Глава 9. Митир

До чего же приятный собеседник Темный князь. Сил нет, как хочется переговорить с ним еще раз.

В его природе кинуть крупицу информации и наблюдать. Наслаждаться. Что он и сделал сейчас со мной.

Можно подумать, я и без него не знал, что мне врут. Только я склонялся к лживости мышки, а теперь я ни в чем не уверен.

Александр с легкостью мог сказать, что Леся – моя пара, при этом не открывая никаких подробностей истории братьев Лесман. Но! Но он не сделал этого.

Или же…

Вампир изъявил желание поразвлечься за мой счет. Сесть и наблюдать, как отец Леси играет со мной в конструктор, выскажи я предположение, что волчица не предназначена мне Селеной.

Нет…

С истинностью князь никогда не шутил. И, надеюсь, не шутит сейчас.

Если я думал до этого, что в моей голове свалка, то я ошибался.

Сотни вопросов и ни одного ответа.

Самым простым вариантом было обвинить во лжи маленькую ведьму. Но звериная часть меня доверяла ей безоговорочно. Как совсем недавно доверяла Лесе. Но куда проще не поверить малознакомой девчонке, чем волчице, что я считал своей истинной в течение сорока лет.

Даже в голове не укладывался масштаб вранья.

Сорок лет.

Больше половины человеческой жизни быть обманутым.

Звучит как бред.

Сорок лет лжи? Да не может быть! – я тряс отрицательно головой.

Леся врала мне. Врала стае. Врала отцу и матери.

Если посмотреть трезво – она украла сорок лет моей и своей жизни.

Точно бред.

Конечно, бред!

Нельзя быть настолько вероломной и беспринципной.

Шли часы, а мысли с моей голове не менялись. Они продолжали биться в сознании и чем больше проходило времени, тем больше у меня появлялось сомнений.

Я восстанавливал события нашего знакомства с Лесей.

Впервые я ее встретил в кабинете Альфы, когда она сбежала из-под родительского крыла и старалась помочь в расследовании убийства волчицы нашей стаи. Взволнованная, испуганная, она держалась за локоть отца, а тот протащил ее мимо меня и увез. Отлично помню, как бесновался зверь, почувствовав желанный запах и тут же потеряв его. Но сейчас эта тяга не казалась такой уж острой. Мои действия не напоминали действия душевно больного. Влюбленного? Увлеченного? Да.

А вот после знакомства с Агатой, я сам боялся собственных решений. Зверь – вот кто хозяин в данный момент. А он мечется, скулит от тоски, чуть ли не выворачивает меня наизнанку, требуя встретиться с мышкой. Просто увидеть ее, вдохнуть ее запах, почувствовать тепло. Эта мысль становится настолько навязчивой, что я не понимаю в какой момент покидаю сторожку и сажусь за руль автомобиля, и я не останавливаю себя, еду по направлению к городу.

Я больше не прячусь, не паркуюсь за двести метров до дома мышки. Меня потряхивает от идеи идти пешком и потерять драгоценные минуты.

Ну конечно же и ты тут…

Фамильяр охраняет свою ведьму.

Собака поднимается на ноги, лает, скалится. Но этой тварюшке не соперничать со зверем. Он в мгновение занимает место человека. Хруст трансформирующихся костей и сухожилий, треск тканей, с меня слетает футболка и я крепко держу фамильяра за шкирку угрожающе рыча.

– Сожр-р-ру, – рыкаю сквозь стиснутые зубы и отшвыриваю создание.

Даю себе пару секунд вновь принять человеческий вид, заглядываю в окно.

Моя мышка! – не отвожу взгляда от девичьей фигурки.

Агата раскинулась на постели. Точно не спит. Встревожена и возбуждена…

А ее запаха мне становится ничтожно мало, я забираюсь в комнату и дышу с ней одним воздухом.

Я сжал кисти рук в кулаки до боли в пальцах, противясь желанию коснуться.

Во мне смешиваются противоречивые чувства и эмоции. Эмоции человека, эмоции зверя и чужие – желания моей маленькой ведьмы.

Прошло лишь двое суток, а кажется, что я не видел ее целую вечность.

Она напугана, щебечет что-то, пытается угрожать. А меня потрясывает от звериного желания и щемящей нежности. Лишь от мысли коснуться Агаты тело ходит ходуном и член болезненно упирается в ткань джинсов.

“Нужно сдержаться!” – здравая идея пробивается сквозь спутанные мысли, и я тут же заталкиваю ее куда подальше, присаживаясь на низкую кровать и целуя мышку.

Зачем я сопротивляюсь?.. Итог один – я рядом с ней.

