40. Ловля на живца

В брачный период

собак следует спаривать

на территории самца.

Одна из собак

обязательно должна иметь опыт.

Азы собаководства

Настя Метёлкина

Это было самое незабываемое воскресенье в моей жизни.

Во-первых, с мужчиной наедине. Ну, если не брать в расчёт, что мы уже сто раз целовались и даже спали в одной кровати.

Во-вторых, я объявила тайный сезон охоты на миллионера. Орловский стойко меня избегал. Ну, не совсем, но всеми силами пытался удержаться на краю и не совершить совместное грехопадение.

У меня есть плохая привычка. Недостаток. Если что-то мне не даётся, я обязательно должна это заполучить. Азарт. Не знаю, что должно случиться, чтобы я отступила. Вот хоть с проектом этим: я не знаю, выиграю или проиграю, но буду идти до последнего, выложусь на все пятьсот процентов. Сделаю так, чтобы не краснеть за свой проект.

А теперь у меня цель — соблазнить Орловского. Если терять девственность, то с миллионером. И дело даже не в этом, если честно. Он мне нравился — раз, опытный — два и, кажется, я ему тоже не безразлична — три. Иначе с чего бы ему меня называть невестой? Разве что у господина миллионера есть какие-то свои тайные причины, о которых я не знаю. Но совсем уж о грустном думать не хотелось. Хотелось думать о прекрасном!

В общем, съездили мы в общежитие, Орловский оценил ведро с букетом посреди комнаты.

— М-м-м… кажется, я действительно переборщил, — таращился он на монументальную скульптуру.

— Самое страшное — его кому-то выбрасывать придётся, — попыталась намекнуть я на неподъёмность букетища и свою девичью субтильность, но миллионеров подобным не проймёшь.

— Выкинешь из окна, — выдал он замечательный совет.

— И кого-нибудь прибью, если смогу совершить подвиг по поднятию тяжестей.

— Я попрошу Каменева постоять внизу. Сразу двух зайцев. Ты только позвони обязательно, когда розы завянут.

С ним спорить — себе дороже. Бесполезняк!

Собрала вещи, упаковала ноутбук, Вовка у меня всё отобрал. Сказал, что это долг мужчины сумки носить. Я хотела съехидничать на счёт букета, но не успела: он меня таким поцелуем наградил, что все мысли на выход устремились. Вприпрыжку поскакали кто куда.

А потом мы поехали в супермаркет. И набрали всяких вкусностей.

— Захочешь — поедим чего-нибудь домашнего. Не захочешь — будем наслаждаться полуфабрикатами и деликатесами. Имеем право?

Он и шампанское с клубникой взял, ага. Помнит. Только если я наклюкаюсь, здравый разум помашет мне рукой. Но, может, это и хорошо для того, что я задумала.

— Вот. Я поняла: тебе нужна кухарка. Может, тебе ещё пентхауз твой подраить? И с собачкой погулять?

— С Ио будем гулять вместе. Не захочешь — я один. А для уборки у меня милая женщина имеется. Замечательная.

И я сразу представила её — барышню-крестьянку с крутыми бёдрами и выдающимися буферами, румянощёкую и весёлую. И взревновала не на шутку, но виду показывать не стала. Обойдётся. А то ещё вообразит себе невесть что.

А дальше было как в кино. Вовка оставил меня в покое — не приставал. Я о нём на время забыла — погрузилась в работу над проектом, а через время он ко мне присоединился, но не отвлекал, если можно так сказать, а тоже с ноутбуком на диване устроился. У него столик такой — удобный, а сам он — в очках.

Я залипла. Челюсть где-то на уровне пола оказалась. Он такой… брутально-сексуальный в очках, что хочется на колени ему взобраться, шевелюру его растрепать, ямочку потрогать.

— Я на выходных стараюсь глазам отдых дать. Линзы вынимаю. И вот. Очки. Минус шесть. Вечные страдания в юности.

Я на миг зажмурилась. Вспомнила, как шутила на счёт косоглазия. Оказывается, не все шутки хороши, если не знаешь ничего о человеке.

— Прости, — каюсь и кляну себя за носорожесть толстокожую.

— За что? — в глазах его — удивление.

Запинаясь, пытаюсь объясниться.

— Ну… я тогда… на счёт косоглазия… Помнишь?

Он улыбается мне мягко.

— Забудь. Ты же не знала. А я уже давно вырос и больше не страдаю по этому поводу.

— Ты мне нравишься. В очках, — заявляю смело.

— А без очков — нет? — вот же коварный!

— Без очков ты другой. Слишком неприступный и высокомерный. Сноб. Особенно, когда у тебя носки белые.

— Ты с ума меня сведёшь, Метёлкина. Вот же злючка, — ворчит он, отставляя ноутбук. — Иди сюда!

Я мотаю головой. Не-а. Твоя очередь охотиться. А я сделаю вид, что убегаю. А потом поймаю тебя. Возьму в плен и…

Он кидается ко мне слишком быстро. Я не успеваю среагировать.

— Попалась? — сжимает в объятиях, и тогда я целую его в нос. А затем — в ямочку на подбородке. Тоже быстро, чтобы он опомниться не смог.

— Насть… — это похоже на зов. А ещё у него глаза темнеют.

— Вова, — говорю строго, а затем целую в губы. И он замирает, а потом сдаётся. А затем перехватывает инициативу.

Мы раскачиваемся, как две неваляшки. Бродим по комнате, будто танцуем.

— Нет, — говорит это чудовище, когда я слишком тесно прижимаюсь к нему и невольно трусь телом.

— Почему нет?! — возмущаюсь и готова треснуть его побольнее. Ну что он за зверь такой?! Издевается — не иначе!

— Потому что у меня принципы, — заявляет этот обломок капитализма, а затем добавляет: — Как думаешь, завтра ЗАГС работает?

Взрывы. Фанфары. Хлопушки. Фейерверки. Овации.

Он что, серьёзно, что ли?..