Эпилог

Владимир

— Мне сказали, что я плагиатчица! — моя драгоценная супруга рвёт и мечет. — Вор, сволочь, гад Петруччо! Украл мой проект! Я ночей не спала!

— Недоедала и недопивала, — рискую я поддакнуть. Она тут же обижается и кидается на меня с кулаками.

— Совсем не смешно, Орловский!

— Не пори горячку, Орловская, — не остаюсь я в долгу. — Я сразу понял, что проект твой пропал не просто так. Принял меры. И, поверь, кое-кто ответит за то, что натворил. Я их по судам затаскаю, а твоё честное имя мы восстановим, и ты получишь заслуженную награду, если, конечно, твой проект сочтут достойным. Подыгрывать и подмазывать никто не будет.

— Мне и не нужно! — дует Настя губы. — А вот вернуть мои наработки, мой выстраданный проект — да, хочу! И, между прочим, эта падла не сам украл, ему кто-то помог!

Я приподнимаю бровь. Негодование Настьки мне понятно, но причин тратить нервы я не вижу.

— Служба безопасности работает над этим вопросом. Найдём и кто ему помогал, и корону лопатой подправим — всё сделаем. Не нервничай. Тебе нельзя.

Это волнительный момент — подшучивать над моей ненаглядной. Забавно смотреть, как она краснеет и дуется. Конечно же, вероятность, что она беременная — низкая. И вообще мы договорились, что если не повезёт в этот раз, то подождём годик, пока Настя институт не закончит.

— Какой год! — вопила Маня, чуть ли не по стенам бегая. — Вы меня в могилу хотите загнать!

— Мам, ну пусть поживут для себя, — успокаивала её моя рациональная умная сестрёнка. — Куда ты спешишь? Успеешь ещё в бабушках походить.

За что я люблю свою семью — так это за оптимизм. Неунывающее всепобеждающее равенство и братство.

В последнее время мы с Павликом сблизились. Вот уж не думал… но так случилось.

— Тебе не кажется, что мы в меньшинстве? — спросил он недавно. — Какое-то подавляющее количество женщин на один квадратный метр мозга. Я на тебя надеюсь, Володя.

Это он на сына намекает. И то правда: Маня, Настя, Белка. Собаки — и те девочки. Неравный счёт пять-два. Срочно нужно уравновесить. Правда, счёт пять-три глобально ничего не изменит, но сам факт несказанно погладил бы наше мужское эго.

— Знаешь, — откровенничает со мной Пабло Браво, — мама моя всегда считала, что я чересчур мягкий. Что надо своих женщин в кулаке держать и характер показывать. А я не могу. Веревки из меня вьют. Ну, вот скажи: как их усмирять? Когда они такие замечательные?

Я закашливаюсь и мычу что-то невразумительное. Стыдно сказать, но я пытаюсь быть построже.

— Мой властный миллионер! — шепчет коварно Настька и посягает на мою честь самым коварным способом. И, плюнув на всё, я понимаю: командовать я могу и на работе. А дома можно побыть белым и пушистым. Для своей любимой жены. Чтобы видеть свет её глаз. Чтобы радоваться её улыбке.

— Знаешь, Орловский, ты прав, — выдаёт мне моя ненаглядная. — Мне нервничать нельзя. Кажется, не пронесло. И тошнит меня, и голова кружится. И вообще настроение скачет.

— Ты сейчас серьёзно или издеваешься? — интересуюсь, чувствуя, как ёкнуло сердце в груди. Надежда — она такая: покажи ей только палец, сразу же стрелой в небо уходит.

— Не знаю, — вздыхает Настя. — Но тест я купила. У меня задержка три дня.

Целых три дня! Это уже что-то!

— И учти, — тычет она меня пальцем в грудь, — у нас будет девочка!

Я согласно киваю головой. Пусть так думает. У нас будет мальчик — я уверен, но зачем спорить? Беременным нервничать никак нельзя. Маня мне уже всю плешь этим проела. Поэтому я готов соглашаться на что угодно.

— Ну, и что сидим? Давай, давай! — подталкиваю я её к туалету. — Либо да, либо нет. И успокоимся.

Её нет слишком долго. Тишина. И я, как дурак, под туалетом караулю. Я не выдерживаю.

— Насть… — стучу пальцем осторожно в дверь. — Открой или я выломаю замок.

Она выходит зарёванная. Теперь осталось выяснить — от счастья или от расстройства. Обнимаю осторожно её за плечи, прижимаю к груди. Одна Настина ладонь зажата намертво. Там ответ. Но я не спешу.

— Ну, маленький мой, что случилось? — вытираю ей слёзы.

— Как раз ничего не случилось, — рыдает она ещё горше. А я уже детскую запланировала, обои подобрала-а-а!

— Ну и что ж ты так рыдаешь-то? — целую её в макушку, а потом в щёки и красный носик. — Подобрала — сделаем ремонт. Мебель купим. Подготовимся.

— Ага, и год ждать?

— Так мы можем и не ждать, — снова её целую, но уже в губы. — Всё, как ты скажешь, любимая. Можем прямо сейчас заняться воспроизводством нашей совместной копии.

— Господи! — бьёт она ладонью меня в грудь. — Какой же ты иногда дурак, Орловский!

Да, для неё я могу и дураком побыть. Лишь бы она не плакала и не расстраивалась. Улыбалась мне и была счастлива. А всё остальное… мелочи.

* * *

Три месяца спустя

Настя

Сегодня у меня замечательный день! Во-первых, мой проект занял второе место — и это ого-го! И всё благодаря Вовке-морковке! Он смог, доказал, отвоевал, защитил! И справедливость восторжествовала!

