Глава 31. Митир

На совет мы преднамеренно прибываем первыми. Не стоит давать лишний раз возможность переговорить Альфам других стай. Платовы прибывают последними – что не удивительно. Лица отца и дочери выражают обеспокоенность. Хорошо играют, не подкопаться.

Приветствия быстрые и сухие, их вообще можно было опустить. Ни я, ни Лео не жмем протянутую ладонь Платова, ограничиваемся короткими кивками. Лесана держится за спиной отца, и вид у нее кроткий и смиренный. Никогда не поверю, что волчица, способная искусно лгать несколько десятилетий, может чувствовать раскаяние.

На языке крутится много вопросов к Лесе, но их все я проглатываю. Не хочу давать повод для диалога и тянуть время.

– Начнем, – произносит Лео. – Месяц прошел. Мы вновь встретились, и Иван с Лесаной здесь. Не вижу смысла откладывать решение Совета. Все обвинения высказаны. Наша позиция в этом вопросе не изменилась: мы требуем изгнание Лесаны из стаи. Плюс вы, – теперь он обращается к Петрову и Барову, – не примите изгнанную.

Барову явно не нравится тот тон, с которым все было сказано.

– Мы договаривались, что доказательством обвинений послужит беременность ведьмы, – произносит он.

– Нет, – я вступаю в разговор. – Такой договоренности не было. Вы просили об этом, я сразу отказал. Беременной самке нечего делать на Совете.

– Будто вы нам не доверяете, – обиженно произносит Платов.

– Совершенно верно, – отвечает Лео. – У нас нет доверия в принципе к Совету, – произносит твердо. – Не думал, что доживу до того момента, когда я не смогу довериться решению Альф, – замечает он с издевкой.

– Ты нас в чем-то обвиняешь? – уточняет Баров.

– Да. Как минимум в волоките. А возможно будут и другие обвинения. Это будет зависеть от того, что вы озвучите. Доказательств больше, чем достаточно. На волчице нет метки, – он указывает на Лесану. – Союз был разорван Селеной, – говорит и ждет реакции. Я не хотел озвучивать этот аргумент. Он может сыграть и против нас – его невозможно доказать, а вот наплести в ответ, что исчезновение меток – это дело рук моей ведьмы – раз плюнуть.

Платов не удивлен, хоть и пытается изобразить шок:

– Это не смешно! – вскрикивает он. – Сама Селена заинтересовалась нами?..

– Да, – подтверждаю я. – Она сняла метки, в тот день, когда Лесана приходила просить Высшего демона о волчонке.

Баров и Петров не вмешиваются – слушают.

– Что скажешь, дочь? – Платов обращается к волчице. – Это правда?!

А на мои губы наползает ухмылка. Серьезно?! Он ждет, что Лесана не солжет?..

Волчица не поднимает головы и тихо произносит:

– Правда.

Вот честно, удивила! Я даже растерялся на мгновение.

Платов ошалело округляет глаза и идет на волчицу. Та отступает, выставив ладони – тихо и жалобно просит ее простить.

– Ты почему не рассказала о Селене? – ревет оборотень. – Как ты посмела? – он хватает ее за предплечье и с силой трясет.

Происходящее совершенно не приносит удовольствия – раздражает. Все выглядит неправильно. Наигранно что ли…

Наконец Иван отпускает дочь.

– Рокотовы, мы принимаем ваши условия, – произносит он решительно. – Я изгоняю Лесану из стаи. Она сможет вернуться ровно через сорок лет.

– Это правильное решение, – замечает Лео.

Платов перебивает:

– И я добровольно снимаю с себя обязанности Альфы и покидаю стаю.

– Хм, – Лео смотрит на Ивана, потом переводит взгляд на меня. – Этого мы не просили, – говорит он.

– А я сам принял решение. Я в ответственности за свою дочь, а значит тоже должен понести наказание. Она мое потомство, я обязан ее защитить. Одна Лесана погибнет.

– Похвально, – доброжелательно отзывается Лео, но я чувствую, что его зверь недоволен. Да и мои инстинкты кричат так, что хочется прижаться к земле и накрыть голову руками. – А как же Марина? Твоя пара.