А ведьма дразнит. Ластится. Прижимается, трется, постанывает в губы. Кажется, она забыла, что мы не одни. Не сопротивляется, позволяет ласкать острые темные соски, коснуться между ног, подцепить тонкую ткань трусиков и растереть горячую влагу.

Я и сам погружаюсь словно в вакуум. Я сосредоточен только на маленькой ведьме, на ее реакции, на сладких стонах, что отдается импульсами в паху, на дрожи ее белоснежных бедер и рваных вдохах.

“Забрать! – рокочет зверь. – Моя! – продолжает подталкивать к безрассудству”.

“Наша, – поправляю я зверя. – Заберу! – решаю для себя. – Сделаю все, чтобы маленькая ведьма была только моей!”.

И я готов к этому прямо сейчас – готов перекинуть мышку через плечо, вынести из дома, погрузить в автомобиль и увезти в сторожку, чтобы никто не смел даже смотреть на нее.

Только я забыл, что мне не позволят этого сделать.

– Мит! Мит! Ты сейчас совершаешь ошибку, – слышу голос драгоценного друга. Я слышу не только его голос, но и его шаги в нескольких метрах от дома. – Даю тебе десять секунд или вытащу тебя из этого теремка силой. Я серьезно! – рявкает он. И во мне вновь начинается борьба. – Бля, Мит, не заставляй меня этого делать. Да мать твою! Твоя волчица беременна! – выпаливает одним словом, и до меня не сразу доходит смысл сказанного.

На несколько секунд я перестаю дышать. Еще раз прокручиваю в голове фразу, глядя с прищуренные глаза маленькой ведьмы.

Что я наделал?!

Я что-то говорю ей и покидаю крохотную комнату. Даже не оборачиваюсь. Перед глазами подозрительно плывет картинка, друг подхватывает меня под локоть и тащит куда-то.

– Повтори, что ты сейчас сказал, – произношу я глухо.

– Леся ждет волчонка, – отвечает Коваль.

– Как такое может быть? – спрашиваю глупо. – Прошло столько лет, – я покорно иду, пока друг ведет меня к автомобилю.

Илья распахивает передо мной пассажирскую дверь, и ждет, когда я сяду.

– Сейчас я тебе расскажу, как это бывает, – он занимает водительское место, заводит внедорожник и срывается с места. – Мальчик и девочка раздеваются, а потом трутся друг о друга телами…

– Да, заткнись, – рявкаю я и хватаюсь за голову. – Когда? – спрашиваю, растирая лицо. А кожа моих рук пропитана запахом Агаты… хочется выть в голос, бестолково орать, задрав голову к небу.

– Сегодня днем она пришла к Альфе, и тот почувствовал, как изменился ее запах.

– А-а-а, – все-таки крик вырвался из моей груди. Я несколько раз ударился затылком о подголовник и зарычал.

– Успокойся, – Коваль хлопнул меня ободряюще по бедру. – Я могила. Ты же знаешь.

Я болезненно рассмеялся на слова друга и отвернулся в окно.

– Отвези в офис.

Я не стал продолжать мысль, что мне нужно избавиться от постороннего запаха на себе. Озвучивать просьбу в слух было тошно.

– Да без проблем.

Офисное помещение встретило нас тишиной и полумраком. Не было желания включать свет, казалось, так моя ошибка и мой стыд будет меньше заметен. Я даже в зеркало на себя не смотрел, сразу же прошел в душ. В кабинете было несколько комплектов сменной одежды, мыло с кайенским перцем – избавить от постороннего запаха и травы, притупляющие обоняние оборотней.

Я принял душ, вытерся насухо, оделся и попросил:

– Проверь, – подошел к Ковалю вплотную.

– Только из огромной любви к тебе, – скривился друг и принюхался. – Нормально. Иди сюда, – он обнял меня, потрепал и отпустил. – Запах был слишком стерильный.

В долину мы ехали молча.

– Привези меня до рассвета, – эта была единственная просьба, что нарушила тишину.

Как я посмотрю волчице в глаза?.. – этот вопрос долбил меня по вискам болью.

Коваль высадил меня за сотню метров до нашего с Лесей дома и, впервые за время нашего с ним знакомства, уехал молча, что для друга сравни подвигу.

Я задумывался, как смотреть волчице в глаза – и не находил ответа. А сейчас завис перед дверью, не в силах взяться за металлическую ручку, провернуть ее и войти в помещение.

Прислушался. Со второго этажа доносилось размеренное сердцебиение моей пары. А ведь скоро их будет два – я смогу слышать, как бьется сердечко волчонка.

Мысль обдала меня жаром.