Петруччо, конечно, не посадили, но урок он получил колоссальный. Правда, это не сделало его ни добрее, ни человечнее. Но меня он теперь обходит десятой дорогой — и это замечательно!

Во-вторых, у меня потрясающая новость!

— Господин Орловский, — мурлычу я в трубку бархатной кошечкой, — не хотите ли вы пообедать со своей женой? Я тут скучаю, увидеть вас хочу.

— Насть, — у меня важное совещание, — глухо бормочет он в трубку. — Давай поужинаем вместе?

И я вздыхаю. Трудно быть женой миллионера. Вечно занят, весь в проектах, но к ужину он обязательно будет дома — проверено.

Ну и ладно. У меня куча дел. Распоряжаюсь о торжественном ужине — у нас с Вовкой личный повар, жуткий зануда, но мастер на все руки. Вызваниваю Маню, и мы проносимся вихрем по магазинам: сегодня я должна выглядеть сногсшибающе.

— Что у вас там намечается? — Маня смотрит на меня подозрительно. Прости, мама Алина, но эту новость я должна сказать вначале мужу. Тебя уже поставим перед фактом.

— Да так, — машу рукой, — мой проект второе место занял — событие!

— Да ты что! — искренне радуется Маня. — Поздравляю! — тянется ко мне обниматься и целоваться.

— А я говорила! — скачет козой Белка рядом. — Теперь будут строить, да?

— Не исключено, — киваю радостно. — Рассматривают варианты: первые три места могут взять в разработку. Но даже если и нет — всё равно это победа.

— Ты ж наша умница! — расцеловывает меня Маня. — Мы тобой гордимся!

Вот такие они — Орловские-Браво. Шумные, но щедрые на эмоции.

Вечером я зажигаю свечи и жду своего дорогого мужа. Ио слышит его появление задолго до того, как в замке поворачивается ключ. Уверенный такой властный «щёлк» звучит. О, да, это он!

— Привет! — входит он домой, и глаза его темнеют. — Я что-то пропустил? — спрашивает, оглядывая меня жарким взглядом с ног до головы.

— Конечно, — целую его в ямочку на подбородке. — Много чего случилось, так что заходи, мой руки — и ужинать.

— У меня хорошие новости, — говорит он, падая на стул.

— И у меня, — киваю, улыбаясь.

— Тогда ты первая.

— Ну-у-у… я тут конкурс выиграла немножко, — смущаюсь.

— Второе место, я знаю. И, наверное, могу тебя обрадовать: твой комплекс будет построен, Насть.

Это радует, но не так сильно, как то, что я собираюсь ему сообщить.

— А я тебе особое блюдо приготовила, — держу в руках тарелку, накрытую крышкой-колоколом. Медленно считаю до трёх. Орловский смотрит не отрываясь. Я открываю и ставлю тарелку ему под нос. Там крохотные розовые пинетки с красивыми бантиками.

— Насть… — у него голос сел от волнения. Он глазами ищет ответ.

— Да-да, это то самое. Мы беременны, мой любимый властный миллионер!

— Ну, вообще-то уже миллиардер, — чешет он бровь.

Я с визгом бросаюсь ему на шею. Надо же! Он смог! Его мечта сбылась!

Вовка подхватывает меня и кружит по кухне, как в вальсе. Целует меня, куда попадает.

— У тебя получилось, получилось! — смеюсь радостно. Теперь ты мой властный миллиардер!

— У нас всё получилось, — шепчет он мне на ухо. — И знаешь?.. Твоя новость куда круче моей. Что я был бы без тебя? Кем? Желчным снобом? Старым брюзгой? Синяховский однажды сказал: что будет, когда ты достигнешь цели? И я не знал ответа. А теперь знаю. У меня теперь много целей. Разных. Больших и маленьких. И мне нужна целая жизнь, чтобы реализовать их. С тобой.

— Дорогой мой господин Орловский! — торжественно целую его в нос. — Во-первых, осторожно двигайся: нас теперь двое — это раз, Ио крутится под ногами — это два. Ну, а в-третьих… может, мы вначале отпразднуем события? А ужинать потом?

И он берёт меня на руки. Целует властно-властно и несёт в спальню. Я его трофей. Он мой победитель. Мой самый лучший и самый любимый миллиардер. Впрочем, он мог быть кем угодно — это не важно. Важно, что он — мой, а я — его. И мы готовы прожить жизнь вместе. Я и он. Он и я. Ну, и дети наши, конечно же. И Ио — куда же без неё?

— Орловская, — говорит мой муж очень деловым тоном и осторожно кладёт меня на кровать, — ты промахнулась.

Вопросительно приподнимаю бровь. Он о чём?..

— Пинетки нужно было покупать голубые. Потому что у нас будет мальчик! — и набрасывается на меня с поцелуями. Это чтобы я не возмущалась.

Ну, ладно, Орловский. Твоя взяла: сейчас я сопротивляться не в состоянии. Но через девять месяцев посмотрим, кто кого! И даже если ты выиграешь, я всё равно найду тебе способ отомстить. Рожу потом дочь, например. Или две дочери. А лучше я заведу ещё одну собаку и кота, да! И этим я займусь завтра же, не откладывая дело в долгий ящик!

Но это всё потом. Всё завтра. Или позже. А сейчас…

Жаркий шёпот. Нежные поцелуи. Слияние душ и тел. Дыхание одно на двоих, разделённый стон. Нас штормит и уносит в океан чувственного экстаза.

И мы становимся просто Женщиной и просто Мужчиной — вечным и неизменным началом жизни. И пока мы есть, мир будет жить и обновляться. Дышать и плакать. Смеяться и светиться. От счастья. От избытка чувств. От Любви, которой никогда не бывает много…

Конец