34. Взвейтесь кострами, синие ночи!

В древности собаки объединялись в стаи.

В наши дни они тоже объединяются.

Если припрёт

Азы собаководства и не только

Настя Метёлкина

Настя

Рыжего как корова языком слизала. Это так он бережёт мою честь? Сводник хренов! На миллионера моего гнал, а подсунул беспардонно в руки самого отпетого бабника. Друзей своих отшивал. Это месть или тупость? Скорее второе, но об этом разговор будет позже.

— Метёлкина, какая же ты злюка, — трётся об меня в прямом смысле Каменев. Он прижимается ко мне бёдрами, недвусмысленно давая понять, что я ему э-э-э… нравлюсь. В некотором смысле.

Здесь он смелый. Хватает меня за руки, тянет к себе. В губы поцелуем впивается. Ведёт он себя как хозяин. Нагло слишком. Руки его блуждают по моему телу. Мне большого труда стоило от него отбиться — еле вырвалась.

— Каменев, отвали! Я тебе нормальным русским языком говорю.

— Ещё чего, — ухмыляется этот наглый засранец. — Давай потанцуем?

И снова этот целеустремлённый наезд. Он слишком прямолинеен. Девушка с интеллектом пониже бы поняла, что ему от меня надо. И он уверен, что получит всё, что пожелает.

Я понимаю, что влипла. И всё, что я могу сейчас сделать — спастись бегством. С таким напором, как у Петруччо, можно и в беду попасть.

Я успеваю улизнуть и запереться в туалете. Засада. Сумочка моя осталась у братца-морковки. Хорошо хоть телефон всегда со мной.

Я пытаюсь дозвониться Артуру, но тот либо не слышит, либо трубку не берёт. А раз я не смогу с ним состыковаться, значит есть несколько печальных пунктов:

а) он не сможет меня увезти;

б) я не могу уехать самостоятельно — у меня даже мелочи в карманах нет;

в) вечно в туалете не просидишь.

Можно охране настучать, но по тому, как нагло вел себя Каменев, можно предположить, что ему всё сойдёт с рук. Поэтому лучше не рисковать. Пораскинув мозгами, я ничего лучшего не нашла, как набрать миллионера. Он мне парень хотя бы перед мамой или как?

Владимир

Настя мне так и не позвонила. Вот же вредная. К вечеру я понял, что готов ползти на поклон. Ну, да. Не все девушки тают и падают в обмороки от букетов. А я ведь старался! Самый большой выбрал, чтобы наверняка. Сразить наповал. Видимо, прибило её этим букетом знатно. Ни слуху, ни духу.

Я крепился, как мог. На нервной почве у меня открылся, как второе дыхание, жор: сколько ни жри — всё мало. Ио тоже не отставала, но кто она такая, чтобы со мной соревноваться? Дал норму — и будь здорова. А то может произойти внутренний конфликт, который обязательно попросится наружу.

Мы погуляли, пофилософствовали. В основном я жаловался на жизнь и выходной, что тянулся безумно долго. Ио старательно делала вид, что слушает. На самом деле, она пригрелась и спала. И только уши её изредка подёргивались в такт моим сетованиям.

Когда я уже был готов сдаться и крутил телефон в руках, гадая, позвонить — не позвонить, он неожиданно ожил. Она! Наконец-то.

— Слушаю! — ответил я строго. Нечего баловать. Я и виду не покажу, как обрадовался.

Метёлкина, судя по всему, одиночеством не страдала: бум-бум-бум гоцала музыка. Развлекается, значит. А я зачем понадобился? Соскучилась?

— Володя, — голос у Настьки какой-то странный, словно она закрылась в туалете и внезапно решила позвонить, проверить, не умер ли я от горя.

— Тридцать два года я Володя, — гордо заявляю, выжидая, что будет дальше.

— Ты не мог бы меня забрать?

Я поперхнулся, хотя в этот момент уже не жевал ничего.

— Ты где, Метёлкина?

— В к-клубе, — мнётся и заикается она. — Забери меня, пожалуйста. Я тут спряталась. Артур привёз. У него моя сумочка. А тут Каменев привязался. Ну не драться же мне с ним? Вот я и удрала.

