Глава 17

Четыре года спустя

Андрей

Ненавижу штампы, но в утверждении «Месть – это блюдо, которое нужно есть холодным» определенно что-то есть. Годы изнурительной борьбы, эмоциональные качели, пережитое предательство – и вот я здесь, в этой точке. Не осталось каких-то сентиментальных чувств, обжигающей ярости, удушающей злости – мной руководит только холодный расчет. У меня на руках все козыри. Я победил. Он проиграл. Это так просто, что кажется до пресноты банальным. Но это только если не знать всю предысторию. На самом деле в истории моей вражды с бывшим министром Игорем Немцовым нет ничего банального. Это схватка всегда была не на жизнь – на смерть. И мой оппонент не брезговал пользоваться самыми грязными приемами. Даже своей дочерью.

– Андрей Владиславович, – после короткого стука в проеме распахнувшейся двери кабинета показывается голова моей бессменной секретарши Людмилы.

– Просил, чтобы сегодня меня не беспокоили по пустякам, – напоминаю строго, откидывая голову на кожаную спинку офисного кресла.

Сегодня у меня день рефлексии. Не праздник. Нет. Просто день, когда справедливость восторжествовала. Ладно, еще не совсем. Но я уже близко.

– Тут одна девушка… – Людмила мнется, что ей совсем несвойственно. – Одна девушка требует встречи с вами.

– Девушек я принимаю в свободное от работы время, – напоминаю я, думая, что сегодня было бы неплохо встретиться с Наташей, с которой нас уже какое-то время связываются весьма откровенные взаимоотношения, которые лежат в исключительно интимной плоскости. Меня это устраивает: никаких обещаний, никаких разочарований. Наташа пока принимает правила этой игры, а когда начнет требовать больше – наши встречи прекратятся. У нее останется какой-нибудь дорогой подарок в память обо мне, я сохраню нерушимым мой принцип – не пускать никого дальше фасада. Однажды я уже совершил эту роковую ошибку, повторять тот опыт четырех годичной давности у меня больше нет никакого желания.

– Да, я это знаю. Но она… Настойчивая. Утром звонила. Потом приехала, – тараторит секретарша на выдохе. – И не уходит.

– Охрана у нас на что? – интересуюсь я, начиная раздражаться.

– Я… – женщина тушуется. – Эта девушка… Она утверждает, что ваша знакомая.

– Я знаю сотни женщин, Людмила Алексеевна, – выдаю я, теряя терпение. – Это не значит, что они могут приходить в мой офис без записи и требовать аудиенцию.

– Дело в том, что… – она с шумом набирает в легкие воздух. – Эту женщину вы знаете очень хорошо. Это Дарья. Дочь Игоря Немцова.

На секунду мне кажется, что я ослышался, но беспомощное выражение на лице Людмилы, будто она хотела бы оказаться сейчас где-то на другой планете, не дает мне усомниться в том, что в офис действительно пожаловала именно она. Та самая вероломная дрянь, которая вонзила мне нож в спину и четыре года пряталась от возмездия где-то в Европе.

Ее появление в Москве после всех этих лет…

– Как давно она ждет? – нетерпеливо спрашиваю Людмилу, испытывая одновременно злость, любопытство и странное волнение, разжигающие давно угасшее пламя в груди.

– Уже больше часа… – растерянно произносит секретарша. – Я не решалась вам сказать… Думала, она уйдет.

– Подождет еще, – прерываю я невнятное бормотание Людмилы. – Принеси мне кофе.

– Хорошо, Андрей Вячеславович.

Когда я снова остаюсь один, встаю с кресла и подхожу к окну, невидящим взглядом разглядывая улицу. Я давно выкинул из головы Дашу Немцову, но ее внезапное появление все равно выбило меня из колеи. Что ей теперь от меня понадобилось? Впрочем, это, наверное, риторический вопрос. Возможно, я даже ожидал, что она даст о себе знать, когда станет ясно, что неприятности ее отца и маячащий на горизонте тюремный срок – это ее новая реальность. Но, наверное, не так скоро… Не так самонадеянно…

На что она рассчитывает, обивая пороги моего офиса? Ее расчетливое предательство перечеркнуло все хорошее, что я к ней испытывал. Но в большей степени меня взбесило другое. Ее побег. Предательство я мог списать на ее неопытность, на то, что она поддалась влиянию отца, на то, что ее заставили. Но то, что она испарилась после, явно опасаясь моего возмездия – это признак слабости. Это признак вины. Признак того, что она боялась посмотреть мне в глаза, а значит, все произошедшее между нами не было случайностью. А еще, это признак слабости. А я слабых на дух не переношу. Ее особенно – потому что в свое время она мастерски притворялась сильной, чем меня и зацепила.

