Глава 8

Пришла в себя я только в спальне. Тело ломило, ломило так, будто я пролежала в кровати не меньше недели, не вставая и не ворочаясь. Меня переодели в ночную сорочку и распустили по подушкам волосы. За окном лил дождь. Я слышала, как он стучит по крыше и по каменным дорожкам в саду. Небо было серое и низкое, в комнате стоял полумрак, а возле моей кровати сидел Лайонел. Его локти стояли на коленях, а сложенные в замок пальцы придерживали подбородок. Лицо было бледным, щёки — впалыми, белки окрасились в красный цвет, но особенно в его облике меня поразили непонятно откуда взявшиеся усы и борода.

— Как Вы себя чувствуете? — спросил он, заметив, что я очнулась, а затем резко выпрямился и опустил руки вдоль туловища. — И что помните?

Я улыбнулась и по привычке хотела сказать: «Превосходно», но второй вопрос заставил меня притормозить с ответом и поразмыслить над своим самочувствием более внимательно. Я обвела глазами комнату и напрягла память. В голове замаячили нечёткие образы. Общая картинка сложилась в мгновение ока, и воспоминания обрушились на меня лавиной. Вот я ругаюсь с отцом и прячусь у себя в башне, вот становлюсь свидетелем разговора между Марией Дегур и Джоном Горвингом, вот рассказываю обо всём королю, а он говорит, что я ему омерзительна. Последним воспоминанием стала стрела. Стрела, направленная на Лайонела, но пронзающая моё тело.

— Сколько я провела без сознания?

Мой голос прозвучал хрипло, и Лайонел, бросившись к кувшину, налил и протянул мне серебряный кубок с водой. Язык у меня был сухой и еле ворочался. Во рту стояла горечь, как после рвоты.

— Больше недели. Лекари не отходили от Вас ни днём, ни ночью. Наконечник стрелы удалось извлечь, но рана никак не заживала, гноилась и кровоточила. А ещё Вас мучил жар, и Вы метались по кровати в агонии. Так мы поняли, что стрела была отравлена. Я пригласил специального человека, и ему удалось вывести яд из организма.

— Специального человека? — удивилась я, делая глоток за глотком. Голос постепенно ко мне возвращался, и язык уже не казался высохшей на солнце доской в болоте.

— Скоро он придёт осмотреть Вас, и я прошу: проявите терпение. Этот человек отличается от тех лекарей, к которым Вы привыкли, но он обладает весьма обширными знаниями. Это важнее всего остального.

Не желая спорить, я кивнула. Даже если меня лечил какой-нибудь колдун, значения это уже не имеет. Он вырвал меня из лап смерти, и я обязана быть ему благодарной.

— Я должен извиниться перед Вами. — Лайонел почесал затылок и снова сел на стул возле моей кровати.

— Извиниться?

— За то, что не поверил. Моё легкомыслие едва не стоило мне жизни. И чуть не погубило Вас. Вы оказались храброй, очень храброй, особенно для девушки, которая едва терпит боль от вонзившейся в ногу иголки.

Впервые с нашей свадьбы мой супруг сказал мне что-то хорошее. Это был первый и по-настоящему приятный комплимент. Но моя спина и плечо так сильно болели, что я не смогла порадоваться ему как следует.

— Теперь Вы мне верите?

— Теперь верю. Признаться, сначала я подумал, что Вы подставились под стрелу специально. Даже решил, что Вы сами это спланировали. Но Мария Дегур пропала из дворца, и мне пришлось провести расследование.

— Вам удалось схватить её?

— И её, и Джона Горвинга. — На лбу моего мужа образовалось несколько морщин. По-видимому, ему всё ещё было больно вспоминать об этой женщине. — Сейчас они оба в темнице. Их ждёт суд.

— Вы казните их?

Произнося слово «их» я, конечно, в первую очередь подразумевала её, но Лайонел промолчал, и мой вопрос повис в воздухе камнем.

— Вы знаете, почему она так поступила?

— Я обманул её надежды. Она желала стать королевой, а я мог предложить ей место только…

Последнее слово я не захотела услышать. Сердце кольнуло чувство вины. А что, если в её предательстве виновата я? И мой отец. Она мечтала стать королевой, а я лишила её этого права. И тогда она озлобилась, потому что захотела отомстить. И мне, и Лайонелу. Но так ли уж она любила в этом случае? У неё ведь было всё. Всё, кроме титула королевы. Неужели из-за неимения этого титула она решила отказаться от всего остального?..

— Кроме них, ещё обнаружились предатели?

— Обнаружились. На данный момент их около десятка, но я не уверен, что вычислил всех. И даже боюсь представить, сколько их за пределами дворца, если столько скрывалось у меня под носом. Я был слишком наивен. Сейчас стану осторожнее.

— Значит, Ваша мать Вам сказала?..

— О том, что мой вероломный кузен, скорее всего, жив? — Его губы изобразили улыбку, но глаза остались серьёзными, а все золотые вкрапления погасли разом. - Я и сам это понял. Заговор с целью убрать короля никогда не устраивается просто так. Трон всегда должен быть кем-то занят.

Я вздохнула и облизала пересохшие губы. Он поднёс мне ещё один кубок с водой, который я снова опорожнила крохотными глотками.

Меня переполняли странные чувства. Я оказалась права, и король убедился в моей правоте. Это был час моего триумфа, но мне почему-то не хотелось праздновать. Я вдруг осознала, насколько шаткое у моего мужа положение и сколько в стране предателей. Господи, что же нас ждёт дальше?!

— Теперь Вам нужно отдохнуть. Я позову лекаря и кого-нибудь из Ваших дам. Леди Баррет очень за Вас волнуется.

— Леди Баррет? Разве она не уехала? Я ведь её прогнала.

Он лишь слегка покачал головой.

— Эта женщина скорее умрёт, чем оставит Вас.

Пытаясь приподняться над подушками, я почувствовала сильный укол стыда.

— Я хотела бы написать отцу. В прошлый раз мы плохо поговорили, поэтому я прошу Вас разрешить ему приехать и навестить меня в ближайшее время.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему?

— Пока Вы болели, на его дом напали, а его убили.