41. Разные точки зрения

Замуж не напасть,

лишь бы замужем не пропасть.

Народная мудрость

Я не художник, но я так вижу.

Мысли мимоходом

Владимир Орловский

Владимир

— Зачем тебе ЗАГС? — спросила она, будто не соображая, что всё это значит. А может, действительно не понимала пока ещё.

— А зачем люди ходят в ЗАГС? — осторожно подвожу её к правильной мысли.

— Скажи, что ты пошутил, — пытается взять меня «на слабо» Метёлкина. Щедрая моя, хочет дать мне шанс сделать дурацкое лицо, выкрикнуть «Бабах!» и согласиться. Мол, не волнуйся, это шуточки у меня такие, расслабься. Но я не шутил. И не собирался.

— Насть, вспомни, где я, а где шутки. Это же я, скучный и нудный Орловский, в костюме и галстуке. Никаких носков с коноплёй. И я не шучу.

— Ну, сейчас ты без галстука, — поправляет она зачем-то мою футболку, словно воротничок на рубашке оглаживает. — И, как оказалось, не такой уж и зануда временами. Но, я думаю, это не твоя заслуга, а исключительно моё плохое влияние.

— Ты хорошо на меня влияешь. Отлично. Меня всё устраивает.

— И поэтому ты решил на мне жениться? — хмыкает она недоверчиво.

— Не поэтому.

— Я должна каждое слово из тебя клещами тянуть? — наклоняет Метёлкина голову, пытаясь заглянуть в глаза.

— Мы невероятно друг другу подходим, — выдаю очевидные вещи. — Я сдерживаю твои порывы, ты, наоборот, тормошишь меня и заставляешь видеть мир в разных ракурсах.

— И это всё?

— Этого мало?

Интересно, а что она хотела-то? Я ей тут предложение руки и сердца, а ей всё не так.

— Тогда я тебя разочарую: это не то, чтобы мало, но весьма недостаточно, чтобы бежать в ЗАГС и становиться мужем и женой. Или это тебя колбасит от собственных принципов не заниматься сексом до свадьбы? Так я тебя успокою: люди занимаются этим вне зависимости от штампа в паспорте. Кстати, о паспорте. Я бы на него посмотрела.

— Зачем? — моргаю, пытаясь сосредоточиться, потому что меня невероятно волнует её близость, и мыслить здраво, рассудительно, когда нижняя половина тела просто кричит о яростной необходимости всунуть, придвинуть, вжаться, двигаться, получать удовольствие и плевать на все мои бзики.

— Ну, а вдруг ты тянешь в ЗАГС всех, с кем тебе хочется заняться любовью? Там, наверное, живого места нет. Или ты девственник?

Несмотря на вулкан в штанах, я, не сдержавшись, хохочу. Собственно, она первая и единственная, с кем у меня принципы и желание мчаться в ЗАГС, встав на четыре лапы и зажав паспорт в зубах. К сожалению, Метёлкина до такого дзена ещё не дошла. Ну, ничего. Мы, Орловские, настойчивые. А наши принципы умеют убеждать и заражать своим особым вирусом.

— Нет, Насть, не тяну. И паспорт у меня скучный, как я. Нет там ничего.

— В любом случае, к сожалению, я должна тебе отказать.

Что?! И лицо у неё слишком серьёзное. В чём дело? Почему? Я миллионер. Таким, как я, не отказывают! Но Метёлкина умеет рвать шаблоны.

— Объяснись, — командую строго и холодно, потому что её отказ действует на меня, как цистерна ледяной воды на голову. У меня даже всё съёжилось-скукожилось во всех местах. Так она меня отрезвила.

— Ну, отсрочка нужна — факт. Проверить чувства, и всё такое. Чтобы не с разбега в отношения бросаться, а постепенно.

— Погоди-ка, постой-ка, — она задела меня за живое. — Значит, в постель без проверки чувств падать можно, а замуж — нельзя?

Настька смотрит на меня с жалостью. Будто всё понимает, а я — не очень.

— Ну, страсть — это приходящее и уходящее, а замуж — шаг серьёзный, если повезёт — на всю жизнь.

Вот, значит, как. Покувыркались — и разбежались в поисках новых приключений? Тень ненавистного Каменева замаячила где-то вдали. И Стасика — тоже. И сразу всякие гадкие картинки в голову полезли. И самая страшная из них — Настя в подвенечном платье рядом со Стасиком, улыбается ему нежно, а тот пальчики сжимает в руке. Я даже на миг глаза прикрыл, пытаясь отогнать и мысли, и визуализации непотребные.

— Так, Метёлкина, — решительно отстраняю её от предательского тела, — поговорили — и хватит. Работа не ждёт.

И я усаживаюсь с ноутбуком. Но, чёрт меня подери, сосредоточиться не получается никак. Я усердно делаю вид, что работаю. Нужно подумать и разработать другую стратегию по захвату временно недоступных территорий.

Настя

Замуж позвал, но не созрел. Весь вид его словно говорит: «Забудь, о чём я говорил недавно». Это что, я отказала, а он согласился? Вот тебе и счастливый финал. Радости ни телу, ни душе. Может, надо было соглашаться? Но я не могу выходить замуж просто потому, что Орловскому что-то в голову втемяшилось. Может, он под настроение ляпнул, не подумав.

Я ему и так, и эдак подсказывала, намекая на чувства, но, видимо, их у него и в помине нет. Дубина. Бревно неотёсанное. Даром, что миллионер и ум у него гениальный. А простых вещей не понимает. Или недоступны они людям, подобным Орловскому. Не тот уровень адаптации.

В общем, я попыталась поработать, но мысли шли не в том направлении, поэтому я тихонько слиняла на кухню. Когда мозги не работают, нужно дать им отдохнуть. Вот сейчас приготовлю что-нибудь, наемся, а потом гордо уйду в общежитие. Хватит, загостилась я здесь. Я девушка гордая, и не пристало мне бегать за всякими зеленоглазыми миллионерами.

Где-то между рыбой и салатом позвонил Стас. С незнакомого номера, естественно.

— На улице замечательная погода, — это вместо приветствия. — Не хочешь ли подышать свежим воздухом?

Некоторые не понимают слова «нет». И, если честно, после Артурчика и танцев с Каменевым, мне как-то не улыбается приключения на нижние девяносто искать. Но краем глаза я замечаю Орловского, что маячит в проёме дверей, и бес толкает меня на запрещённый приём.

— И какую культурную программу ты предложишь сегодня, Стас? — говорю я сладеньким голосом, делая вид, что не замечаю своего миллионерчика.

Сжатые кулаки. Желваки ходуном туда-сюда. Но телефон не вырвал из рук — уже прогресс.

— Настя! — рёв динозавра из доисторической эпохи — жалкий крик младенца по сравнению с воплем Орловского.

— Извини, — улыбаюсь я собственному телефону. — У меня тут погода резко испортилась. Торнадо наступает. Поэтому в другой раз, ладно?

Орловский, когда хочет, умеет быть стремительным.

— Культурная программа, значит? — нависает он надо мной мрачной тучей.

— Салат из морепродуктов, запеченные в фольге рыба и картофель, — трепещу ресницами, забавляюсь, глядя на тридцать три несчастья в образе одного злющего миллионера.

Не знаю, светит ли мне когда-нибудь затянуть своего зайку в постель, но сейчас я рискую стать персональной рабыней. И штурм ЗАГСа, как штурм Зимнего дворца в лихие революционные годы, — может стать не сказкой, а реальностью.

Но главное — весело-то как!