по щекам потекли кривые дорожки слез. Она беззвучно плакала, морщась от боли. – Тема… Воды-ы… Я сперва не разобрал. – Воды отошли-и! Я рожа-а-аю… Твою ж! Ну как же так. Тридцать четвертая неделя… – Все будет хорошо! Ты поняла? – бережно прижал к себе жену, пытаясь взять себя в руки. – Артем… – бледный как мел Кирилл приблизился к нам. – Как она? – Надо в перинатальный! Срочно! – Твою… Меня поджали со всех сторон… Погодите! Я знаю, что делать! – И брат понесся к торцу здания, где находился служебный транспорт. На парковке творился какой-то ад: машины стремительно разъезжались, люди как тараканы носились туда-сюда, звуки сирен становились все ближе. А мне нужно было ее вытащить… – Скорее! Я бросил тачку на въезде! – толкнув меня в плечо, Паша указал на открытый шлагбаум, где его «гелик» перегородил всем проезд. – Поехали… – прохрипел я с благодарностью. Левицкий помог мне аккуратно разместить Сашу на заднем сиденье, после чего сам сел за руль. Резко газанув, мы помчались в сторону перинатального центра. Я набрал лечащему врачу, вкратце обрисовав ситуацию. Внезапно Саша крепко сжала мою ладонь, шепнув: – Артем… Всего одно слово, после которого стало еще тяжелее держать себя в руках. Саша смотрела на меня с такой неземной любовью и теплотой, а ведь я не заслуживал и половины того, что она ко мне испытывала. – Еще рано… Очень рано… Они такие крохи… – беззвучно плакала она. – Помнишь, какие сильные у них сердечки? Мы справимся. Вместо ответа любимая протяжно всхлипнула, крепче вцепившись в мою ладонь. – Дыши глубоко, Сахарок! – посоветовал ей Левицкий, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида. – Па-а-аш… – рвано выдохнула она, сморщившись от боли. – Ты должна мне кое-что пообещать, – Левицкий явно не собирался затыкаться. Пашкин голос был наполнен привычной самоуверенностью, однако я улавливал, насколько сильно он взвинчен, но не хочет ей этого показывать. – Что? – Тихий всхлип. – Как больно… – шепнула она мне на ухо. – Я стану их крестным отцом! – Павлик, попридержи лошадей, – это уже я не выдержал. Неожиданно сквозь тонкие ручейки слез Саша улыбнулась. – Ты правда… этого хочешь? – Сахарок, я стану лучшим в мире крестным! Кто, если не я? – нахально усмехнулся Левицкий. – Па-ша… – Сашка захныкала. – Я согласна, но ты тоже должен мне кое-что пообещать… – Я слушаю. – Ты найдешь девушку, создашь с ней крепкую семью и станешь отцом. Настоящим отцом, а не крестным. Пообещай! – Проживая новую схватку, она пронзила ногтями кожу на моих ладонях. – Обещаю, Сахарок, обещаю! Ты, главное, ничего не бойся! Вот мы и приехали. * * *Услышав звук приближающихся шагов, я приоткрыл глаза, выныривая из водоворота тяжелых мыслей. Ко мне спешил один из докторов, только что покинувший реанимацию. – Артем Александрович, вы стали отцом, – голос доктора прозвучал озабоченно. – Девочки родились весом кило девятьсот и кило восемьсот. Дюймовочки… – он осекся, слабо улыбнувшись. – Но дышат сами. Какое-то время они будут находиться в отделении патологии новорожденных. Скоро вам разрешат на них посмотреть. Вы стали отцом. Девочки родились. Эти слова пробили меня похлеще, чем удар током. Я стал отцом. Душа запела. Оказывается, и у такого как я она есть. Я впервые так отчетливо почувствовал свою душу. Судорожно кивнув, я несколько секунд пытался справиться с нахлынувшими эмоциями, после чего одним взглядом озвучил самый главный вопрос. Как Саша? – Ваша жена… – Доктор кашлянул. – Она пока что не приходила в сознание. Состояние стабильно тяжелое. Слишком большая кровопотеря во время операции. Гемоглобин упал до критической отметки. Из-за экстренного кесарева сечения… Осложнения были вызваны… Кровь с такой силой отхлынула от висков, что половину его слов я попросту не разобрал. Какие-то мудреные фразы и термины. Слишком много тупых бездушных терминов. Твою ж… Скажи, что ее жизни ничего не угрожает. Просто скажи это. – Решено делать переливание крови. Мы уже готовим Александру. – Переливание? Доктор устало кивнул. – Артем Александрович, поверьте, мы сделаем все возможное… – Не сомневаюсь. Вы перельете ей мою кровь.