Когда Людмила минуту спустя беззвучно заходит в кабинет с чашкой кофе, я открываю рот, чтобы сказать ей привести Немцову. Но сделать этого не успеваю. Дверь раскрывается шире и на пороге появляется Даша, а вслед за ней в помещение вбегает взбудораженная Ирина, которая несколько месяцев сидит в нашем офисе на ресепшене.

– Андрей Вячеславович, я не успела… – выдает она запыхавшись. – Она побежала…

– Все в порядке. Ирина, Людмила, оставьте нас, – говорю спокойно, не отрывая взгляда от Немцовой.

Она с решительным выражением на красивом лице стоит в центре кабинета, сложив руки на груди, и вполне успешно делает вид, что не она стала причиной этого бедлама в моем обычно крайне спокойном офисе. Точь-в-точь королева в мире простаков.

– Какой сюрприз, – тяну насмешливо, когда мы остаемся одни.

Я намеренно с ней не здороваюсь – много чести. Но и она, надо отдать должное, не выглядит так, словно пришла у меня что-то просить. Хотя, других мотивов ее визита я найти не могу.

– Ты знал, что я приду, – если Даша и волнуется, голос ее этого никак не выдает.

– Неужели? – с интересом, который я бы предпочел не показывать столь явно, я разглядываю девушку. За прошедшие четыре года внешне она почти не изменилась – такая же хрупкая и тонкая фигура, такой же невинный взгляд с поволокой тайны, такая же гладкая кожа и длинные пепельные волосы, как у сказочной принцессы. Но появилось в ней что-то еще, едва уловимое, наложившее на ее лицо тень прошедших лет. Опыт? Новые впечатления? Усталость?

Как бы то ни было, Даша Немцова всегда была и всегда будет женщиной, из-за которой мужчины теряют рассудок, как это когда-то случилось со мной. Но это в прошлом.

Она в прошлом.

И все же, занятно было бы узнать, что именно она делала все это время под крылом у папочки. Явно не бедствовала. И явно жила не в средней полосе. Ее кожа приобрела медовый оттенок, будто она долгое время проводила на солнце. Волосы стали еще светлее с несколькими хаотично выгоревшими прядями. Одежда… Я не силен в женской моде, но этот брючный костюм на ней, не говоря уже о туфлях и сумке стоит небольшое состояние. А если учесть, что у ее отца серьезные проблемы с арестованными счетами…

Мой взгляд вдруг неосознанно опускается на ее руки. Ни следа обручального кольца. Значит, хотя бы, папочка не пристроил ее в жены к какому-нибудь толстосуму из своей шайки. Не знаю почему, но эта мысль вызывает у меня удовлетворение. Старые инстинкты. В них Даша Немцова все еще моя.

– Что ты хочешь, чтобы отозвать свои обвинения? – резко выдохнув, произносит она.

Нехотя я прекращаю свой беглый осмотр и поднимаю глаза, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Твой отец – коррупционер, – напоминаю безжалостно. – То, что с ним происходит – лишь запоздалое возмездие.

– Это не ответ на мой вопрос, – упрямства ей всегда было не занимать. Вот и сейчас она лишь поджимает губы в ответ на мой выпад и гнет свою линию.

– Другого у меня нет, – отрезаю категорично. – Он получит по заслугам.

– Мой отец болен.

– Если этим сообщением ты рассчитываешь меня разжалобить – это гиблое дело, – предупреждаю холодно. – Это жизнь, Даша. Твой отец попался на огромных откатах. Это его рук дело. Я тут совершенно ни при чем.

– Ты можешь забрать заявление.

– И зачем мне это делать? – я удивленно вскидываю брови, почти восхищенный ее самонадеянностью.

– Назови свою цену.

– У тебя нет ничего, чем ты можешь меня заинтересовать, – говорю прямо.

– Ты этого не знаешь.

– Я знаю все, что мне нужно знать, – напоминаю я холодно. – Деньги у меня есть, а у вашей семьи с этим уже начались проблемы. Влияние? Когда дело дойдет до суда, от твоего отца отвернутся даже самые преданные соратники. Никто не захочет марать свою репутацию дружбой с подозреваемым в серых схемах бывшим министром. Что еще? Может быть, ты хочешь предложить себя? – с оскорбительной неспешностью я медленно окидываю взглядом ее женственную фигуру. – Но и ты давно мне нужна.

Она дергается, словно я ее ударил, и на одно короткое мгновение я вижу на ее лице растерянность и отчаяние, но она быстро возвращает на место маску невозмутимости.

– У тебя очень буйная фантазия, – она гордо приподнимает подбородок. – Я не товар и никогда им не являлась.

– Разве? – спрашиваю я, вспоминая ее подлость, которая стоила мне огромного проекта. И то, на что она пошла, чтобы получить доступ к конфиденциальным документам. – У меня нет желания вдаваться в подробности. Я уже сказал, что твой отец получит по заслугам. И нет ничего, что ты можешь мне предложить взамен на то, чтобы я изменил свои показания. А теперь прошу меня извинить, Дарья Игоревна, у меня много дел.