– Она уйдет с нами, – отвечает Платов.

Я наблюдаю за всеми участниками совета и никак не могу понять, в чем подвох. Баров и Петров вполне искренне и с облегчением выдохнули, Платов принял самый благородный вид из имеющихся, Лесана продолжала изучать травинки под своими ногами. Слишком гладко. Слишком хорошо. Я осматриваюсь и от моего взгляда не ускользает собачья тень – мелькает за кусты и скрывается.

Тиа!

Племышка не сдержала слова – не отвлекла Агату от Совета. Вернемся, и та и другая получат по заднице. Шпионки…

– Мить, – слышу совсем рядом с собой.

Леся стоит в паре шагов от меня.

– Я не хочу разговаривать, – фокусирую взгляд на волчице.

– Я не желаю тебе зла, – произносит она. – Надеюсь, и ты мне не желаешь? – спрашивает и ждет ответа.

– Ты сейчас серьезно? – я уточняю раздраженно.

– Но ты же не такой, – заключает волчица и кладет ладонь на мое предплечье. – Ты добрый, умный, обходительный…

Я смотрю на женскую ладонь и меня разбирает смех.

– Лесь, что ты несешь? Это какая-то попытка манипуляции? Так я не передумаю. Я хочу, чтобы ты поняла, что такое лишиться сорока лет жизни. Знать, что все могло быть по-другому и не иметь возможности ничего изменить, – я отдергиваю руку.

– В тебе говорит злость, – Лесана вновь сокращает расстояние между нами, берет двумя руками мою ладонь, сжимает и смотрит с превосходством.

“Она знает, что делает!” – доходит до меня.

Я отступаю и ищу взглядом не приглашенного участника Совета.

Долго гадать не приходится. Тиа – она безусловно перескажет своей хозяйке увиденное, и дай мне сил, Селена, оправдаться. Агата превратит все в пепел. Выжжет к чертовой матери весь поселок.

Я ищу собаку, и мой взгляд упирается не в фамильяр, а в его владелицу. В Агату!

– Волк!

– Что ты тут делаешь?!

Наши крики смешиваются. Ее звонкий и недовольный, и мой глухой и растерянный.

За спиной мой маленькой ведьмы Элеонора.

– Какого черта? – спрашиваю я одними губами.

Эля характерным жестом указывает на Агату.

– Она чуть не устроила смерч, – так же тихо отвечает племянница.

Краем взгляда я отмечаю, что Лео закрывает собой Барова и Петрова и показывает им уходить. Оборотни не пускаются в расспросы – медленно пятятся.

За время нашей крохотной беседы моя ведьма, согнала тучи к низине, где проходил Совет. Да и сама Агата преобразилась. Черты лица стали жесткими, острыми, волосы трепал ветер и с их кончиков срывались серебристые искры. Она парила в паре десятков сантиметров над землей и не замечала этого.

– Отойди от него! – приказала, глядя на Лесану. – Уйди! Я пришла к указанному времени, как ты и сказала. Отпусти его!

– Леся, когда ты встречалась с Агатой?! – прорычал я.

Волчица не ответила, отступила, почему-то боялась.

– А она не встречалась с молодой ведьмой. Это я, – гаркающий женский голос зазвучал сверху.

Агата

Я подняла взгляд и встретилась с той, чей голос слышала несколько минут назад. Хрипловатый и пугающий до дрожи.

Грузная старуха парила над нашими головами в окружении еще четырёх ведьм. Таких же старых и без сомнения сильных.

Они точно ждали моего появления.

– Ловушка, – произнесла Эля, подтверждая мою догадку.

– Я не уйду, – ответила я. – Она убьет Митира, – предупредила.

Безобразная ведьма громко причмокнула, не скрывая, что слышала мои слова.

– Волк не нужен тебе, – сказала она мне. – Мужчина – тяжелое бремя. Они мешают жить, развиваться, требуют внимания, как малые дети. Хуже них только мальчишки, что цепляются за мамкину юбку. Но если дети любят свою мать и не способны предать, то они, – корявый палец указал на оборотней, – с легкостью вышвырнут тебя.

– Мы не бросаем своих самок! – взрывается титан.