Хватит стоять. Пора входить и исправлять ошибки, – я наконец переступил порог дома и медленно потянул воздух через ноздри. Запах оставался прежний.

Я скинул обувь и беззвучно поднялся на второй этаж. Дверь в спальню приоткрыта. Волчица спала, повернувшись ко входу спиной. Под моим внимательным взглядом она шелохнулась, ее дыхание сбилось, и я услышал сонный голос:

– Ты вернулся.

Леся повернулась на спину и улыбнулась мне.

– Так и будешь стоять? – спросила она. – Я скучала. Мы скучали, – добавила совсем тихо. – Чувствуешь? – волчица присела в постели, тряхнула спутавшимися волосами.

И я сделал шаг навстречу.

Альфе не показалось – я чувствовал этот мягкий запах. Ни на что не похожий. Совсем тонкий. Едва уловимый.

– Ну что ты застыл? – Леся поманила меня. – Не веришь своему счастью, да? – спросила она смеясь. – И я не верю. Столько лет прошло. Думала, нас за что-то наказали боги. А они просто испытывали. Мить…

Я не знал, что ответить. Молчал, плотно сжав челюсти. Сорок лет мы ждали этого момента. Я ждал… И с каждым годом чувство ожидания становилось острее и острее, а разочарования – ярче.

Думал, буду испытывать ни с чем несравнимую радость, а меня сжирала ненависть. Ненависть к самому себе.

Как я мог предать их?! Как я мог предать пару и собственное потомство?!

Зверь находился в не меньшей растерянности, чем человек. Он довольно урчал, чувствуя запах потомства, как происходило всегда – волки остро реагировали на любую беременную самку стаи. Инстинкт защиты увеличивался в несколько раз. Он становился главенствующим, замещал свой собственный – самосохранения. Но в то же время зверь напоминал об Агате – скулил, тосковал.

– Ты так и будешь там стоять?! – Леся скинула с себя простыню, спустила ноги на пол, но я остановил ее.

– Отдыхай, – мне удалось произнести непослушными губами. – Спи. Дай мне немного времени, – попросил я и сделал шаг назад.

Не могу войти. Не могу коснуться волчицы. Кажется, я сразу отравлю их своим предательством.

– Ну хорошо, – волчица прилегла обратно. – Ты вернулся совсем или…?

– Совсем, – ответил я.

И мне показалось, что в вопросе скрывалась не просто дежурная фраза, а она имела двойной смысл. Будто волчица знала о моей ошибке и ждала слов обещаний.

И я убедился в этом чуть позже. Утром.

Леся молча уехала и вернулась спустя часа полтора.

– Я хотела преподнести тебе все в виде сюрприза. Торжественно. Да и вообще хотела, чтобы ты узнал первым, а уже после вся стая. Но получилась так, как получилось.

Пока тараторила волчица, я не сводил взгляда с букета в ее руках. Помещение быстро наполнилось ароматом свежести цветов и… едва уловимым запахом маленькой ведьмы.

– Смотри, тут сорок алых роз – как количество прожитых вместе лет. И одна – сорок первая – белая, – Леся бережно коснулась цветка в середине букета. – Это начало новой жизни. Символ нашего волчонка. Держи, – она подошла ко мне и вложила букет в руки. – Там и записка, прочти. Мне будет приятно.

Я словно держал в руках раскаленный металл. Мне было нестерпимо касаться колючих стеблей цветов. И я не дышал, боясь вдохнуть запах Агаты, что медленно убивал меня. Даже сейчас, когда я знал, что моя волчица носит под сердцем потомство, я вспомнил о маленькой ведьме. И зверь откликнулся на ее запах. Вскинулся, как бы спрашивая, когда мы вернемся к девочке.

Но этого не будет…

– Прочитай, – Леся вытащила небольшую открытку, открыла ее и поднесла к лицу, чтобы было удобно читать. – Пожалуйста! – нетерпеливо попросила.

Цветная картонка была пропитана запахом Агаты. Девчонка держала ее в руках и, судя по подчерку, она и написала ровным почерком пожелания.

– Я… я не устану повторять, – слова обжигали горло, а мой голос звучал глухо, – что счастлива с тобой каждый прожитый день. Ты будешь самым лучшим отцом во всем мире…

Я исполнил просьбу волчицы превозмогая боль и глубже погружаясь во всепоглощающую ненависть к себе.

Волчица все знала…

И она дала мне второй шанс.

Позволила остаться рядом!

– Да, именно так я и думаю, – Леся прижалась к моему плечу. – Ты будешь лучшим отцом для нашего волчонка. Ведь так? – она подняла на меня взгляд и ждала ответа.

– Обещаю, – произнес я.