Хороший вопрос. Я представил, как она с ним дерётся. Да он её, как цыплёнка, придушит.

— Предлагаешь подраться с ним мне? Чтобы завтра во всех газетах столицы чёрным по белому: глава крупной строительной компании что-то не поделил с практикантом, и они устроили дуэль на рюмках и вилках за сердце прекрасной дамы. И длинная, как автоматная очередь, лента фотографий.

— Ладно, — вздыхает она. — Попробую сама разобраться.

Упс. Я опять что-то не то сказал. Занесло меня на повороте без тормозов.

— Адрес называй! — гаркнул быстро, пока она не успела отключиться.

По тому, как Настя начинает, заикаясь, объяснять, удрать ей оттуда хочется. Ну, хоть на что-то я сгодился. Букеты, значит, не годятся. А готовность бежать и спасать её прекрасную задницу — вполне.

Клуб я нашёл почти сразу — ехать пришлось не очень далеко.

— Выходи, — звоню я ей. — Жду.

Она несётся так, словно за ней стая волков гонится. Собственно, недалеко от истины: красавчик бежит за ней и пытается за руку схватить. Нарушение личных границ, между прочим. Охранник стоит с мордой-тесаком и смотрит в подпространственные дали. Ну, понятно: его дело — сторона. Вышли из клуба — не его территория. Пусть хоть убивают, а он будет стоять и пялиться в несуществующую даль.

Увидев меня, Каменев теряет прыть и резвость. Видимо, рожа у меня та ещё. Я как-никак большой босс. У меня и не такие от одного взгляда штанишки пачкали.

Метёлкина влетает в мои объятья, как пуля. Давно бы так. Я успеваю её подхватить за спину. А Каменеву грозно говорю:

— Отдыхаешь? Отдыхай. А в понедельник, с утра, — в мой кабинет. Обсудим дальнейшее твоё пребывание на практике.

Аполлон мигом скисает. Ноги его по инерции ещё движутся, но вяло и неубедительно. Надо будет его дяде настучать. К слову, на мальчишку жаловались. Слишком он неорганизованный, а к тому же — любитель поспорить, поумничать, построить из себя царька. Разбалованный сынок.

Я впихиваю Метёлкину в машину, сажусь за руль, и мы медленно, с достоинством отбываем.

— Спасибо, — вид у Настьки жалкий. Убитый, можно сказать.

Это вообще на неё не похоже. Да она ж крокодилу лапу откусит. А тут какого-то мажорчика испугалась.

— Может, расскажешь, в чём дело? — спрашиваю, искоса на неё поглядывая. Что-то мне её вид не нравится.

— Если бы я ещё понимала, что рассказывать-то, — обнимает Настя себя за плечи. — Артур позвонил. Говорит, поехали, развлечёмся. Мы с ним… в общем, цапались постоянно. А тут родной такой, добрый. Отгонял всех, как ревнивая дуэнья. И вдруг — исчез. Как провалился. На звонки не отвечает. И машины его у клуба нет, понимаешь?

— Не понимаю, — я и правда не могу въехать во все эти страсти на ровном месте.

— Мы договорились, что он будет всё время у меня на виду и увезёт, как только я попрошу. Но его нет, понимаешь? Он бросил меня. Это не просто так. Он подсунул меня Каменеву. Как шлюшку какую-то. Не то, чтобы на него это не похоже, мы и правда нередко ссорились раньше, но как-то в шутку, незлобно. Это не месть. Но очень странно всё выглядит. Что-то здесь не так, а что — не могу понять.

— Вот что, — перебиваю я её сбивчивые объяснения, — мы сейчас поедем ко мне. Ты успокоишься. Поговорим. Попробуем дозвониться к твоему братцу-засранцу. Всему есть объяснения.

— Нет, лучше в общежитие, — упрямится Метёлкина.

— Ты хочешь, чтобы твой Каменев туда за тобой пришёл? — задаю правильный вопрос, и она затихает.

Вот и хорошо. Разберёмся. Сейчас главное — спокойствие и только спокойствие, как завещал великий Карлсон.