– Зато указываете как им жить! Что, узнал себя? – ведьма заходится жутким гоготом. – Оборотни, – она раскачивает непомерно большой головой с длинными седыми волосами. – За заботой они скрывают плен, молодая ведьма. Ты же уже, и сама поняла это. Клетка и ограничения. И это твоя вечность. На услужении оборотню.

– Что ты несешь?! – Митир пытается достать ведьму в прыжке.

– Успокойся! – рявкает та, дергает головой, скорее всего, приказывая своему фамильяру.

Следующий прыжок титана неуклюжий, его ноги опутаны чем-то черным, и оно поднимается от ступней к коленям. Лишает оборотня движения.

– Так-то лучше, – замечает ведьма. Медленно спускается к земле, ее подручные кружат рядом. – А теперь поговорим на равных, – сообщает мне. – Ты сильная, девочка, – тянет ко мне кисть, но я не позволяю прикасаться. – И станешь по-настоящему могущественной, если сосредоточишься на силе, а не на нем.

Я не смотрю на титана.

– С чего мне верить тебе? – спрашиваю я. – Вдруг ты лжешь, и я лишусь хорошей жизни среди волков?

– Агата… – выдыхает ошарашенно Митир.

– Мне нравится жить с ними, – я продолжаю свою игру. На что рассчитываю, сама не знаю. Но если я сейчас не подыграю, волки пострадают, а я не прощу себя.

– Ох, девочка, – голос старой ведьмы дребезжит. – Ты познаешь не одного, а сотни мужчин. И все они будут желать тебя и поклоняться. Целовать ноги, если захочешь. Сможешь выбрать любого, Ага-та, – когда она произносит имя, я невольно кривлюсь. – А твоя сила позволит занять высокое место в ковене. Это я тебе обещаю как Верховная.

– Звучит заманчиво, – отвечаю я, надеясь на то, что Элеонора правильно понимает мои слова и намерения. – Но зачем вам я? – спрашиваю настороженно.

– Агата, не слушай! – умоляет титан. – Не оставляй меня… Агата…

Его боль обжигает меня изнутри.

Мне хочется плакать.

– Ты?.. – взгляд пугающих глаз скользит по моему животу и сразу же поднимается к лицу. – Ты укрепишь наш ковен. Сделаешь его сильнее, – лжет ведьма.

– И это все, что я буду должна? – уточняю.

– Слово Верховной!

Старуха протягивает руку.

И я делаю вид, что желаю ответить на рукопожатие. Кисть подрагивает, шагаю навстречу. У меня ведь только один шанс – ударить первой. Ударить изо всех сил и надеяться, что Эля успеет перенести Митира и Лео в безопасное место и после забрать меня.

– Договорились, – отвечаю я, собирая боль, страх, любовь, ненависть – все, что меня сейчас переполняет и отпускаю силу.

Она не принимает вид дождя или ураганного ветра. Из меня вырывается чистая энергия. Яркая и обжигающая. Она сметает Верховную – опрокидывает ее на спину. Бьет по ведьмам и оборотням и ослепляющей волной расходится к горизонту.

– Эля! – кричу я из последних сил.

Тело больше не подчиняется мне, колени подгибаются, и я падаю, закрывая глаза от усталости.

Я не ударяюсь о землю, меня кто-то подхватывает, аккуратно опускает на траву.

– Хозяйка, – зовет Тиа. – Я успела. Я привела госпожу Милу.

Приоткрыв отяжелевшие веки, вижу пугающие фигуры в небе. Мужские с размашистыми крыльями и женские – ведьм.

– Спасибо, – благодарю я, продолжая наблюдать.

Митир

Лео пользуется мной как щитом, прячется за спиной. Я слышу его вибрирующее рычание, теряюсь на мгновение – выброс энергии оглушает и ослепляет, но не наносит мне вреда.

Я растираю глаза, интуитивно иду в сторону Агаты. Ни хрена не видно!

– Платов, – слышу крик племянницы над ухом. – Лови Платова!

Я отрицательно трясу головой. Да, плевать я на него хотел, мне бы добраться до моей маленькой ведьмы. Защитить! Спрятать!

– Нет, – хриплю в ответ, промаргиваюсь.

