35. Ад на земле придумали праведники

Я всегда поступаю правильно.

Если я не прав — смотреть пункт первый.

Если не помогает,

я готов рассмотреть альтернативные варианты

поведенческих факторов.

Но в таких случаях лучше меня не злить.

В гневе провинившихся я глотаю как удав.

Заметки мимоходом

Владимир Орловский

Метёлкина вызывает жалость. А ещё — желание её закрыть грудью, защитить. С ужасом понимаю, что я нежно-романтичен и настроен на лирический лад.

— Настя, а тебе понравился букет? — спрашиваю, чтобы отвлечь её от тяжёлых дум. Красивым девушкам нельзя настолько погружаться в подобное состояние: глаза затравленные, морщины на лбу появляются. И вообще я хочу назад свою Метёлкину, которая может словами так отметелить, что мало не покажется. Я её Каменеву такую жизнь устрою, сам взвоет и на брюхе по-пластунски отползёт подальше.

— Значит, всё-таки твой, — вздыхает она. Тяжело так, по-женски мудро. А меня чуть не подбрасывает вверх. Что значит «всё-таки»?! Она что, не поняла, что это я постарался? Какой ещё хмырь цветы ей может дарить?

«Стас», — мелькает молнией в голове. Он уже и отличился, и наследил, и букет ей дарил. Я второй. Не первый. Не оригинальный ни фига. Второй сорт.

— Вов? — вопрошает Настя и пытается заглянуть мне в лицо. Я представляю, какая у меня сейчас рожа. Пытаюсь выровнять дыхание, а то дышу, как паровоз «чух-чух» и злюсь. — Какой же ты у меня дурак, — ещё один тяжёлый вздох — и голову мне на плечо кладёт. Почти невесомо, но вмиг становится так хорошо, что я готов из штанов от счастья выпрыгнуть.

«У меня!», — сказала она! Я — её! И пошёл Стас в жопу — не достоин, чтобы я на него километры нервных клеток переводил — много чести! Моя Настя рядом — и жизнь прекрасна! А неудачники пусть грызут локти до колен.

Вообще себя не понимаю. И эти эмоциональные качели больше барышням в положении подходят, но мне плевать! Я беременный счастьем, полон девушкой, что сидит рядом. Кажется, я влюбился. Да! Не влип, а именно то самое. Большое и светлое чувство. Но я ей пока не скажу — а то загордится ещё, ездить на мне начнёт, как на пони. Не к лицу это как-то такой большой шишке, как я.

Опять меня не туда несёт, но в таком состоянии башню рвёт конкретно. Корона уже до потолка машины доросла, скоро на мозги надавит. Поэтому срочно нужно прийти в себя и подышать. Не каждый вечер столько откровений для них, бедных, работой замученных, выпадает.

— Не понравился, значит, букет? — уточняю на всякий случай.

— Ну… как тебе сказать? Впечатляет — однозначно. Но лучше бы ты обычное «прости» сказал. Понятнее было бы и приятнее. А то похоже на откуп богатого мальчика.

— Я и есть богатый, — бурчу под нос.

У меня вообще, можно сказать, опыта взаимодействия с противоположным полом — по минимуму. От любовниц я обычно и откупался. Деньги, побрякушки. Не ухаживал за девушкой ни разу толком. Глубокая молодость не в счёт.

А позже мне было не до того. Я работал и стремился к цели. Да, миллиард — что с того. У каждого — свои недостатки.

— Приехали, принцесса. Логово злого дракона тебя ждёт.

Настя фыркает и начинает смеяться.

— Я обязательно расскажу Ио, кем ты её считаешь. Думаю, она, как любая девочка, сочтёт себя оскорблённой.

Это… заразительно. Ио — дракон? Хм, я вообще-то себя имел в виду, но так даже смешнее.

Мы по пентхаусу ходим чуть ли не на цыпочках. Со мной всё понятно: я хищник и кружу, пытаясь подобраться к добыче. Метёлкина, судя по всему, чувствует себя жертвой и побаивается. Ей не очень нравится, что я её уволок к себе.

— Ужинать будешь? — спрашиваю, ни на что не надеясь. И тут она радостно кивает головой:

— Да! Почти ничего не ела целый день. Съем мамонта!

Хотел бы я посмотреть, куда он в неё влезет.

— А готовить умеешь? А то я не обладаю навыками повара. Можем, кстати, заказать что-нибудь.

— Не нужно, — улыбается Настя и рысцой на кухню бежит. Мне нравится, как она уверенно по шкафчикам и холодильнику шарит. — Да у тебя тут еды — полк можно накормить. Обойдёмся без готовки.

Чай, бутерброды, Ио под ногами. А мне хорошо — до ужаса.

Не знаю, в какой момент нас понесло. Кажется, мы руками столкнулись, пальцами переплелись. Неожиданно. Губы её. Трепет ресниц. Дыхание учащённое. Почти не заметно, но я улавливаю.

— Можно я тебя поцелую? — спрашиваю, как мальчишка зелёный. Не знаю, мне так кажется правильным — спросить, подождать ответа, затаив дух. Поймать её кивок — лёгкий, слабенький. А затем впиться с жадностью, пальцами по бровям её провести. Подхватить её, как пушинку, на руки, дождаться, когда она руками шею оплетёт, а ногами — мою талию. Ладонями коснуться её пятой точки — и почти потерять голову.

От полновесности ноши — ощутимой, приятной, жаркой. От груди, что прижата к моей — а я всё чувствую, все её выпуклости и твёрдости. От сладкой боли, что скручивает меня в невыносимо тугую спираль — так я её хочу, желаю, мечтаю слиться.

Настя гладит моё лицо ладонями — это так приятно. Касается ямочки на подбородке — я уже знаю: ей нравится. По губам пальцами проводит и… любуется мной?..

— Давай на этом остановимся? — просит она, краснея.

Что?!.. Ну, ёлки-палки, Метёлкина-ёлкина-нервомоталкина! Что же ты со мной творишь-то, а?..

Но я покорно опускаю её на пол. Осторожно, словно она хрустальная ладья в бурном море. Со вздохом разжимаю объятья, понимая: мне сегодня ничего не светит. Вот ни капельки. Но сожаление во мне переплетается с гордостью: во-первых, я смог, во-вторых, я Настей восхищаюсь: не каждая девушка умеет сказать «нет», в-третьих, моя добыча никуда от меня не убежит. Я так решил.

А она пусть думает и воображает, что хочет. Некую видимость свободы всегда можно организовать. Главное, чтобы моя собственность чувствовала себя комфортно, думая, что в гостях, не подозревая, что уже всё, прилетела, приплыла, приехала к самому что ни на есть прекрасному берегу. Моему.