– Лови оборотня, – Эля с силой толкает меня в грудь. – Я заберу Агату, – она хватает меня за подбородок и разворачивает. – Она жива! В сознании! Да беги же! Накажи! Отомсти! Тебе не справиться с ведьмами. Ну что ты ждешь?!

Я не только слышу племянницу, но уже и сносно вижу.

– Забери Агату, – рычу в ответ и с трудом нахожу силы, повернуться к своей паре спиной. – Перенеси ее домой.

– Он побежал на восток, – сообщает Эля, и я срываюсь с места.

Деревья и кустарники придавило ударной волной к земле. Волчью фигуру я замечаю сразу. Бежит, бросив дочь и поджав хвост. Петляет, спотыкается. Хорошо его зацепила Агата, что даже регенерация оборотня еще не справилась.

Бегло осматриваюсь. Лео оглушен. Надеюсь, другие Альфы смогли укрыться. Лесана без сознания, на нее больно смотреть. И ведьмам я не завидую – тела словно обожжены. Дряблая кожа покраснела, раны явно приносят страдания. Верховная же была похожа на черепаху, опрокинутая на спину. Она дергала руками и ногами, силясь перевернуться на бок. И как только в небе проявилась фигура Милы в сопровождении двух демонов, я бросился в погоню. Теперь Агата в безопасности.

Я оборачиваюсь волком. Обоняние, слух, зрение обостряются, а вместе с ними и злость. Сейчас мной руководит зверь и я не собираюсь его сдерживать. Он фокусирует взгляд на приближающемся волке, рычит, скалится, мечтает схватить его за горло.

Зверь Платова смотрит за спину, чувствует мой взгляд, пытается ускориться, но я настигаю его и сбиваю с ног.

– Сожр-р-ру, – рычу, обходя врага по кругу. – Ты не должен жить!

Соперник не поднимает головы. Как же он жалок! Думает у меня не хватит смелости сомкнуть челюсти на его горле? Так не угадал!

Мой зверь скалит морду, открывает пасть и приближается.

“Порвать, – подсказывает он. – Моя пар-р-ра… Ей больно – с рычания переходит на жалобный вой”.

Делаю шаг, нависаю над врагом, склоняюсь…

– Не нужно! – прерывает женский голос. Голос Богини. Селены. Она рядом. Красивое лицо серьезно. – Сохрани ему жизнь, – не приказывает – просит. – Я хочу показать другим своим детям, что присматриваю за ними.

Зверь делает шаг назад. Ни я, ни он не можем отказать Богине.

Селена медленно подходит, присаживается рядом с Платовым, смотрит с сочувствием, гладит его по загривку.

– Не такими я вас создавала. Не такими я хотела вас видеть. Вы предаете своих братьев. Продаете, словно товар. Обмениваете. Ужасно…

В глазах Селены скапливается влага.

– Ты продал невинную душу ведьме. Этого я не прощу. Обернись, – приказывает и отстраняется. – Я хочу смотреть в глаза человеку и, надеюсь, увидеть в них раскаяние.

Зверь Платова принимает сидячее положение, его оборот проходит медленно, а значит – болезненно. Человеческое тело изранено. Покрыто черными гематомами и ожогами.

– Я не продавал волчонка, – Платов пытается оправдаться. Его голос слаб. – Я снял с себя обязанности, – старается отдышаться, – Альфы. Наша сделка с ведьмой теряет силу.

– Не смей! – вскрикивает Богиня гневно. – Не смей и дальше изворачиваться! Я знаю каждый твой шаг. Ты подставил своего Бету сделкой с Верховной. Ему пришлось бы отбивать Арниса у целого ковена. Я разочарована тобой. Разочарована своим сыном, – слезинка скатывается по белой коже. – Разочарована многими из вас. И ты послужишь примером для своих братьев и сестер. Я лишаю зверя тебя и твою дочь, Иван! Вы проживете остаток жизни в человеческой шкуре. Как жить – можете решать сами. Больше я о вас не вспомню. А твоей паре я дам второй шанс. Освобожу волчицу от метки. Марина будет служить тебе напоминанием об упущенном. До конца твоих дней.